Гуляет сам по себе

      Когда Нин Инъин приказали принести в бамбуковую хижину завтрак на двух персон, она порядком удивилась. Учитель никогда и никого не принимал с утра, более того, он почти никогда не трапезничал с кем-то, кроме Ба’ина (тут она смахнула непрошенную слезу), разве что только пил чай со сладостями…       Но завтрак и на двух персон. Повара на кухне чесали затылки: они тоже были порядком озадачены подобным заказом, но не смели идти против.       Наконец, Нин Инъин поспешила в бамбуковую хижину с непривычно тяжёлой ношей что в руках, что на сердце. В зале, где учитель обычно предпочитал завтракать, никого не было, но за стеной, там, где хранились платья и украшения, шла оживлённая беседа. Девочка против воли прислушалась.       — А как вам это ханьфу? — голос, неясно, мужской или женский, ехидной нотой взрезал воздух. — Или слишком вычурно?       — Оно тебе велико, — спокойно ответил Шэнь Цинцю. Нин Инъин тут же успокоилась: раз учитель здесь, то всё в порядке, но любопытство её росло с каждым мгновением всё больше. Она принялась сервировать стол, чтобы создать благовидный повод задержаться.       — Всегда можно перешить, — легкомысленно отозвался голос. — И не делайте такое лицо, вы не сможете убедить меня, что у такого великого пика как Цинцзин не хватит денег на услуги одной швеи.       — Будешь ёрничать — пошлю на склад искать ученические платья.       — Как вы жестоки, мастер Шэнь!       Нин Инъин медленно повернула голову и невидяще уставилась в стену, откуда слышался разговор. Она не ошиблась? Её учитель помогал кому-то выбрать наряд? Даже делился, кажется, своей одеждой? Девчонки с Сяньшу помрут на месте от таких вестей!       Кажется, она набросила на стол полог сохранения и вылетела из бамбуковой хижины так быстро, что это было заметно для учителя и того, другого голоса. Но репутация любимицы Шэнь Цинцю должна была защитить её и на этот раз: в конце концов, всегда можно просто прикинуться глупышкой и сказать, что ничего не слышала. Из раза в раз работало безотказно.       — Скоро по школе поползут ещё более странные слухи, — удивительно довольно протянул Юань, надевая одно из старых ханьфу Шэнь Цинцю, висевшее на задворках шкафов ещё со времён его бытия старшим учеником. Тогда прославленный стратег был уже в плечах и чуть ниже ростом, и Мао Юань не тонул в тяжёлых и расшитых тканях.       А ещё это ханьфу было гораздо дешевле всех прочих. Это радовало Шэнь Цинцю вдвойне и вместе с тем заставляло внутри что-то ёкать.       — Этому лорду не впервой слышать гадости о себе. Но он верит, что малышка Инъин не станет ничего никому говорить.       — И очень зря! Вы только представьте: сначала прославленный стратег, вечный одиночка и язва, заводит кота, проникается к нему доверием, решает сделать своим зверем, но что-то идёт не так! Кот сбегает, а через десяток дней этот самый стратег внезапно обнаруживается с непонятной личностью в собственной гардеробной! Это же что-то из разряда несбыточного бреда. Такое стоит того, чтобы быть рассказанным.       — Если смотреть со стороны и быть при этом тем ещё любителем сальных сплетен, то да, именно такой наша ситуация и является. Но правда не настолько курьёзна, а потому на слухи можно не обращать внимания.       — Тогда этот кот предлагает пари: если за сегодняшний день здесь не побывают хотя бы три горных лорда, этот Юань будет… выполнит любое ваше желание, мастер Шэнь. А если трое из пиковых лордов появятся, то вы должны будете… м, этот знает. Этот хочет такое же красивое ханьфу, как у мастера Шэня!       Шэнь Цинцю смерил его странным взглядом, словно сомневался в разумности своего ставшего человеком питомца.       — Этот лорд считает такую ситуацию маловероятной, поэтому принимает предложение. И подумает над желанием.       — Будьте покойны, хозяин Шэнь, вы проиграете мне с треском. И я хочу ханьфу с золотой вышивкой и защитными печатями на всех слоях, — Юань ему улыбнулся с таким самоуверенным видом, словно заделался предсказателем, и крутанулся на месте, демонстрируя наряд со всех сторон.       — Размечтался. И, если хочешь, это платье ты можешь взять. Оно единственное не висит на тебе мешком.       — Этот кот благодарит за гостеприимство.       Мао Юань глянул на себя в медное зеркало (серые уши довольно дёрнулись), а потом завёл ладонь за спину, и Шэнь Цинцю услышал треск тканей: острые когти вспороли ткани, чтобы выпустить на свободу утянутый нижними юбками хвост. В окружении торчащих ниток непривычная для человека часть тела казалась ещё более чужеродной и на самом Юане, и в этой комнате.       Прославленный стратег прогнал от себя эти мысли. Давно стоило перестать чему-либо удивляться.

***

      Когда солнце стало подступать к зениту, на пик примчался взмыленный Юэ Цинъюань, очень старавшийся выглядеть безучастным. Мин Фань проводил его до бамбуковой хижины и остался на крыльце, чтобы всегда быть готовым исполнить приказания учителя (или с удовольствием выпроводить главу школы с Цинцзин). Из-за безупречных охранных контуров наружу не доносилось ни звука, но старший ученик вполне мог себе представить, что творилось внутри. Учитель совершенно не ладил с главой Юэ, и Мин Фань считал своим долгом быть на его стороне и всячески поддерживать своего шицзуня даже в раздражении.       В конце концов, слишком приторное и миролюбивое выражение на лице главы подбешивало, наверное, половину школы, вынуждая усиленно контролировать свои слова и действия. Хотя даже из этого можно было извлечь своеобразную пользу: при такой постоянной вынужденной тренировке общение с другими сектами не вызывало столько проблем.       Мин Фань даже не успел заскучать, разглядывая недавно расцветшие багрянники осенние, когда из двери высунулся незнакомец с седыми волосами и молодым лицом и поманил его к себе.       — Не мог бы ты принести чая с успокаивающим сбором, немного байцзю и самых приличных сластей, которых найдёшь? Пожалуйста. Этот передаёт слова мастера Шэня.       Из приоткрытой створки слышались голоса шицзуня и главы школы, но слов разобрать было невозможно, хотя по тону было ясно, что обсуждали они не погоду.       — Этот приветствует мастера, — поклонился ему Мин Фань, — и, да, этот ученик выполнит приказ учителя в ту же секунду!       — Хороший мальчик, — расплылся в улыбке незнакомец и скрылся в доме. Старший ученик Цинцзин почувствовал, как у него краснеют уши.       Когда, через треть палочки благовоний, он вошёл в бамбуковую хижину, главы школы там уже не было. Учитель и седой незнакомец расположились на веранде и беседовали о влиянии погоды на движение ци в воздухе, о том, как влажность и температура замедляют использование талисманов, а попутный ветер и сухость — его ускоряют, и совершенно не обратили внимание на вошедшего Мин Фаня с чаем, вином и закусками. Когда он закончил сервировку, учитель отпустил его прохладным «можешь идти», а гость — ему подмигнул. Со вновь горящими ушами старший ученик предпочёл исчезнуть из дома и никому ничего не рассказывать.       — А на распространение слухов внутри школы погода, как ни странно, практически не влияет, — Юань оглядел низко висящие тучи и налил себе напёрсток байцзю. Для Шэнь Цинцю он наполнил пиалу чая. — Пока всё идёт в пользу этого кота, а ведь ещё даже не подошло время обеда.       — Мои боевые братья и сёстры гораздо воспитаннее, чем тебе хочется о них думать, — прославленный стратег сделал глоток и прикрыл глаза: общение с Ци-гэ порядком его измотало. — Даже если глава Юэ создаёт обратное впечатление.       — Этот не будет скрывать, что ваш разговор он подслушал, — на голове Мао Юаня вновь появились уши, видимо, прятать их было для него слишком затратно (Шэнь Цинцю пообещал себе это выяснить), и кот тоже заметно расслабился. — Этот пытался отвлечься книгами в библиотеке, но после слов о поиске пары любопытство было просто не удержать. Этот просит прощения.       — Юэ Ци всегда видит то, чего нет. И обожает придумывать лишнее. Например, что я должен советоваться с ним по каждому поводу, касающемуся моей личной жизни. Всё ещё считает, что меня надо контролировать.       — А тут прошёл слух, что кого-то заметили в личных комнатах, и всё, старшему братику моча в голову ударила?       — Откуда ты… Впрочем, неважно. Но, да, ты прав, хотя выражаешься и до отвратительного грубо.       Шэнь Цинцю сделал ещё один глоток чая, всем нутром чуя, что сейчас будет привычная подначка в духе «Так же отвратительно, как и твоё происхождение». Но её не последовало.       — Хотите, позлим его? Пригласим на чай, а потом состроим парочку? — Юань склонил голову на бок, так же, как и любил делать в кошачьей ипостаси, и клыкасто ухмыльнулся. — Ведь нет ничего приятнее, чем изводить человека, зная, что тот ничем не сможет ответить.       — Ты слишком жестокий, — попытался пожурить его прославленный стратег, но во всей его позе читалось одобрение. — Оставь своё коварство, приличным котам оно ни к чему.       — Этот всего лишь учится у великих, — Мао Юань поднял напёрсток с байцзю. — А пока за этот чудесный день, злость мерзавца Юэ и мою победу!       Шэнь Цинцю не стал его останавливать.

***

      Следующим на пик заглянул Шан Цинхуа, но в дом заходить не стал, только передал какие-то материалы, требующие особого внимания, и попросил поскорее заполнить бумаги для снабжения Цинцзин расходниками в следующем месяце — ни словом, ни жестом не выдал собственного любопытства, словно ничего не знал (хотя вполне мог и не знать, закрутившись в делах). Шэнь Цинцю расслабился и довольно быстро распрощался с хомячьим шиди, но потом тот как-то странно захлопал глазами, глядя в одно из окон, а потом потряс головой и без комментариев поспешил обратно.       — Что ты сделал? — спросил Шэнь Цинцю, вернувшись в дом и практически не скрывая раздражённого любопытства в голосе.       — Ничего, — отозвался Мао Юань, развалившийся на своём любимом кресле. — Только поздоровался, — он поднял ладонь и пошевелил пальцами в кокетливом приветствии куртизанок. — Больше ничего.       — Радуйся, что шиди Шан слишком занят, чтобы допытываться до правды. И что сяньли достаточно редки, чтобы не ожидать их здесь увидеть.       — Кому-то просто нужно больше спать, вот и всё. Или вы хотите сказать, что здесь живёт куртизанка с хвостом и парой ушей, которая соблазнила самого пикового лорда Цинцзин?       — Ты невозможен, — Шэнь Цинцю прикрыл лицо веером. Юань так-то недалеко ушёл от правды: он ведь на самом деле был танцовщиком из весеннего дома с «хвостом и парой ушей», который несколько месяцев жил в бамбуковой хижине, приучив её хозяина к своему постоянному ненавязчивому соседству.       — А ещё невероятно удачлив. Остался всего один лорд, так что готовьтесь проставляться, хозяин Шэнь.       Шэнь Цинцю шлёпнул его сложенным веером между ушей.

***

      До самого вечера новых гостей на пике не было. Только Му Цинфан прислал духовного сокола с напоминанием об обследовании, назначенном на следующий день, но такое кот благодушно проигнорировал. После обеда — снова на двух персон, снова Нин Инъин пыталась узнать новые вести, но ушла ни с чем — Юань сменил форму на кошачью и пристроился в кабинете на своей банкетке у стола Шэнь Цинцю, где тот занимался бумагами для Аньдин. В тишине и делах бамбуковая хижина снова приобрела благопристойный вид, и, казалось бы, всё снова стало возвращаться на круги своя.       На закате Нин Инъин последний раз пришла в дом, принеся ужин, и распрощалась до утра, покусывая тонкие губки от обиды: учитель отчитал её, как маленькую девочку, за то, что она слишком много болтает о глупостях. Но ведь он сам теперь словно светился спокойным довольством, как это могло значить, что она выдумывает небылицы? Словно бы Ба’ин снова вернулся на пик, и именно поэтому…       Нет, не может такого быть.       — Она теперь будет дуться, — Мао Юань, растрёпанный со сна и в криво запахнутых одеждах показался в комнате.       — Иногда и Нин Инъин полезно вспомнить, что не всё в этом мире ей позволено, — Шэнь Цинцю сел за стол и жестом пригласил кота присоединиться. Тот плюхнулся на колени, прогоняя остатки дремоты, и взялся за палочки.       — Вы — тиран, мастер Шэнь.       — Сейчас оставлю без ужина.       — Вы слишком жестоки, смилуйтесь! — Юань прижал уши к голове и сложил ладони в умоляющем жесте.       — Только один раз, — Шэнь Цинцю ухмыльнулся одним уголком губ и принялся за еду. Кот тут же перестал строить из себя небесную невинность и потянулся к мясным закускам.       Есть в компании было до полузабытого приятно, и впервые за долгие годы это чувство не трогало воспоминания о разделённом на двоих цзунцзы, когда они с Юэ Ци переживали по-настоящему холодную зиму, скитаясь по улицам. Раньше это казалось Шэнь Цинцю напоминанием об утерянной связи, сейчас — всего лишь одним из моментов собственного детства. Юэ Ци больше не стоил того, чтобы ждать его снова и снова. А вот вид Мао Юаня, пытающегося незаметно стащить у него с тарелки кусочек утки, вызывал странное умиротворение.       — Мог бы просто попросить. И всегда можно послать на кухню за ещё одной порцией.       — Так не интересно, а краденное вкуснее, — резонно заявил сяньли и всё-таки сцапал присмотренный кусочек, тут же отправляя его в рот. — Да и потом, разве приличные коты умеют просить? Только клянчить и таскать. — Он сделал жалобное лицо, а его уши затрепетали: — пожалуйста, хозяин Шэнь, позволите ли вы этому ничтожнейшему попросить у вас крохотный кусочек мяса с вашего драгоценного обеда?       — Этому лорду всегда казалось, что ты из тех котов, что будут громким криком требовать, а не тихо просить, — Шэнь Цинцю отложил палочки и сделал глоток чая. Ужин подходил к концу, и он чувствовал себя прекрасно отдохнувшим за этот длинный день. Даже если его нерушимый авторитет попирался одним особенно наглым кошаком. Который вот-вот должен был проиграть своё же пари.       Мао Юань закончил с едой и теперь сыто щурился, медленно потягивая чай.       А потом охранная вязь просигналила о прибытии на пик нового гостя, и кот снова открыл глаза, полные нездорового любопытства. Колокольчик на его шее зазвенел.       — Мне уйти, мастер Шэнь? — они оба знали, что, судя по скорости и бестактности, это был Лю Цинге и прятать улики было практически бесполезно. У шиди, проводящего больше времени на ночных охотах, чем все остальные пиковые лорды, было до отвратительного хорошо развитое шестое чувство и умение находить следы, которых не замечали другие. Уши и хвост Мао Юаня пропали в одно мгновение, но сам он только поднялся из-за стола.       — Лучше скройся с глаз, пусть думает, что в доме прячется куртизанка, чем…       — Чем кто, шисюн Шэнь? — Лю Цинге вступил в комнату и положил руку на рукоять меча. Бог войны переводил взгляд с Шэнь Цинцю на незнакомца с волосами цвета звёздного серебра, явно только что закончившими разделять трапезу. — Так видимо, слухи не врут. Шисюн, ты и правда завёл себе любовника из весеннего дома.       — Всё не так! — Юань взмахнул рукавами, словно встопорщил шерсть. — Мастер Шэнь всего лишь приютил этого недостойного на некоторое время, пока он восстанавливается после болезни.       — Чтобы наш прославленный стратег и приютил кого-то? — Лю Цинге фыркнул. — Да он не позволял никому задерживаться в его доме дольше, чем на палочку благовоний, пока не появился тот кот. А теперь он притащил тебя. И нацепил на тебя свои старые платья и эту следящую игрушку, — он сделал несколько решительных шагов и притянул к себе Юаня за ошейник. Печать сокрытия лопнула, и колокольчик на зелёном узорчатом шнуре печально звякнул.       — Мастер Шэнь совсем не такой! — разом разъярился кот, выпуская в воздух ци и пытаясь вырваться из захвата. — Он может быть добрым, когда этого захочет!       — Чем же он тебя опоил…       — Ты опять не даёшь этому шисюну и слова вставить, — Шэнь Цинцю прикрылся веером и одним пронзительным взглядом вынудил Бога войны выпустить кота. — Уроки судьбы никак не действуют на шиди, этот лорд невероятно опечален. Давайте, этот представит вас друг другу: Юань, это глава пика Байчжань, Лю Цинге. Шиди Лю, это Юань, сяньли-полукровка, из-за монашеской печати пробывший котом под моим надзором.       Два голоса, встревоженный и разом успокоившийся, раздались одновременно:       — Хозяин Шэнь, зачем же вы?.. — Юань отпустил морок, открывая и уши, и хвост, но выглядел при этом растроеннее некуда.       — Так и знал, — резюмировал Лю Цинге и отпустил рукоять меча. — Ты слишком привязался к этому коту, Шэнь Цинцю. Было бы странно, если бы ты не смог найти способа оставить его при себе.       — Этот лорд благодарен шиди за комплимент, — Шэнь Цинцю закатил глаза. — Но стоило хотя бы предупредить о визите, тогда не пришлось бы устраивать такую сцену… Однако былого уже не воротишь, и этот может лишь попросить в качестве расплаты за беспокойство молчать обо всей этой встрече и о личности Мао Юаня. До поры до времени, — он грациозно сел в кресло и сложил руки.       — Этот Лю понимает. Ему лишь донесли, что здесь против воли удерживается юноша, которого стратег выкупил в весеннем доме, и этот пришёл проверить. Слава небесам, что всё обошлось, — Бог войны посмотрел на Юаня. — Тебя ведь не держат здесь?       — Этот кот посмотрел бы на того, кто посмел бы выгнать его из собственного дома, — сяньли ухмыльнулся, но его хвост раздражённо дернулся, — недаром ведь этот получил титул второго пикового лорда. Да и потом, этот ошейник — олицетворение нашей нерушимой связи, ведь мастер Шэнь невероятно бережёт такого недостойного, как этот кот. Ведь он дал ему разрешение пользоваться своей ци, — комнату разом залил свет массива, вплетённого в шнур на его шее. С атакующих знаков от влитой силы сыпались искры. — Вы ведь не хотите уповать на судьбу?       — Юань, перестань, — Шэнь Цинцю покачал головой, и всё тотчас вернулось в норму. Кровожадный перевёртыш тут же стал скромным и ластящимся. — Не хватало ещё тратить силы на шиди.       — Если шисюн позволит, этот лорд хотел бы пригласить Юаня на тренировочный бой. На уединённого площадке, конечно же.       — Его фамилия Шэнь, шиди Лю. Шэнь Юань, — тон прославленного стратега был безразличным, но от самого, теперь уже Шэнь Юаня, можно было зажигать факелы. — Прояви уважение к почти-духовному зверю этого шисюна.       — Мастер Шэнь, стоит ли мне называть вас Шэнь-гэ, если вы решили дать этому свою фамилию? — кот практически урчал от довольства, обмахиваясь пушистым хвостом. Отвести от него взгляд было невозможно, и Лю Цинге невольно подумал о мороке. — Или, может быть, вы позволите наедине звать вас по и…       — Хватит, Юань. Позже.       — Этот кот запомнит, — Юань кивнул и тут же перекинулся в кота, чтобы заскочить на колени Шэнь Цинцю и свернуться там калачиком. Его одежды грудой осели на пол. Бог войны почувствовал, что у него краснеют уши: если Шэнь Цинцю даёт этому демону имя своего рода, позволяет неподобающее поведение и даже ластиться при посторонних, а до этого так переживал потерю, что был готов надеть траур, то не являются ли они кем-то более близкими, чем хозяин и питомец? В конце концов, титул младшего горного лорда коту дали за дело…       Лю Цинге почувствовал, что от обилия мыслей у него начинает болеть голова, и постарался поскорее покинуть бамбуковую хижину.       — Он точно никому не скажет? — Юань вновь вернулся в человеческую форму, оказываясь в тёплом кольце рук почти не удивлённого Шэнь Цинцю.       — Шиди Лю всегда отличался особой верностью своему слову, каким бы нелепым оно ни было.       — Тогда этот будет спокоен, — кот потёрся головой о хозяйское плечо, и уши приятно ему скользнули по щеке. — Спасибо, что приняли меня, мастер Шэнь. Теперь мы с вами практически одна семья.       — Этот лорд чувствует, что ему это ещё припомнится в будущем, — Шэнь Цинцю, пользуясь, что никто не видит, закатил глаза. — И не смей думать, что твоё новое имя даёт тебе какие-то привилегии. Работать будешь, как и все на Цинцзин.       — А если этот кот хочет быть мастеру Шэнь прелестной домашней жёнушкой? — Юань захихикал и поднял искрящийся озорством взгляд. — Готовить еду, ухаживать за домом, создавать уют и хорошую атмосферу. Радовать своим внешним видом, развлекать разговорами и танцами. Этот будет хорошей женой, если постарается. Соглашайтесь, мастер Шэнь. Вам понравится.       — Этот лорд отказывается принимать столь невыгодное предложение. От тебя одни убытки, а ты ещё даже не начал отрабатывать своё содержание. Освоишься с делами и начнёшь трудиться.       — Но, когда этот отработает, мастер Шэнь рассмотрит его предложение ещё раз? Или грядущие траты от проигранного спора затмевают в его глазах все возможные преимущества?       — Несносный кот.       — Который с нетерпением ждёт, когда увидит своё честно выигранное ханьфу.       — Мерзавец, — Шэнь Цинцю почувствовал, как через оскорбление в его голосе проступает одобрение.       — Всё ещё учусь у великих, — Юань улыбнулся и снова обратился котом.       Шэнь Цинцю уже знал, что именно будет сниться ему все следующие ночи. И когда всё пошло под откос?