Гуляет сам по себе

      У человека перед Шэнь Цинцю были пепельные волосы, зелёные глаза, подобные нефритовым блюдцам, обворожительная улыбка и ханьфу, узором и цветом напоминающее оставленные в кладовой шторы и простыни.       — Этот лорд просит тебя ещё раз объяснить, что ты такое и как здесь оказался.       — Хозяин Шэнь, — незнакомец слегка поёрзал на месте, устаиваясь удобнее, и положил руки на чайный столик. — Имя этого ничтожного — Юань, но хозяин дал ему новое имя, Ба’ин, поэтому этот может сказать, что теперь у него два имени. Этот Юань был спасён хозяином дважды: сначала он приютил его у себя в доме, а после — с помощью ритуала разрушил сковывающую печать на его меридианах, и этот смог принять свой истинный облик.       — Ты стал котом из-за печати?       — И да, и нет. Печать лишь перекрыла ток моей ци, не позволяя сменить форму. Но в кота я мог обращаться и до неё.       — Ты сяньли, верно? — Шэнь Цинцю прикрыл лицо веером. — Демонический кот-перевёртыш.       Сидящий напротив Юань почему-то смутился и опустил взгляд вниз. Прославленному стратегу пришла в голову мысль, что чудище он за такое же выражение на морде трепал между ушей.       — Я полукровка. Мой отец был сяньли, а мать — человеком. Поэтому мне труднее контролировать свои силы, чем чистокровным, и меня проще поймать.       — И кто поймал тебя в прошлый раз?       — Монахи Чжаохуа, когда я танцевал в весеннем доме в одном из городов неподалёку. Людям обычно нравится смотреть на всё красивое, и они готовы за это платить. А их энергия после вина и дев льётся рекой, и так я могу получить и её просто в процессе заработка.       — Притворяешься святошей? — Шэнь Цинцю покачал головой, но веер даже не колыхнулся. Юань поднял на него взгляд. — Сяньли не могут жить только на такой энергии. Они должны пить людей во время весенних игр.       — Я полукровка! — подорвавшись, взметнул рукавами непрошенный — и вместе с тем долгожданный — гость, и прославленный стратег пронаблюдал, как заостряются в нём кошачьи черты: зрачок вытягивается в иглу, скулы становятся острее, а ногти удлиняются и становятся когтями. — Моя зависимость не такая же сильная, как у отца! Я могу прожить и без игр в тучку и дождик!       А потом он оскалился, и среди пепельных прядей вытянулись вверх два очень знакомых серых кошачьих уха. Юань тут же рухнул обратно с неопределённым выражением лица: что-то между смущением, стыдом и осознанием собственной бесполезности — а Шэнь Цинцю протянул к нему руку быстрее, чем успел осознать собственный порыв.       Ухо под пальцами было большим, пушистым и тёплым. Он ощупал его, одновременно с этим пуская ци для изучения, и очнулся только тогда, когда сяньли под его запястьем как-то странно всхлипнул и замурчал. В образовавшейся тишине можно было бы услышать падение иголки, но по комнате разливался только этот гулкий, электризующий звук.       — Этот скучал по вашим рукам, хозяин Шэнь, — Юань двинул головой вверх, напрашиваясь на ласку точно так же, как это делало чудище, и что-то внутри прославленного стратега с треском лопнуло.       — Перестань называть меня хозяином. Ты больше не мой питомец, — он отдёрнул руку и снова прикрылся веером. Юань перевёл на него полный недоумения взгляд:       — Почему этот больше не может быть вашим котом, мастер Шэнь? Этот ничтожный всё ещё может обращаться в кота. Если мастеру не нравится этот в такой форме, он может вернуться в привычную.       Через мгновение уже Ба’ин поставил лапы на стол и выжидательно уставился на хозяина. Вокруг него кругами расходились сброшенные одежды. Шэнь Цинцю в то мгновение стремился отогнать от себя мысли о том, что теперь нет нужды клясть себя за странные сны с участием кошачьего духа, и вид привычного серого чудища слегка остудил его пыл.       — Но этот мастер теперь знает, что ты — не просто кот, и не сможет относиться к тебе по-старому.       — Как будто бы вы до этого не знали, что это не моя обычная форма, — Юань снова обратился человеком, оставшись только в тонких нижних одеяниях, и, нисколько не стесняясь собственной почти-наготы, скрестил руки на груди. Уши недовольно встали торчком. — Вы же ещё сами сказали Шу Цинъюйю, что со мной что-то не так.       — Умеешь читать по губам? — Шэнь Цинцю дёрнул бровью. — И прикройся, бесстыдник!       — Как спать с котом в наряде на один слой больше, так всё в порядке, а как я в одном исподнем, так всё, бесстыдник, — сяньли развёл руками и ухмыльнулся. — Я столько времени был рядом с вами совершенно обнажённым, и ничего, никто не протестовал. Да и вы, насколько этот кот знает, совсем не нежная девица, мастер Шэнь, чтобы смущаться мужского тела. У вас такое же.       — Откуда у тебя эти одежды, ты лучше скажи, — прославленный стратег проигнорировал выпад в свою сторону. — И чего решил сбежать.       — Да, этот украл у вас две простыни и занавески, но будьте ко мне благосклонны! — за спиной Юаня что-то громко и гулко стукнуло об пол, и он снова покраснел щеками. — Как я мог появиться перед своим прославленным хозяином в таком виде, тем более в присутствии другого лорда! Чистокровные сяньли могут сохранять свои одеяния на себе, но я, как полукровка, научился оставлять только самый нижний слой. Но это всяко лучше, чем совсем ничего. Вот и пришлось мне прокрасться сюда, схватить то, пропажу чего вы не сразу заметите, и рвать когти в город под горой. Слава небесам, весенние прелестницы ещё не забыли своего а-Юаня и согласились мне помочь.       — Перестань называть меня хозяином, дух!       — Тогда вы называйте меня по имени!       Шэнь Цинцю смерил распалённого перевёртыша полным сарказма взглядом, и тот демонстративно натянул на плечи несколько слоёв одежд. Кошачьи уши на его голове были слегка заведены назад — видимо, сяньли на самом деле гневался. За его спиной что-то гулко и ритмично билось об пол.       — Хорошо, этот лорд будет называть тебя по имени, раз ты так этого хочешь, — тут прославленный стратег сделал паузу, выбирая, какую именно форму назвать, и даже отвёл веер в сторону, чтобы позволить ехидной улыбке показаться на чужие глаза, — Мао Юань. Или, может быть, лучше Юань-Юань?       — Можно и просто Юань, этому коту непринципиально. Всё добрее, чем «ты» и «дух», — гулкие удары прекратились. — О, а ещё этот принёс подарок мастера Шэня, вдруг, тот захочет забрать его обратно, — сяньли поднёс когтистую ладонь к шее, и под его пальцами проступил ошейник, тот самый, что Шэнь Цинцю подарил ему перед ритуалом. Колокольчик мелодично звякнул. — Этот кот понимает, что его раскрывшаяся сущность неприятна хозяину, и поэтому хочет предложить забрать этот подарок, чтобы не компрометировать ни мастера Шэня, ни себя в будущем. Всё же, это слишком личная вещь для такого, как я. Слишком завязанная на вас.       Шэнь Цинцю почувствовал, что веер в пальцах начинает едва уловимо похрустывать — кошачье ухо тут же дёрнулось, ловя звук, и ему пришлось ослабить хватку. Радость от новой встречи с чудищем слегка отвлекла его от сути, хотя так и не увела далеко: Ба’ин, серый кот, которого он так хотел сделать своим духовным зверем, на поверку оказался полукровкой-сяньли и уже не годился в спутники к такому лорду, как он. Возможно, Пику Зверей подобное ещё и простили бы, но не Цинцзин. И не лично ему, так крепко держащемуся за свою репутацию. Но отпустить это существо, видевшее его со всех самых неприглядных сторон, он не мог — слишком дорого бы пришлось заплатить, выкорчёвывая из собственной души очередную привязанность. Он и после Ци-гэ всё ещё не восстановился, хотя прошли уже десятки лет. Новая рана могла бы стать фатальной, и очередное искажение ци может просто размазать его.       — Оставь его себе, — Шэнь Цинцю положил веер и сделал глоток чая. — Всё же, это твой подарок, и отнимать его было бы жестоко. Но у этого лорда есть встречное предложение: он предлагает тебе, Мао Юань, остаться на пике, в качестве гостя, по крайней мере до тех пор, пока это будет удобно для нас обоих. Этому лорду хотелось бы больше узнать о сяньли, и новые знания были бы отличной платой за гостеприимство Цинцзин.       Иначе говоря, «я не хочу, чтобы ты уходил, поэтому я прошу тебя остаться и обещаю кормить тебя, пока ты будешь рассказывать мне сказки о своём народе».       — Этот кот принимает приглашение мастера Шэня, — Юань склонил голову, — и обещает рассказать о сяньли всё, что знает, чтобы прославленному учёному мужу было, что считать платой.       «Я сделаю твою жизнь невыносимой, но тебе это понравится. Только корми меня».       — Тогда решено. Но тогда тебе потребуется настоящее имя, всё же, звать тебя «Мао Юанем» будет слишком прямолинейно. Остальные лорды не так глупы, как стараются выглядеть, и могут заподозрить нечто неладное, в человеке с таким странным именем.       — Тогда как насчёт… — сяньли приложил палец к губам, раздумывая, и Шэнь Цинцю вновь пронаблюдал переход между его формами, когда уши втянулись в голову, а когти стали ногтями, — Шэнь Юань? Всё же, я почти стал вашим духовным спутником, мастер Шэнь, и связь между нами глубже связи обычных знакомых.       — Этот лорд обдумает твоё предложение.       — Этот кот надеется на снисхождение.

***

      Вечером, когда сумерки уже накрыли Цинцзин и бамбуковая хижина готовилась ко сну, Юань обратился котом и устраивался на ночь в своём излюбленном кресле. Шэнь Цинцю, принявший ванну с травяными сборами шиди Му, чувствовал себя на редкость спокойным и умиротворённым. Он решил скоротать немного времени за книгой, а когда гасил свет, услышал вне комнаты знакомое цоканье когтей — в оставленную приоткрытой дверь (избавиться от привычки было на удивление сложно) шмыгнул Юань-Ба’ин и, одним прыжком оказавшись на постели, свернулся кольцом на своём обычном месте.       Вопрос сна они не обсуждали, но ведь не стоило так скоро отказываться от привычных ритуалов…       Шэнь Цинцю погасил свет до конца и закрыл глаза. Вот теперь всё было так, как и должно быть.       …утром он обнаружил себя обнимающим спящего Мао Юаня, уткнувшегося своим холодным носом куда-то ему в шею, как делал совсем недавно Ба’ин, то есть, делал он сам, будучи ещё просто котом. И только большие серые уши напоминали, что этот самый кот так никуда и не делся.       А под одеялом обвивал его, прославленного стратега Шэнь Цинцю, бёдра тяжёлый пушистый хвост, для которого на нижних одеждах гуева кошака была вырезана и аккуратно обшита квадратная прореха на пояснице.