Ошибка, которую я выбрал сам

Сегодня все шло не так, как должно. Спецотряд приступил к работе всего месяц назад, и от него безусловно ждали наивысших результатов. После стольких трудов, вложенных в его создание на государственном уровне, это было самим собой разумеющимся, и Изуку как никто другой понимал вес ответственности, возложенной на него и его товарищей. Каждый рабочий день, каждый вызов строго фиксировались до мельчайших деталей, наблюдение велось за каждым их движением, и каждый член спецотряда подписался на это добровольно. Но идеально получалось не всегда. Прошло совсем немного времени, прежде чем внештатные ситуации стали случаться чаще штатных. Рабочий день бригады начинался за порогом запасного выхода Больницы Бест Джинса. Изуку брал специально сделанную для него ключ-карту, переодевался в форму и шел к стоянке машин скорой помощи, где, как правило — хотя Мидория никогда не опаздывал, — его уже ждал чересчур пунктуальный водитель Иида. Легкий промозглый ветерок, обдавший Изуку в тени крыльца запасного входа, полностью нивелировал набравший к утру силу летний зной. Спускаясь по ступенькам, он издалека заметил на стоянке недовольного Ииду, который о чем-то говорил с персоналом, и поймал себя на мысли, что, по всей видимости, сегодня их обычная машина проверяется на комплектацию и неполадки дольше, чем обычно. Это было первым, что пошло не так. — Мидория, ты как раз вовремя! — воскликнул Тенья, завидев его. — Может быть, ты им объяснишь? — Что случилось? — с улыбкой поинтересовался Изуку, подходя ближе. Собеседником Ииды оказался мужчина средних лет в очках — похоже, заведующий техническим отделом. Он выглядел уставшим и слегка виноватым, что для персонала больницы Бест Джинса было редкостью. — Мидория-сан, — кивнул он вместо приветствия. — Появилась проблема. У вашей штатной машины протечка в тормозной системе. Обнаружили полчаса назад. Мы, конечно, могли бы быстро заменить шланг, но на это уйдет несколько часов, а вам выезжать через пятнадцать минут. — Ох, я понимаю, — кивнул Изуку. — И что нам делать? — Мы подготовили для вас другую. Она полностью исправна, оснащена всем необходимым оборудованием, включая последние модели всех нужных устройств. — заведующий запнулся, и эта пауза была красноречивее любых слов. — Но… у нее нет модуля для гетероморфов. Тишина повисла тяжелая, как мокрая простыня. — То есть, — медленно произнес Иида, сверкая глазами, — вы хотите сказать, что мы, спецотряд, созданный для помощи всем пострадавшим независимо от их причуд, будем дежурить на машине, которая не способна оказать помощь трети населения? — Не трети, — поправил мужчина, — двум процентам. Гетероморфов около двух процентов, Иида-сан. — Два процента — это люди, — тихо сказал Изуку. — У них есть семьи, работа, право на жизнь. И если мы приедем на вызов к гетероморфу и не сможем ему помочь из-за того, что у нас нет… — Я знаю, Мидория-сан, — перебил заведующий, и в его голосе прорезалась усталая резкость. — Я знаю. Но ваша машина в ремонте на шесть часов. Та, которую мы вам предлагаем, сейчас единственная свободная и с лучшим оборудованием. Либо вы берете ее, либо остаетесь без транспорта и пропускаете вызовы. Решать вам. Изуку посмотрел на Ииду. Тот сжимал и разжимал кулаки — наличие комиссии, следящей за каждым их шагом, было не важнее внутренней борьбы между чувством справедливости и чувством долга, но стало решающим в вынесении решения. Все-таки они не могут просто отказаться от работы и разойтись по домам, когда могут помочь кому-то. Глупость. — Мы... — начал Изуку, но его перебили: — Мы берем, — сказал Тенья сквозь зубы. — Но я официально заявляю, что мы будем фиксировать каждый случай, когда отсутствие модуля повлияет на качество помощи. И эти отчеты пойдут наверх. — Ваше право, — пожал плечами техник и протянул ключи. — Машина стоит на третьей полосе, заправлена, укомплектована. Удачи. Когда заведующий ушел, Иида почти виновато опустил голову. — Бюрократия просто ужасна, когда дело касается такой работы, как наша, — устало произнес он, хотя рабочий день еще даже не начался. — Сегодня вторник, — напомнил Деку, пожав плечами. — Бюрократия любит вторники. — Тем более. Машину им дали, право слово, на которую без слез не взглянешь — если эти слезы были слезами восхищения. Сверкающий белый кузов с синими полосами, новенькая светодиодная люстра на крыше, салон, пахнущий пластиком и стерилизацией. Внутри — все, что душе угодно: современный дефибриллятор с функцией автоматической настройки под ритм сердца, портативный УЗИ-сканер, три вида носилок, кислородные баллоны на любой вкус. Чего здесь не было — так это специальных картриджей с кровью для гетероморфов, регулируемых дефибрилляторов с учетом разной проводимости тканей и аптечек с препаратами, учитывающими мутагенный фактор. Очако, уже сидевшая внутри, обвела салон удивленным взглядом. — Ну, по крайней мере, здесь есть тормоза, — заметила она, — да и чистенько. — Не ищи плюсы там, где их нет, — недовольно бросил Иида, занимая место водителя, пока Изуку легко запрыгнул на крышу машины. — Мы выезжаем. Диспетчер уже дал адрес. Первый вызов не заставил себя ждать. Строительный гипермаркет на восточной окраине — обрушение стеллажа, по предварительной информации, есть несколько пострадавших. — У нас нет модуля для гетероморфов, — повторил Иида, выруливая на трассу и включая сирену привычным движением. — Может, там не будет гетероморфов, — неуверенно предположила Очако. — Мы не можем полагаться на «может быть», Урарака, — отрезал Тенья, действительно глубоко разозленный произошедшим, как бы ни пытался отбросить эти мысли. Деку молчал, медленно оглядываясь по сторонам. Город мелькал вокруг под громкий воющий звук сирены — привычные улицы, привычные лица, привычное ощущение, что ты всегда на шаг позади. Он потер правую руку — там, где под рукавом формы прятались старые шрамы и свежий синяк от вчерашней витрины. Сняв отрез сегодня утром, он сам убедился в том, что она действительно немного опухла. Скорая затормозила плавно, без визга — Иида пусть и погорячился с утра, но был очень аккуратным и ответственным водителем. Они выскочили наружу, и картина оказалась именно такой, как описывал диспетчер: гигантский ангар, пролом в стене, люди в оранжевых жилетах и тихий, приглушенный стон где-то внутри. — Начнём, — скомандовал Деку, уже на бегу доставая перчатки. Внутри царил хаос. Стеллажи лежали на боку, как поверженные великаны. Под ними угадывались люди — Деку насчитал четверых сразу, потом заметил пятого, дальше всех, почти у задней стены. — Очако, используй свою причуду, — сказал он, уже опускаясь на колени рядом с первым пострадавшим. Обычный человек, мужчина лет сорока, сломана рука. Привычные действия: осмотр, легкий разговор, чтобы успокоить пострадавшего, наложение шины, передача Ииде. Вторая жертва — женщина. Без сознания, но пульс есть, как и ушибы, возможно сотрясение. Третий — подросток. Цел, отделался шоком. Четвертый — мужчина с глубоким порезом на ноге, алая кровь, но артерия не задета, повезло. — Пятый, — выдохнул Деку, подходя к задней стене. — Пятый… И остановился. Пятый пострадавший лежал дальше всех, почти у задней стены магазина. Сначала Деку подумал, что это подросток — из-за маленького роста и неестественно тонких конечностей. Но когда подошел ближе, понял: перед ним гетероморф. Мужчина — или то, что от него осталось, — был покрыт мелкой бледно-зеленой чешуей, которая шла от скул до самых пальцев. Его руки напоминали конечности ящерицы — длинные, тонкие, с непропорционально крупными суставами. На правом бедре зияла глубокая рана — не от падения стеллажа, скорее от острого металлического профиля, который до сих пор торчал из ноги, как страшный трофей. — Как же так?.. — выдохнула подошедшая Очако. Деку поспешно опустился на колени рядом с раненым. Тот был в сознании — едва, но был. Желтые с вертикальным зрачком глаза смотрели в потолок стеклянно, с каким-то вселенским утомлением, будто он уже знал, чем все кончится. — Меня зовут Мидория Изуку, я парамедик, — сказал Деку медленно, как учили. — Мы сейчас поможем вам. Но нам нужно остановить кровотечение — у нас нет специальной крови, поэтому мы не можем позволить вам потерять слишком много своей. Вы меня понимаете? Мужчина моргнул. Потом его губы шевельнулись, выпуская наружу что-то неразборчивое. — Тише, — Изуку наложил давящую повязку выше прута, фиксируя ее с помощью темных плетей. — Не говорите ничего. Просто дышите. Он осмотрел рану. Металлический прут вошел в бедро под углом, задел, скорее всего, бедренную артерию — зеленая кровь шла пульсирующая, слишком обильная. Давить не вариант — прут мешает. Извлекать тоже не вариант — откроется кровотечение, которое они не смогут остановить в их условиях. — Очако, держи давящую повязку выше прута, — сказал он. — Я проверю пульс. Девушка действовала быстро, ловко накладывая бинты поверх пропитанной штанины. Деку приложил пальцы к запястью гетероморфа — чешуя была прохладной на ощупь и гладкой, как полированный камень. Нитевидный, слишком частый пульс, подкрепляли шок, потеря крови и паника. — Нам срочно нужно в больницу, — сказал он, обращаясь скорее к самому себе. — Иида! — крикнула Очако в сторону выхода. — Пациент в тяжелом состоянии. Готовь место! — Место есть, — донеслось снаружи. — Но… — Что «но»? Тенья появился в проеме пролома. Его лицо было бледнее обычного. — Мы не можем его везти, — сказал он. — У нас нет крови для переливания гетероморфам. Нет регулируемого дефибриллятора. Если в дороге остановится сердце — мы ничего не сможем сделать. — Вызывай подкрепление, — сказал Изуку, быстро соображая. Шестеренки в голове двигались со скоростью света, пока идея не возникла сама собой: — Из Больницы Бест Джинса. Пусть безотлагательно пришлют кого-нибудь с электрической причудой. — С чем? — не понял Иида. — С тем, кто сможет заменить регулируемый дефибриллятор. Такие есть. Я слышал, один парень недавно закончил ординатуру. Иида с сомнением посмотрел на него, но спорить не стал. Он отошел к машине и достал рацию. Изуку остался с раненым один. Очако побежала за термоодеялом. А он вдруг почувствовал, как что-то липкое и холодное сжало его сердце. Не потому, что он вспомнил что-то из прошлого. Просто потому, что снова смотрел на человека, который медленно умирал у него на глазах, а он — с его причудой, с его опытом, с «один за всех» — не мог сделать ничего, кроме как держать повязку и ждать. Изуку редко ощущал себя таким беспомощным, как сейчас. «Это все, что я сейчас могу?» — зажмурился он, и перед глазами пронеслась знакомая картина. Восемь лет назад он втайне ждал, когда боль утихнет. Через два года, во время теракта, он перестал ждать. Последствия стали необратимыми, и он стал ждать, когда врачи скажут, что его руки смогут полностью восстановиться и ждал, когда в его палату зайдет Всемогущий и поделится хорошими новостями. Теперь, спустя столько лет ждать стало нечего — каждый раз, когда он был вынужден использовать голосовой ввод, чтобы отправить сообщение, не мог застегнуть пуговицу или испытывал трудности с ключами, он вспоминал тот день. «Нужно думать, — сказал он себе, пока его дыхание то и дело сбивалось. — Если подкрепления не будет, я...». До Изуку приглушенно донеслись обрывки разговора Ииды по рации: — Специалист в пути. Он будет через десять минут. — Десять минут — это много, — сказал Иида, глядя на то, как бледно-зеленая кровь гетероморфа растекается по бетонному полу. — Это лучше, чем ничего, — ответил диспетчер и отключился. Очако и Иида работали рядом — обрабатывали других пострадавших, загружали их в машину, заполняли протоколы. Но Деку видел, как они то и дело бросают взгляды в его сторону. Все они знали, что десять минут — это долго. Что без специального оборудования они могут только замедлить кровотечение, но не остановить. Что если сердце гетероморфа остановится, у них нет дефибриллятора, который можно настроить под его проводимость. — Пожалуйста, — шептал Изуку, держа руку на пульсе мужчины. — Пожалуйста, продержитесь еще немного. Пульс становился слабее. Тоньше. Будто нитка, которую кто-то перетирает. — Время? — поспешно крикнул он Ииде. — Семь минут с момента вызова подкрепления. Семь. Слишком много. Слишком. И в этот момент рация ожила снова. — Спецбригада, подкрепление прибыло. Встречайте. Иида метнулся к выходу. Деку остался с раненым, считая удары пульса — редкие, слабые, почти неощутимые. Изуку поджал губы. Топот шагов. Двое. Иида и… кто-то, кого Мидория никогда раньше не видел. Парень примерно их возраста, лохматый, светловолосый, в небесно-голубом ординаторском халате больницы Бест Джинса, с очень растерянным видом человека, которого выдернули из завтрака и отправили непонятно куда. — Я Каминари, Денки Каминари, — выпалил он, не дожидаясь вопросов. — Это у меня электрическая причуда. Я могу работать как регулируемый источник тока. Где пострадавший? Все рассказы Джинса про то, как этот парень еле-еле закончил ординатуру, как назло пронеслись в голове Деку. Тем не менее, если он ее закончил, значит сможет помочь. — Здесь, — сказал он, отодвигаясь, чтобы дать место. Каминари опустился на колени в лужу крови и присвистнул. — Зеленая? — удивился он. — У членистоногих обычно голубая или прозрачная. Хотя у гетероморфов бывает и желтая. Никогда не понимал, от чего это зависит. — Он поднял глаза на Деку. — А ваш дефибриллятор где? — В машине, но он бесполезен. Он не регулируется под гетероморфов. Если дать стандартный разряд — можно убить. — А я и не собираюсь давать стандартный, — Каминари стянул перчатки и положил ладони на грудь мужчины. — Я собираюсь сделать это руками. Пожалуйста, принесите его. — Что? — одновременно выдохнули Очако и Иида, но последний сразу опомнился и, используя свою причуду, быстро пролетел считанные метры до машины, принеся устройство. — Моя причуда позволяет мне создавать электричество, но с уже имеющимся потоком гораздо легче контролировать напряжение и частоту, — пояснил Каминари, уже не глядя на них. Его лицо переменилось — исчезла та неловкая, почти детская растерянность, осталась сосредоточенность, почти жесткая. — Я могу почувствовать проводимость его тканей и подстроиться. Как дефибриллятор, только живой. Разрешаете? Деку посмотрел на мужчину. Пульс почти пропал. Времени на раздумья не было. — Разрешаю, — сказал он. Каминари кивнул, принял портативный дефибриллятор из рук Ииды и закрыл глаза. Вокруг его пальцев вспыхнули желтые искры — сначала слабо, потом ярче, меняя оттенок от бледно-желтого до почти белого. Он нахмурился и выражение лица стало предельно серьезным. Его кончики пальцев дернулись — тело гетероморфа дернулось следом. Один раз. Второй. — Есть, — выдохнул Каминари, открывая глаза и протирая тыльной стороной ладони выступившую на лбу испарину от невероятной концентрации. — Есть пульс. Слабый, но есть. Деку приложил пальцы к запястью мужчины — и правда, толчки, редкие, но живые. — Как?.. — выдохнула Очако. — Причуды не всегда бесполезные, вы ведь знаете! — Каминари поднялся на ноги и тут же охнул, хватаясь за голову. — О-о-ой. Голова кругом. Давно я не тратил столько сил. — Ты в порядке? — спросил Изуку. — Буду, — Каминари улыбнулся — странной, чуть туповатой улыбкой. — Просто… непривычно. Обычно я просто стреляю молниями в стену или работаю на хороших проводниках для тренировки, а тут… человек, да еще и гетероморф. Ответственность, все такое. Иида молчал, явно переваривая увиденное. Очако уже доставала стерильные бинты, чтобы сменить повязку вокруг железного прута. — Пациент стабилизирован, но нам срочно нужно в больницу, — сказала она. — И как можно быстрее. — Я вызову вторую машину, — предложил Иида, уже набирая номер. — Не нужно, — Деку подхватил мужчину на руки — тело оказалось легче, чем он ожидал. — Я донесу сам. Три километра до больницы Бест Джинса, я буду быстрее машины. — Деку, это небезопасно! — воскликнула Очако. — Возможно, — согласился он, уже активируя «один за всех». Темные плети вырвались из рук, обвивая торс гетероморфа и дополнительно фиксируя прут, торчащий из ноги, чтобы снизить риск любых других повреждений. — Но я не хочу рисковать. Он посмотрел на Каминари, который все еще держался за голову, но явно собирался что-то сказать. — Каминари-сан, ты как? Сможешь поехать с нами? — спросил Деку. — Я? — Каминари удивился. Он бросил взгляд на гетероморфа, потом на машину скорой помощи, потом снова на Деку. — Я приехал на служебной машине, я думаю, будет быстрее, если я доберусь на ней же. — Понял. Тогда догоняй, — сказал Изуку и рванул с места. Ветер неприятно ударил в лицо, раздувая форму Деку. Каминари поспешно скрылся внутри легкового автомобиля неподалеку. — Ты действительно сумасшедший! — крикнул он, высунувшись из окна, когда Деку вмиг обогнал и скорую, и его. — Ты первый, кто сказал это сегодня! — крикнул в ответ Деку, сворачивая за угол. Больница выросла перед Изуку через три минуты. Деку влетел во двор приемного покоя, только в последний момент сбрасывая скорость, чтобы не врезаться в стену. Санитары уже бежали навстречу — кто-то из диспетчерской успел предупредить. — Гетероморф, глубокая рана бедра, была остановка сердца, проведена ручная дефибрилляция с помощью причуды, — отчеканил Изуку, передавая пациента. — Нестабилен, нужна срочная операция и переливание. Ему кивнули и укатили носилки внутрь. Деку остался стоять посреди зала, тяжело дыша, чувствуя, как дрожат руки — от перенапряжения, от адреналина, от того, что он только что сделал. Он только успел медленно опуститься на ближайший стул и глубоко вдохнуть, как в здание вбежал запыхавшийся Каминари, не дав ему глубоко погрязнуть в своих мыслях. — Ты как? Ээ... — спросил Денки, подходя ближе. — Ой! Я Мидория Изуку, можно просто Деку, — брюнет встал со стула, виновато пожав руку Каминари, поняв, что совершенно забыл представиться. К его удивлению, профессиональная серьезность почти полностью стерлась с лица Денки и он снова выглядел как обычный лохматый вчерашний ординатор, который почему-то все еще глуповато хихикал. — Я нормально. То есть… не знаю. Это было… странно, — «страшно» звучало бы более подходяще, но Мидория проглотил это слово. — Захватывающе! — поправил на свой лад Каминари, широко улыбаясь. — Это было захватывающе. Надо будет как-нибудь повторить. Ты был прямо как настоящий супергерой! Изуку посмотрел на него. На этого парня, который только что спас человеку жизнь, а теперь стоял и улыбался так, будто они вместе сходили в кино. — Каминари-сан, — начал он. — Денки, — поправил тот. — Денки-сан, — повторил Деку, чувствуя, как кончики губ сами собой тянутся вверх. — Спасибо, ты тоже был невероятен. Спасение этого человека — полностью твоя заслуга. — Да брось, — он махнул рукой. — Это моя работа. Ну, и причуда заодно. Кстати, — он вдруг посерьезнел, — а почему у вас не было регулируемого дефибриллятора? Вы же спецбригада, вам разве не положено? Деку вздохнул. — Положено, — согласился он. — Но оборудование для гетероморфов до сих пор считается «дополнительным», а не «обязательным». Наша машина сломалась, и нам дали ту, где такого модуля нет. — И вы согласились? — У нас не было выбора. Каминари покачал головой. — Бюрократия, — сказал он с таким выражением, будто это слово было синонимом всего несправедливого в мире. — Сегодня вторник, — пожал плечами Деку. — Тем более, — хмыкнул Каминари. И добавил, уже отходя: — Ладно, я побежал. Кофе пить. Если хочешь присоединиться — я в первой комнате для отдыха на втором этаже! Которая для хирургов. — Уже не в ординаторской? — улыбнулся Деку, стараясь максимально отогнать негативные мысли, лезущие в голову. — О... — протянул Каминари, стыдливо потупившись в пол, — так ты все-таки обо мне наслышан, да? — Бест Джинс как-то упоминал. Если бы я не знал о тебе, то неизвестно, чем бы все закончилось, — отвел взгляд Деку. — А еще ты все еще в ординаторском халате. — Ой! — воскликнул Каминари. — Это потому что мне еще не выдали врачебный! Я теперь вообще-то полноправный ассистент! — блондин задрал подбородок и быстрым движением открыл свое больничное удостоверение, подтверждающее его слова. — Так ты тоже в хирургии, Каминари? — Денки, — снова поправил его блондин. — Ну... наверное ты знаешь, что в наше время причудным тяжело найти единое применение. Я под прямым подчинением Бест Джинса и помогаю везде, где нужна помощь, но чаще всего это работа в операционной, чем выездная, поэтому я был слегка напуган и растерян, когда меня оттуда выдернули, — он виновато потупил взгляд в пол, почесывая затылок. Из-за молчания в ответ он уже было развернулся и пошел к служебному входу, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию, но Деку, переварив сказанное, снова остановил его: — Операционная? Наш вызов заставил тебя уйти из операционной? Ничего не случилось? — Не знаю, — признался Денки. — Главный хирург грубо выпнул меня за ненадобностью, как только пришел врач, посланный диспетчерской, сообщив о вашем положении. Вот как раз сейчас и узнаю. Но, поверь мне, наш главненький знает свое дело, поэтому процент успеха — абсолютная сотня. Ха-ха! Прям как разряд, который я сегодня использовал. В общем, тебе не о чем переживать. На этот раз он, наконец, пошел за своим кофе. Деку смотрел ему вслед и думал о том, что день, который начался с бюрократии и отказа в необходимом оборудовании, возможно, в конце концов не так уж и плох. В этот момент его телефон завибрировал. Изуку достал его из кармана, слегка нахмурившись от боли в пальцах, и прочитал сообщение от Очако: «Мы с Иидой только что передали врачам оставшихся пострадавших. Ты в порядке? Как пациент?» Он улыбнулся и постарался напечатать ответ. Благодаря адреналину боль в суставах почти не ощущалась, но из-за слабой подвижности пальцев рук он каждый раз попадал не по той букве, из-за чего в итоге сдался и использовал голосовой ввод: «Жив. Все в порядке. Не знаю, что бы мы делали без Каминари-сана, его причуда поистине невероятна в медицине, широту ее применения даже вообразить трудно!». «Услышала от Ииды историю, что однажды он залил энергетиком кардиомонитор и устроил короткое замыкание. Весь этаж обесточил». Деку тихо рассмеялся.

***

— И потом он прям ПОЛЕТЕЛ!!! — восторженно кричал Каминари, у которого от восторга аж волосы наэлектризовались и встали дыбом. — Типо, прикинь! Он реально был быстрее обеих машин, даже когда я гнал на полной скорости. Если бы не он, да черт его знает что бы с тем мужиком случилось! — Харе скакать, ты что, обезьяна?! По голове Денки прилетел несильный удар другого стоящего рядом блондина, который занимался открыванием бутылки минералки и моментально получил по заслугам: наэлектризованные волосы Каминари неприятно ударили его по ладони, заставив машинально отдернуть руку. Денки взорвался смехом, но действительно упал на диван в комнате отдыха, предназначенной для хирургов и их команд. — Ххахахвах, Бакуго! Да ты его просто не видел! Меня все еще одолевает небольшой мандраж. Не знал, что они так слаженно используют свои причуды! Отпад! Я бы с ним еще поработал. Такое спокойствие, такое чувство... ну, ты понимаешь. Профессионализм, во! — Не все такие, — отрезал второй, закатывая глаза. — Большинство из них — беспричудные бесполезные куски дерьма. Думают, что раз надели форму с крестом, то уже спасатели. Только мешают тем, кто реально работает. — Н-да, только люди со сверхсилами могут понимать все плюсы причуд и принижать беспричудных на фоне нашего причудофобного общества. Упс, тавтология какая-то вышла, хахаха. Но э-эй, вообще-то Мидория реально крут! Голубые шторы просторного кабинета, похожего на обычную комнату общежития, легко покачивалось из-за приоткрытого окна. Внутри находились диван, на котором разлегся Денки, холодильник, микроволновка и все самое необходимое. Так было, пока комнату использовал только Бакуго Кацуки, а теперь здесь, помимо лишних тушек, красуются разные плакаты, разбросаны чьи-то вещи, халаты, домашние тапочки, одноразовые стаканчики из-под кофе из автомата и прочий мусор, который каждый божий день испытывает терпение блондина. Терпение, которого, как правило, слишком мало, чтобы набраться смелости бесить Кацуки дольше пары предложений, поэтому Каминари, заметив, как собеседник притих после его последней фразы, медленно встал и поднял руки вверх. Для себя он решил, что человек напротив сейчас если не откусит ему голову, то как минимум наорет благим матом и вышвырнет отсюда, навсегда забрав ключи, поэтому он хотел медленно ретироваться под гнетом тихого грозного взгляда, но его остановили: — Прикид свой смени, не позорься, — процедил Бакуго. — Ходишь как еблан и тебя ни во что не ставят. Ты часть моей команды или все еще ученица беспомощная?! — Так мне его еще не выдали!!! И что за отношение к ординаторам?! — громко запротестовал Каминари, но ему в лицо тут же прилетел запакованный пакет с белым халатом, и только он успел его разглядеть и поднять голову на Кацуки, как ему в лицо прилетел второй, уже с черным костюмом. В больнице Джинса не делали упор на цвета штатных костюмов и халатов, но у Бакуго было свое виденье этого вопроса, поэтому вся его команда носила белые халаты на операциях и черные костюмы в штатное время. Сам он носил то же самое, но с небольшими изменениями в виде оранжевых вставок, которые ему просто нравились. Должно ведь быть в работе хоть что-то, радующее глаз. Каминари, который все никак не мог пройти ординатуру из-за того, что ему вечно доставляли гетероморфов, строение которых отличалось из раза в раз, наконец-то перешел в новое звено и у него на глазах почти навернулись слезы от чувства полноправной принадлежности к команде невероятно востребованного для своих лет хирурга и просто хорошего друга. Широко улыбнувшись и мысленно прочитав молитву за свое здоровье, он воскликнул: — Эхх, бакубро, даже если твой вкус похож на вкус работников морга, ты все-таки такая душка! Он успел увернуться от летящего в него чайника. Денки быстро вылетел за дверь. Кацуки бросился за ним, желая закончить начатое и забрать только что выданную форму, которой «Ты, придурок, не достоин, вот и пойдешь пахать в морг! В качестве пациента, блять!», но они оба лицом к лицу столкнулись с веснушчатой мордашкой, шокировано уставившейся на развернувшуюся сцену. Деку собирался все-таки попросить у Каминари чашку кофе и отправиться дежурить дальше, поскольку дрожь в руках уже полностью ушла, но по пути уловил громкие маты из комнаты отдыха. Только Изуку все-таки решился постучаться, как на него вылетели два блондина — один в своей уже коронной ординаторской форме, прижимая к руке два пакета, будто это его родные дети, а второй с разъяренной гримасой на лице, замахиваясь на первого каким-то тупым предметом. Денки успел остановиться в паре сантиметров и удержать равновесие, чтобы случайно не упасть на Мидорию, а Бакуго застыл на месте, не сразу опознав зеленую макушку. Что Изуку, что Кацуки, слегка побледнели, смотря друг на друга. Каминари хотел воспользоваться этой заминкой и улизнуть от Кацуки, но восторг от скорой встречи взял верх, и он с энтузиазмом взялся продолжать щебетать на первоначальную тему: — Какая встреча! Бакубро, погляди, это тот самый Мидория Изуку, о котором я рассказывал!! Мидория, это Бакуго Кацуки, он хирург, который чаще всего занимается гетероморфами, но он вообще-то везде крут. — Э-э, не стоит, что ты, — первым опомнился Деку, вставил перед собой руки и слегка смутился от внезапной похвалы, не найдя других слов. — Я... Изуку медленно перевел взгляд на Бакуго, который просто смотрел на него безо всякого выражения на лице. Виновато потупившись и ощутив неловкую атмосферу вокруг, Деку отвел взгляд: — М-м, рад знакомству, — неестественно улыбнулся он и протянул руку — ту самую, с опухшим предплечьем, пальцы которой снова едва уловимо задрожали. Не от боли. От напряжения. Кацуки продолжал стоять, будто в оцепенении, и пришел в себя только когда Каминари похлопал его по плечу, щебеча что-то про его достижения и «крутость». Кажется, в конце своей речи он спросил, не нужна ли его помощь вдруг снова. К этому моменту Изуку, поджав губы, уже убрал свою протянутую руку. — Нет-нет, ничего такого, — натянуто отрицал он. — Я просто хотел убедиться, что Каминари-сан в порядке после внезапного использования причуды. Но, раз все хорошо, то я пойду. Мне пора продолжать дежурство. Еще раз большое спасибо за помощь. После этих слов Мидория сразу развернулся и поспешно ушел. По мнению Денки, он даже убежал вприпрыжку, и блондину пришлось только непонимающе смотреть ему вслед. Переведя взгляд на Бакуго, который только недавно «ожил», но, похоже, уже отбросил свою недавнюю злость, Каминари сочувственно протянул: — Эй, похоже, твоя аура без единого слова отпугивает даже хороших парней, — тихо произнес он. — Ну либо парамедики просто невероятные трудоголики. На этот раз чайник прилетел по цели.