Первое впечатление

      Город каннибалов затих на ночь, и лишь изредка из пары домов доносились приглушенные звуки пирушек. Аластор сидел на диване в гостиной, укутанный в плед, с книгой в руках. Он всё ещё был слаб после операции, и его тело потихоньку восстанавливалось, а разум постепенно прояснялся. Конечно, не без помощи великодушной Рози, что его приютила на время душевных мук. Он почти стал ощущать себя собой, но внутри зила тягучая пустота: воспоминания о Воксе горели огнём, который он никак не мог потушить. Но, стоит отметить, особо и не пытался.       Рози сидела в кресле напротив, затейливо мастеря что-то кружевное, и краем глаза следила за Аластором. Она знала, что он страдает, пускай теперь и молча. Она с точностью до мысли предполагала, что он думает о Воксе каждую минуту. И она терпеливо ждала, когда же теледемон совершит ошибку. Любую — ту, что позволит взять его в свой оборот. — Милый, помнишь, я хотела поделиться с тобой ценной информацией о Воксе?       Услышав заветное имя, демон заметно оживился, меняя хватку у корешка книги. — Да, Рози. — Ты хочешь спать, дорогой? — Уже сомневаюсь, дорогая, — Проговорил демон, спешно откладывая книгу на журнальный столик — он даже не понимал, что читал.       Оверлорд с самодовольной улыбкой также отложила спицы с кружевом. Женщина сделала неторопливый глоток уже остывшего чая, собираясь с мыслями. Она уже представляла, что этот разговор перевернёт всё, что Аластор думал о себе и о Воксе. — Когда ты пропал, я обыскалась тебя, — Начала она, ставя чашку на стол. — Мне даже поступил звонок от принцессы, что ты не выходишь на работу!       Аластор неприятно поморщился — старые обязанности должны были когда-то напомнить о себе. — Но это не суть. До того момента, как ты более-менее успокоился, я нашла у тебя в голове… нечто инородное! Я вызвала лучших хирургов, которых только могла найти, — Продолжила Рози. — Когда они вскрыли висок, то нашли вот это.       Она протянула ему небольшую фарфоровую шкатулку, которую радиодемон неспеша открыл дрожащими пальцами. Внутри, на бархатной подушке, лежал обгоревший пласт металла. Маленький, серебристый, с оплавленными краями, и, видимо, следами крови. — Что это? — Еле слышно спросил Аластор. — М-м-м, это… нейромодулятор, — Голос Рози с каждым слогом становился легче. — Модель от Вокса, снятая с производства несколько лет назад из-за её… неэтичности.       Она подалась вперед и заглянула Аластору прямо в глаза. — Это устройство подавляет волю носителя. Позволяет владельцу чипа управлять его действиями, мыслями, эмоциями. В общем, милый, попросту превращает любого демона в марионетку.       Лицо Аластора посерело ещё сильнее, насколько это вообще возможно. — Вокс, — Выдохнул он. — Вокс, — Подтверждает Рози кратким кивком. — Он вживил это тебе в мозг, пока ты, вероятно, был без сознания. И использовал, чтобы контролировать тебя.       Аластор молчал: воспоминания начинали складываться в жуткую мозаику — эти внезапные приступы «привязанности», странные провалы в памяти, желание угодить Воксу, которое возникало из ниоткуда — всё это было не настоящим. Так вот оно что… — Я думал, что схожу с ума. И совместное времяпрепровождение с ним возродило во мне нечто… — Нет, — Жестко оборвала его Рози. — Ты не чувствовал ничего из того, что можно было бы назвать любовным, дорогой.       Она вновь подалась вперёд и взяла его руки в свои, сильно сжимая их. — Вокс хотел, чтобы ты принадлежал ему. Не по своей воле, а по его команде. Он хотел сломать тебя настолько, чтобы ты сам полз к нему, моля о внимании. Разве я бы так поступила, например?       Аластор закрыл глаза. — Но я же помню, — Четко проговорил он. — Я помню, как звал его. Как просил его прийти. Это было пару дней назад!       Женщина отпустила его руки и вновь принялась за чай. Её взгляд плавно скользнул по всему демону, и она попыталась изо всех сил понять: где же тут та грань, которую перешел сам Аластор? Ее уверенность в том, что сейчас Аластор, по обыкновению, превратится в комок ярости, которая требует холодной подачи, стала рассыпаться. Демон вовсе не выглядел так, как убийца. Он желал разобраться в своих чувствах! Эка невидаль! С каких это пор ему свойственна рефлексия… — Как я могу отличить настоящие чувства от навязанных? Я не знаю, что из того, что я помню, было реальным! — Это пройдёт, — Чуть ли не закипая от злости, отвечает Рози. — Чип удалён. Со временем твой разум полностью очистится. Ты снова научишься отличать свои эмоции от чужих. Но сейчас…       Она почти выхватила шкатулку из его рук и захлопнула крышку. — Сейчас ты должен запомнить одну вещь, Аластор. Всё, что ты чувствовал к нему после того, как оказался в его башне — ложь. Этот демон сделал тебя зависимым. Но та часть тебя, которая ненавидела его — была настоящей. Та часть, которая сопротивлялась — настоящая. Ты всегда можешь доверять тетушке Рози. Когда я врала тебе? «Постоянно» — пролетело в голове у Аластора. Внешне это никак не проявилось, кроме чуть наклоненных ушах. Рози поморщилась от той нежности и печали, что застыла в глазах Аластора. — Вокс не достоин твоей… любви, тыковка. Да и ты не умеешь любить! Забыл? Он достоин только твоего презрения. Ха, вы с ним два сапога пара, дорогой. Вы в Аду, убили кучу народу, и ты хочешь, чтобы он тебя ходил и лелеял? Я надеюсь, что когда ты окончательно поправишься, ты вспомнишь, кто ты на самом деле. И мне не придется это тебе напоминать…       Рози двусмысленно взяла с поверхности стола свою пряжу и сильнее, чем того требовала деятельность, начала затягивать узелки. Аластор так и не решился ничего ответить. Он лишь печально посмотрел на свои руки, а потом на шкатулку.       Через час Рози вышла из комнаты, оставляя Аластора одного. Демон сидел неподвижно, глядя в пустоту, и впервые за долгое время его мысли были не затуманены навязанной (?) любовью. Как он мог…       Внезапно послышался стук. Не громкий, но вполне настойчивый. Рози, уже почти дошедшая до своей комнаты на втором этаже, разозленно подняла бровь. Через пару секунд на её губах расцвела тонкая, предвкушающая улыбка. Ну вот, голубок, ты и попался! — Впусти его, — Громко сказала она медовым голосом.       Аластор поднимает голову на силуэт женщины, и его сердце пропускает удар. Чвть позже он узнаёт этот запах, узнаёт этот звук перебирающихся на месте шагов — уверенных, но сейчас чуть сбитых, будто покалеченных. Открыв дверь, радиодемон помимо своей воли прижал уши к голове: на пороге стоял Вокс.       И выглядел он ужасно. Его обычно идеально отутюженный костюм помят, экран лица мерцает тускло, с сильными помехами. Под электронными глазами залегли глубокие и темные тени, которых раньше и в помине не было. Он не смотрит на Рози. Он смотрит только на Аластора, нервно сминая что-то в руках. — Ал, — Голос Вокса звучит надтреснуто.       Рози медленно спускается и делает шаг вперёд, словно загораживая Аластора собой, но не агрессивно — скорее демонстративно. — Месье Вокс, какой сюрприз, — Её голос так и сочился сахаром. — Вы решили навестить мою тыковку без приглашения? Ещё и ночью… после того, что Вы сделали? Какая дерзость!       Вокс переводит на неё усталый взгляд. — Я пришёл сюда не драться, Рози. Я лишь хочу отдать долг.       Он расправляет смятый пергамент. — Это мой контракт, Ал. Написанный моей собственной кровью. Я знаю, она тебе по вкусу…       Рози замерла, не спеша отходить от Аластора. Тот переглядывает через ее плечо, чтобы посмотреть, что же такого принес ему Вокс среди ночи. — Вокс, — Аластор выходит из-за Роди и его голос дрожит. — Что ты задумал? Это какая-то очередная твоя ловушка? Рози мне сказала, чем ты занимался со мной. Как играл, пытался унизить… — Нет, — Вокс качает головой, и его экран на секунду гаснет. — Никакой ловушки. Впервые в жизни… я никогда не хотел тебя унизить. Я уже говорил это тебе, ты не помнишь?       Он делает шаг к Аластору, несмотря на то, что Рози всё ещё стоит довольно близко к ним. Она почти не двигается — ей интересно, что будет дальше.       Аластор тоже не отступает, тупя взгляд на свои брюки. Он и правда пиздец как запутался. — Я много думал, Ал, — Продолжает Вокс. — О том, что я сделал. И я поражен твоей… добротой, ведь я еще не валяюсь на обочине без головы… Я превратил тебя в куклу, потому что не верил, что ты можешь остаться со мной по своей воле.       Он сглотнул, и его без того дрожащие руки пропустили небольшой разряд электричества. Аластор навострил уши. — Но Рози показала мне, что такое настоящая сила, и что контроля в твоей жизни и без того навалом, — Вокс горько усмехнулся. — Тем не менее, она не сломала тебя. Она спасла тебя от меня и дала свободу. А я… я просто трус, который не умеет любить иначе, чем через контроль…       Аластор поднял уставшие глаза и посмотрел на него в упор, и в его груди боролось разом всё: гнев, боль, обида. Но где-то глубоко внутри ещё жил тот маленький, тёплый росток нежного чувства, который он так старался похоронить. — И что ты предлагаешь? — Хрипло спрашивает он. — Что я побегу тебя прощать из-за твоих душевных мук? Из-за тебя у меня напрочь слетела вся жизнь, я знать не знаю, где начало, а где конец!       Вокс молча протянул конверт в руки демона. — Вот. Это текст моего контракта, я ничего не утаиваю. Прочитай его, Ал. Если ты его подпишешь, к тебе уйдет моя душа. Полностью. Я отдаю её тебе, Ал. Не Рози, не какому-то другому Оверлорду — тебе. Ты будешь… полностью Богом для меня. Ты будешь решать, жить мне или умереть, страдать или радоваться. Я отдаю тебе контроль надо мной — потому что только так я могу доказать, что больше никогда не попытаюсь контролировать тебя. Боюсь, я очень сильно схожу по тебе с ума, и я болен… но только так я смогу жить.       Аластор в неверии отшатнулся, будто его ударили. — Ты с ума сошёл, — Выдохнул он. — Я не хочу твою душу! Вернее, хочу, но… не так! Все не так! Вокс! Прекрати!       Казалось, что у великого и могучего радиодемона вот-вот начнется паническая атака, смешанная со злостью. — Я знаю, — Вокс поднял на него взгляд, полный слёз. — Но я хочу быть твоим, каким угодно… я не дал тебе тогда свободы, я в долгу перед тобой. Будет честно, если моя душа будет у тебя.       Рози все ещё молча наблюдала. Внутри неё происходила сложная борьба. С одной стороны, она видит, как её тыковка страдает, и эти муки она может решить одним действием… но будет ли ему от этого проще? А с другой — она осознаёт, что этот момент может стать её величайшим триумфом. Если Аластор примет душу Вокса, он станет обладателем души одного из сильнейших демонов этого круга Ада. И что важнее: она получит рычаг влияния на Аластора через его чувство ответственности. Ведь он никогда не сможет забыть, что Вокс отдал себя ему. И если она, Рози, сможет мягко направлять их обоих — она будет держать в руках солидный бастион Ада.       Она делает шаг назад, давая Аластору пространство для решения: такой шанс нельзя упустить! — Тыковка, — Мягко говорит она. — Это твой выбор. Не смотри на меня так.       Аластор все же долго смотрит сначала на неё, потом на Вокса. В его голове снова хаос. Он хочет ударить Вокса, но он также хочет прижать его к своей груди. Он желает вышвырнуть его вон. Он изнывает, чтобы Вокс остался навсегда. И почему же Рози ещё не потрошит незваного гостя? Ей тоже есть выгода от полного безрассудства поступка Вокса… — Ты серьёзно? — Строго спрашивает он. — Ты отдаёшь мне контроль над собой? Добровольно? — Я уже пробовал контролировать тебя силой, — Вокс поднимает на него потускневшие глаза. — Это всё разрушило. Теперь будет справедливо, чтобы ты держал поводок. — Если я подпишу это, — Медленно говорит он. — То ты станешь моей собственностью. Моей вещью. — Я готов быть кем угодно, — Спешно отвечает Вокс. — Лишь бы быть твоим. — Нам нужно побыть наедине, — Строго проговаривает Аластор, резко хватая Вокса за локоть.       Без лишних вопросов, он вывел их на улицу города. Достаточно отдалившись от дома Рози, Аластор грубо рявкнул: — Ты не способен на это!       При этом он не повернул головы. Вокс, застывший около небольшого дерева, плавно ухватился за него. — На что именно? — Спросил Вокс, хотя прекрасно знал ответ.       Аластор щелкнул пальцами, и около них материализовалась черная лакированна лавочка. — Присаживайся, мой дорогой.       Вокс подчинился — он всегда подчинялся. Эта мысль в миллионный раз обожгла его стыдом, но он покорно сел, чувствуя, как дерево сиденья скрипит под тяжестью его атлетичного тела. Аластор, наконец, поднял глаза, хватая взгляд напротив. — Ты не переживешь моих издевок, — Аластор произнес это будничным голосом. — Ты явно хочешь от меня какой-то любви. Чтобы я резко зауважал тебя, видя твой идиотский поступок. — Я не прошу романтики, — Взмолился Вокс. Экран его лица на мгновение пошел помехами, выдавая волнение. — Я прошу единства.       Аластор расхохотался. Громко, и вполне раскатисто. — Дорогой мой, да ты сам себя не уважаешь! Единение… тебе что, не хватило того, когда я был твоим верным щенком? Не наигрался? Рози была права на твой счет, тебе просто нечем заняться. Ты не покорил меня, как всех очередных шлюх, вот и бесишься!       Он резко встал. — Вот в чем ирония, Вокс. — Голос Аластора стал тише, интимнее. — Твое пресмыкательство…       Электрическая кровь внутри Вокса стала закипать: прежний Аластор вернулся — как всегда, из диалога все шло вновь к унижениям. Глаза начали наливаться красным, а кулаки сжиматься чаще. — … оно меня… будоражит.       Теледемон вздрогнул. Его пальцы впились в ткань брюк на коленях. — Что? — Я говорю, что видеть, как ты уничтожаешь себя ради меня — это самое захватывающее, что я видел за все свое ужасное существование.       Аластор наклонился, и его губы почти касались шеи Вокса. — Когда ты был более юным, то слушал все, что я говорю. Бросал все свои проекты, когда я того мимолетом просил. — Потому что я доверяю тебе! — Тихо проговорил Вокс, вскакивая. Его экран засветился ярко-голубым, на долю секунды ослепив Аластора. — Потому что мы… мы партнеры! Ну… д-должны были… бы…       Аластор просто стоял и смотрел на него с таким взглядом, которым обычно смеряют сочный бифштекс, истекающий горячей кровью. — И просто подумай. Если я заберу себе твою душу, это значит, что я могу делать с тобой все, что захочу, — Он шагнул вперед, и Вокс отступил назад, ударившись спиной об ствол дуба. — И я буду это делать. Я буду унижать тебя перед Чарли. Я буду перебивать тебя на собраниях… я никуда не дену эту часть себя, нравится тебе это или нет.       С каждым словом он вжимал Вокса в ствол сильнее, сжимая когтистые руки на его талии. И с каждым словом, наполненным унижением, его глаза светились ярче и ярче, а в теле разливался горячий поток. — Ты не умеешь любить, — прошептал Вокс. — Как и я не умею.       Аластор согласился с ним двумя короткими кивками. Он убрал одну руку с талии демона и провел когтем по дисплею лица Вокса, оставив царапину. — Не умеем. — Если я так жалок и предсказуем… как скоро я надоем тебе, чтобы ты раз и навсегда убил меня? Ал?       Аластор резко убрал свои руки с тела Вокса и сделал шаг назад. Его улыбка, наконец, стала чуть менее хищной, и в ней проскользнуло что-то похожее а задумчивость. — Все остальные сбегают, когда я показываю зубы — это преследует меня всю жизнь. А ты продолжаешь липнуть, умолять. Это забавно и очень меня интригует. Переводя на твой язык — возбуждает.       Вокс так и стоял, прижавшись к дереву, глядя, как Аластор в полной тьме улицы сверлит его своими алыми глазами. Он был всем для радиодемона: забавой, жертвой, игрушкой, напоминанием о том, что даже в Аду можно быть кому-то нужным. Аластор пока не раскрывал всех карт, но точно для себя решил, что надобность Вокса в его жизни — просто зеркало, в котором отражается чужое одиночество.       Вокс поправил смятый галстук. — Я сказал тебе правду, — Глухо произнёс Аластор. — Я… — Помолчи, — Аластор поднял ладонь, останавливая его. — Я понял, что мы оба монстры, уже очень давно, Винсент Уитман. Мы питаемся вниманием, страхом и властью. Мы не созданы для того, что в нашей прошлой жизни называют «нежностью». Я никогда тебе ее не дам. И ты сдохнешь, а мне будет жаль свою единственную… Аластор запнулся. Он так и хотел сказать «любовь», «значимую фигуру»… Но вышло совсем другое. -… игрушку. — Тогда зачем ты отвел нас сюда? — Выдохнул Вокс, и в его голосе звучала та же голая уязвимость. — Мог бы ещё там, с Рози подписать контракт и убить меня.       Аластор медленно поднял руку и вновь коснулся его лица — до чего оно было манящим. Но уже не когтями, а мягкими подушечками пальцев. Он провёл по ободку экрана Вокса, остановился на том месте, где должен был быть рот. — Ты смотришь на меня и видишь чудовище. И не отворачиваешься. Ты смотришь — и остаёшься. Блять, почему?!       Его голос сильно дрогнул, и он тут же сжал челюсть, подавляя эту слабость. Как же он ненавидел подобные разговоры. — Я ненавижу тебя за это. И… я не могу без этого. Ещё больше ненавижу себя!       Вокс в страхе сглотнул. Как же он не хотел, чтобы Аластор винил себя. Пусть тысячи раз он будет язвить в его сторону, но только бы не видеть его таким разбитым снова.       Аластор выдохнул — коротко, будто сбрасывая напряжение — и рванул Вокса на себя, сжимая ткань пиджака. Радиодемон целовал его жадно, глубоко. Он сжимал затылок Вокса, притягивал его ближе, будто пытаясь залезть очень и очень далеко. Его язык почти сразу скользнул в рот Вокса, и тот ответил с той же отчаянной жадностью, впуская его, обвивая собственным. Теледемон застонал в поцелуй, и Аластор проглотил этот звук, вжимая его в себя. Сильные руки Вокса начали спешно блуждать по торсу и талии Аластора, очерчивая фигуры. Он чуть съехал спиной по стволу дерева, становясь на одном уровне головы с демоном, что активно наваливался на него. Вокс, приоткрыв глаза, с ужасом отметил, что на щеках радиодемона есть влажные от слез дорожки.       Мир вокруг них исчез — не было ни городка, ни Рози, да даже самого Ада.       Вокс плавно и тягуче провел рукой от бедра Аластора до колена и, в порыве чувств, подхватил ногу под нижнюю часть бедра так, чтобы колено Аластора уткнулось ему в талию. Он уже почти лежал на теледемоне.       Когда они оторвались друг от друга, то оба тяжело и прерывисто дышали. Аластор уткнулся лбом в лоб Вокса, зажмурившись. — Я не имею права так говорить, но я люблю тебя, Ал. А ты? Скажи мне правду…       Аластор приоткрыл глаза. — Мы оба монстры. — Да, но, прошу тебя, ответь…       Вокс с нажимом взял лицо Аластора в свои руки. — Я не умею любить, но я люблю тебя, Винсент.

***

      Аластор сжимает перо. Рози не вмешивается — она только наблюдает. Признаться, она была недовольна почти часовой отлучкой дивной парочки. Только лишь одно никак не выходило из её головы: люди такие люди! Поразительно, как мозг Аластора после столь тяжелых испытаний первым делом стал искать образ и голос Вокса: того, кого ненавидел (показательно) при здравом духе. Он тянулся к нему, искал, рыдал.       Радиодемон медленно поставил свою подпись. Затем, откинув бумагу со стола, резко схватил теледемона за плечи и вцепился ладонью в ладонь. — Сделка!       Контракт вспыхнул алым светом. В тот же миг Вокс почувствовал, как его воля, его сердце, сама его суть будто перетекают к Аластору. — Ну вот, — Выдохнул телевизионный демон, без сил оседая на пол, но с улыбкой. — Теперь я твой, Ал. Ещё больше и сильнее.       Аластор посмотрел на свою ладонь, потом на руку Вокса. — Ты идиот, — Тихо проговаривает он, но в его голосе слышна не злость, а смешок. — Самый безнадёжный идиот во всём Аду.

*** За ночь до этого***

      Вокс стоял посреди своего кабинета, глядя на голографическую карту предстоящей миссии. Рози… королева каннибалов. Одна из самых опасных территорий в Аду, куда даже Аластор заходил с осторожностью, пускай и часто. — Раз уж я иду с тобой, расскажи, где самые опасные точки.       Голос Вельвет прозвучал за спиной неожиданно, и Вокс вздрогнул, едва не сбив настройки карты. Он обернулся и увидел её — стоящую в дверях с той самой улыбкой, от которой у него всегда сжималось сердце. Яркая, дерзкая и такая бесстрашная. — Нет, — Ответил он ровно, даже не дав себе времени подумать.       Вельвет нахмурилась и повысила голос. — Что значит «нет»? Что твой воспаленный мозг опять придумал? — Ты моя коллега и близкая подруга, — Перебил ее Вокс. — Этого довольно, чтобы на решение своих проблем я все же шел сам. Вчера я наговорил лишнего…       Она шагнула вперёд, и её улыбка стала острее. — Вокс, я, если что, могу за себя постоять. А вот ты в таком состоянии — большой вопрос. — Рози — это не наш привычный мир. Это её мир. Там правит голод, который не подчиняется ни твоим зельям, ни моим технологиям.       Вельвет скрестила руки на груди, и в её глазах мелькнула обида. — Ты просто боишься, что я буду выглядеть круче тебя. — Я боюсь, что ты умрёшь! — Злобно выпалил Вокс, и его голос эхом разнёсся по кабинету.       Тишина повисла между ними. Вельвет замерла, и её розовые волосы перестали колыхаться, будто даже они затаили дыхание. — Я сам втянул Аластора в эту историю. Я полез туда, куда вообще не следовало. Кто же, блять, знал, что он на поводке у Рози…       Вельвет шагнула ближе. — Так пойдём вместе. Не очкуй! Вдвоём мы… — Нет! — Устало ответил Вокс. — Ты не понимаешь! Рози не торгуется с теми, кого считает слабыми. Мы все для нее просто кучка зазнавшихся демонов! — Он замолчал, и его плечи поникли. — Это вообще не так, старый ты пень.       Но теледемон не собирался более совать чужие доводы. Ночью, когда Вельвет спустилась в общий зал, она нашла записку, лежащую на столе. Розовая бумага и синие чернила. — Чувак, ты стал очень сентиментальным, раз решил впервые за пятьдесят лет воспользоваться рукой для письма! — Крикнула она, но, увы, в пустоту.       Она гневно развернула листок дрожащими пальцами, попутно матеря Вокса. «Вельвет! Если ты читаешь это, значит, я уже ушёл. И я не знаю, вернусь ли. А если и вернусь, то в какой комплекции… Я никогда не умел говорить правильные вещи. Я умею только строить козни, заключать сделки и притворяться, что мне всё равно. Всё, что случилось — моя вина. Я влез в дела Рози, как оказалось, сам того не понимая. И теперь я должен исправить это сам. Не потому что я не верю в тебя. А потому, что если с тобой что-то случится из-за моей глупости, я перестану быть хоть каким-то оплотом безопасности для нашего трио. И если я не вернусь — знай: ты была права. Я боялся… С любовью, которой я не заслуживаю, Вокс. P.S. Если решишь пойти за мной или покалечить Шоквейв, пока меня нет, я вернусь из мёртвых только для того, чтобы надрать тебе задницу. Береги себя, мелкая».       Вельвет скомкала записку, хмуря брови. Не выдержав и минуты, она развернула её, перечитала, и села на пол, уткнув голову в колени.