Холодное звёздное море

      Героический порыв закончился бесславно, но сейчас не о нём, а о специфической красоте друкари.       Случалось – и не раз! – оказываться в компании если не солдатни, то откровенных разбойников, и – по неизвестной мне причине – во всех подобных сообществах в ходу сальные шутки на тему запретной любви с самкой друкари. Это и в самом деле может вызвать смех, особенно если чувство юмора слабо развито, но только до тех пор, пока не повстречаешь самку друкари во плоти.       Все эти вытянутые лошадиные лица с острыми подбородками и ушами, с крючковатым носом и злым полубезумным взглядом, с бледной кожей и тёмными мешками под глазами возбудят только особых ценителей осквернения трупов.       В Храм Бога-Императора нагрянули именно такие твари, возможно, худшие представители цивилизации Тёмного Города.       В отличие от развалин или кабалитов, самки друкари ничем себя не защищали. Из снаряжения в лучшем случае обтягивающий комбинезон и портупея, а чаще лишь тошнотворный покров из кровавых брызг и содранной кожи. Они беспрестанно смеялись, и этот болезненный хохот будет преследовать в ночных кошмаров всех, кому посчастливится пережить сражение.       Какого-либо огнестрельного оружия у психопаток не было, только изогнутые ножи, багры или замысловатые мечи, которые превращались в кнуты с множеством отдельных лезвий, соединённых цепью.       Какого-либо огнестрельного оружия у психопаток наверняка не было по той причине, что такое оружие – это смертельно скучно.       Напавшие на храм друкари находили особое удовольствие в том, чтобы смотреть в глаза жертвы, когда вонзаешь ей нож в живот. Они наслаждались акробатическими трюками в сиянии лазерных лучей и танцами на костях. Их возбуждала кровь, доводила до экстаза смерть.       Они пришли сюда в поисках испуганных овец, но внезапно обнаружили защитников Храма, несущих слово Бога-Императора всем чужакам, мутантам и еретикам.       Джарве, Апостол культа Святого Свежевателя, кивнул в сторону незваных гостей и проговорил:       – Эта мразь осквернила Храм своим присутствием. Бог-Император больше не желает их видеть.       – Так пусть отвернётся! – воскликнула самая порочная и грязная ведьма на чистейшем готике.       Она была облачена в шрамы, даже не думала чем-то прикрыть свою наготу. На голове в копне огненно-рыжих волос венец с шипами, что пронзали мертвенно-бледную кожу, а в руках серповидные клинки.       Два воинства, две стихии застыли друг напротив друга, пока Джарве не отдал команду:       – В бой.       Монах в простой тёмной рясе, но в руках очень даже навороченный цепной меч, дар, который Джарве заслужил в бесконечных сражениях на Хелге-Воланте. Остальные члены культа тоже были отмечены и шрамами, и наградами, но оружие попроще: мечи, ножи и топоры без силовых полей, рычащих моторов и хитрой электроники.       Улюлюкующая стая сумасшедших и кровожадных убийц налетела на крестоносцев и… встретила достойное сопротивление.       Ведьма в кожаном комбинезоне выполнила кульбит, приземлилась чуть ли не на Джарве, попыталась рассечь его вдоль, рассечь поперёк. Джарве, больше похожий на старика из-за седой бороды по брови, ушёл от атак неожиданно плавно и в ответ попал остриём цепного меча по пальцам. Ведьма выронила оружие, но продолжала хохотать, и не думая о том, чтобы отступить. Она сделала глоток крови из обезображенной культи и вновь бросилась в атаку. Апостол поймал её в полёте и выпотрошил так, что внутренности вывалились на каменные плиты.       Потом была ещё одна ведьма, и ещё, однако бой всё равно складывался в пользу друкари. Совсем скоро в первой линии крестоносцев остался лишь их предводитель.       Та самая порочная и грязная ведьма прекратила пить кровь из порванного горла культиста, откинула тело, перешагнула и бросила Джарве вызов.       Ведьма атаковала в пируэтах и справа налево, и слева направо, ничуть не страшась, что противник ударит по открытой спине. Джарве не то чтобы не успевал, но осторожничал и пятился, стараясь не запнуться – мертвецы лежали вокруг друг на друге. Джарве видел, что ведьма не так проста и владеет оружием куда искуснее убитых товарок.       В конце концов, она издала усталый вздох, а потом кувыркнулась в воздухе так ловко, что на излёте задела Джарве по шее.       Ощущения напомнили об укусе змеи – резкая слепящая боль, а после всё нарастающая слабость. Джарве почувствовал, как исподнее пропитывается кровью.       Рыжеволосая ведьма продолжила атаковать, и каждый следующий выпад вытягивал всё больше сил. Бдительность притупилась, и ведьме удалось полоснуть противника по животу. Джарве не сдержал стон, а потом упал на колени, придерживая внутренние органы.       – Я преподнесу твою голову мёртвому императору, – пообещала ведьма, а потом окинула взглядом всех тех, кто ещё продолжал биться, и добавила: – Все ваши головы.       В горле пересохло – настоящая пустыня! – но пустыня ночная, продувающая до костей. Джарве била дрожь, а взор застилала кровавая пелена, в которой растворилось всё, кроме торжествующей ведьмы и её наглой ухмылки. Апостол попросил у Бога-Императора прощения и сил на последний рывок, а потом судорожно нащупал рукоять цепного меча и перевёл его с холостого хода на полную мощность.       Позднее очевидцы отмечали, что Джарве не двигался так быстро и на ристалище, во время тренировочных поединков, будучи в отличной физической форме. Другим и вовсе показалось, что Джарве к тому моменту был мёртв, и его тело стало продолжением Божьей Воли.       Факт в том, что он сломал выставленные для защиты клинки, а потом рубанул ведьму по шее. Самка друкари потеряла голову и растянулась на полу.       Джарве тоже начал было заваливаться, но его удержали, а потом подняли на вытянутых руках, чтобы весь мир узнал о появлении в культе нового мученика.       Так его и несли из одного отсека в другой. Апостол стал истекающим кровью знаменем отчаянной борьбы и самопожертвования.