Безграничный простор: Сага о падшем

Глава 4: Детский дом Часть 3

      С момента визита священнослужителя храма прошёл день. После того как он забрал детей с собой, приют для Эда казался слишком тихим и пустым — что неудивительно: если не считать Лукаса, всех шумных и активных детей забрали. Эд лежал на своей кровати, раскинув руки и ноги в стороны. Усталый взгляд был устремлён в серый потолок. Изредка в коридоре слышались чьи-то шаги, и каждый раз они отзывались в ушах глухим гулом — настолько тихим стал приют. Повернув голову к окну, он увидел грозовые тучи. Чёрные, тяжёлые, они медленно пожирали остатки солнечного света, время от времени вспыхивая от далёких молний и отвечая на них раскатами грома. В комнате горела одна маленькая свеча. Её слабый, дрожащий свет едва справлялся с темнотой, и тени на стенах жили своей жизнью — извивались и плясали при каждом движении пламени. Эд рассматривал наползающие тучи, когда до него донеслись шаги. Быстрые. Почти бегущие. Резкий звук распахнувшейся двери заставил его повернуть голову. Рыжая шевелюра стремительно приближалась. Лукас влетел в комнату подобно вихрю — под стать надвигающейся снаружи грозе. Дыхание сбивчивое, глаза, обычно полные озорства, горели каким-то лихорадочным блеском. Он едва не споткнулся о край соседней кровати и замер у изножья кровати Эда, вцепившись пальцами в деревянную спинку так, что костяшки побелели. – Эд! Ты всё ещё валяешься? Тишина, которая до этого казалась почти осязаемой, окончательно рассыпалась. – Чего тебе? Лениво пробормотал Эд, не отрывая взгляда от потолка. – Я хочу, чтобы ты пошёл со мной в город. Мне срочно нужно туда. Лукас выглядел взволнованным — не в своей обычной манере, когда он просто не мог усидеть на месте. Что-то другое. – Не. Лениво отрезал Эд. – Но почему? Эд помолчал, будто всерьёз обдумывал ответ. – Не хочу. Лукас пристально посмотрел на своего друга. – Не хочешь, значит? Ну и ладно, я пойду один. Эд всё же посмотрел на своего бурчащего друга. – Ты не забыл, что нам нельзя покидать детский дом? К тому же ты видел погоду? Лукас на мгновение замер, и в этот момент за окном громыхнуло так сильно, что стекло в раме жалобно дзынькнуло. Вспышка молнии на секунду превратила комнату в негатив: всё стало ослепительно белым, а тени — угольно-чёрными. – С каких пор тебя волнуют правила? Лукас выглядел озадаченно. – Они меня и не волнуют, меня волнует твоё поведение. Лукас приподнял бровь. – Если тебя волнует моё поведение, значит, ты всё же заинтересован. Эд молчал несколько мгновений. – И что? Лукас прищурился. – А то, ты хочешь узнать, зачем я хочу в город. Эд молчал. – И если тебе это интересно, то не прикидывайся, что не заинтересован. Тогда я всё тебе расскажу. Эд обдумывал предложение, держа гнетущую тишину. Промолчав некоторое время, он всё же решил: – Не. Лукас застыл с открытым ртом, будто подавившись собственной заготовленной речью. Его ладонь, сжимавшая спинку кровати, разжалась, и он разочарованно шлёпнул ею по матрасу. – Да ты издеваешься! Воскликнул он, и в этот момент очередной раскат грома подчеркнул его возмущение. – Ты же просто упрямишься из принципа, Эд! Эд не ответил. Он медленно перевёл взгляд обратно на потолок, где крошечное пятнышко света от свечи дрожало под натиском сквозняка. Ему действительно было всё равно. Или, по крайней мере, он очень успешно убеждал себя в этом. Тишина приюта, ставшая почти физически тяжёлой после ухода остальных, странным образом его устраивала. Лукас постоял ещё секунду, глядя на непроницаемое лицо друга, а потом резко развернулся. – Ну и сиди здесь! Он бросил это через плечо, уже направляясь к двери. – Только не пожалей потом, что не согласился. Шаги Лукаса зазвучали вновь — на этот раз удаляясь. Дверь захлопнулась с глухим стуком, оставив Эда наедине с пляшущими тенями. Снаружи хлынул ливень. Первые тяжёлые капли ударили в стекло, словно чьи-то пальцы, требующие впустить их внутрь. Эд закрыл глаза. Эд лежал неподвижно пять минут. Десять. Дождь усиливался, превращаясь в сплошную стену воды, за которой мир города исчезал, растворяясь в серой хмари. – «Дурак ты, Лукас. Промокнешь до костей, настоятельница узнает, и тебя ждёт не просто наказание». Эд вздохнул, чувствуя, как липкое любопытство, которое он так старательно подавлял, всё же начинает прорастать внутри. Он сел на кровати, свесив ноги. Пол был холодным. – Проклятье. Негромко выругался он, нащупывая под кроватью свои стоптанные ботинки. Если этот рыжий идиот полезет в город в такую погоду один, он точно влипнет в неприятности, из которых не выберется. А тишина в приюте... она и вправду стала какой-то слишком уж зловещей. Эд поднялся, задул свечу одним коротким выдохом и, стараясь двигаться бесшумно, направился к выходу, на ходу набрасывая на плечи старую куртку. В коридоре пахло сырой штукатуркой и надвигающейся бурей. Он не собирался идти с Лукасом. Он просто хотел убедиться, что тот не свернёт себе шею. Так он, по крайней мере, сказал самому себе. Скрипучая половица в коридоре заставила Эда замереть. Он прислушался. Из комнаты настоятельницы не доносилось ни звука — только монотонный шум дождя, колотящего по крыше. Лукаса в коридоре уже не было. Этот рыжий вихрь явно не терял времени даром и наверняка уже пробирался к чёрному ходу через кухню. Эд двинулся следом, стараясь держаться тени. Каждый шаг давался с трудом — не от усталости, а от липкого чувства неправильности происходящего. Город в такую грозу был последним местом, где стоило оказываться сироте без гроша в кармане. У двери чёрного хода Эд увидел приоткрытую створку. В щель залетали капли дождя, оставляя на каменном полу тёмные пятна. – Даже дверь за собой не закрыл, придурок. Прошептал Эд, выходя наружу. Холодный воздух мгновенно пробрал до костей. Одежда намокла за секунды, тяжелея и липнув к телу. Эд пригнулся, огибая угол здания, и увидел впереди, у забора, знакомую фигуру. Лукас как раз перемахивал через покосившуюся ограду, едва не зацепившись курткой за ржавый гвоздь. – Эй! Эд постарался крикнуть достаточно громко, чтобы перекрыть шум ливня, но при этом не разбудить весь приют. Лукас обернулся. Его лицо, мокрое и бледное в свете очередной вспышки молнии, осветилось торжествующей улыбкой. – Я знал, что ты не оставишь меня. Проорал он, перекрывая раскаты грома. – Заткнись и слезай! Эд подошёл ближе, щурясь от воды, заливающей глаза. – Куда ты собрался? Если настоятельница нас поймает... Не успел Эд договорить, как его прервали. – Не поймают. Лукас спрыгнул в грязь по ту сторону забора и протянул руку, помогая Эду перелезть. – Все нормальные люди сейчас по домам сидят, носы боятся высунуть. А то, что я прочитал, позволит нам узнать одну вещь. Эд спрыгнул рядом с другом, по колено провалившись в раскисшую землю. – Ты про Тома сейчас говоришь? Эд выглядел удивлённым. – А про кого же ещё? Лукас улыбнулся ещё шире. Эд посмотрел в сторону города. Там, сквозь пелену дождя, едва угадывались тусклые огни фонарей. Ему всё ещё хотелось развернуться и уйти обратно в свою сухую, хоть и пустую кровать. Но рука Лукаса, всё ещё сжимавшая его плечо, дрожала — и это была не дрожь от холода. Это был чистый, первобытный азарт. – Ну и что же ты узнал? Лукас задумался на мгновение, но всё же сказал: – Скажем так, Том скрывает что-то по-настоящему жуткое. Лукас подался вперёд, и его шёпот, несмотря на ливень, прозвучал неожиданно чётко. – Ты ведь видел его глаза, когда он вернулся? Он же странно выглядел, будто сам не свой. Да, Эд это заметил. При их встрече Том казался ему странным, будто и правда был сам не свой. Также в голове Эда всплыл вчерашний случай: Том тогда вёл себя слишком странно. – Ну допустим, видел. И что? Пока они отдалялись от приюта, Эд заметил краем глаза, что перед главным входом стояли люди. Он не смог разглядеть их: ему мешали капли дождя, не позволяя нормально их увидеть, к тому же они были полностью скрыты белыми одеяниями. – Я залез в его сумку, пока он был на вечерней молитве. Продолжал Лукас, вытирая ладонью заливающее глаза лицо. – Там письмо. Не от Храма. На конверте был странный знак — глаз с тремя зрачками. В письме говорилось, что сегодня, в самую тёмную часть грозы, он должен быть у старого склада на окраине. Там его будут ждать «братья». Эд почувствовал, как по спине пробежал холодок, и дело было вовсе не в ледяном дожде. В шесть лет мир кажется огромным и полным тайн, но даже он знал: «братья», которые встречаются на заброшенных складах в грозу, редко имеют отношение к святым отцам. – Ты с ума сошёл? Если это бандиты, они нас не конфетками угостят. Выдохнул Эд. – Бандиты или нет, мы скоро узнаем. Лукас азартно блеснул глазами. – Вот увидишь, мы разгадаем тайну Тома. Эд бесстрастно посмотрел на своего друга. – Ага, вот только этого хочешь только ты, а я хотел полежать. Лукас выглядел взволнованным, будто не слышал, что говорил его друг. – «И зачем я пошёл за ним?» Мрачные мысли Эда усиливались. Он заметил, что дождь стал лишь ещё сильнее. – Если заболеем, я тебя убью. Процедил Эд. – Не беспокойся, мы и чихнуть не успеем, как вернёмся! Лукас махнул рукой, увлекая Эда за собой в сторону городских окраин. Они бежали, стараясь держаться тени раскидистых деревьев и выступов каменных стен. Город в такую погоду казался вымершим: даже бродячие собаки попрятались в подворотнях. Фонари на улицах едва пробивали светом густую пелену ливня, отбрасывая на мокрую мостовую длинные, ломаные тени. – Смотри. Лукас резко затормозил, прижимаясь к склизкой стене старой пекарни. – Вон там. Впереди, на самом краю портового района, высился мрачный силуэт заброшенного склада. Его крыша местами провалилась, а окна походили на пустые глазницы. Возле тяжёлой дубовой двери мелькнул свет фонаря. Эд присмотрелся, щурясь от капель, лезущих в глаза. Невысокая, худощавая фигура в знакомом приютском плаще нервно оглядывалась по сторонам. – Это Том. Шепнул Эд. – И он... он выглядит так, будто сейчас в обморок упадёт. Том действительно казался напуганным. Он постоянно теребил рукава и что-то шептал под нос, прижимая к груди небольшой свёрток. Вдруг дверь склада приоткрылась, и наружу выплеснулся тот самый странный, желтоватый свет. – Быстрее! Лукас уже скользил вдоль стены, направляясь к разбитому окну с обратной стороны здания. Эд, проклиная всё на свете, двинулся следом. Ему очень не нравилось то, как Том зашёл внутрь — не как гость, а как осуждённый на казнь. Они вскарабкались на груду пустых ящиков и заглянули внутрь через щель в досках. В центре огромного пустого зала горело несколько жаровен, но пламя в них было неестественно фиолетовым. В кругу, очерченном какой-то серой пылью, стояли трое. Они были одеты в фиолетовые мантии, а их лица скрывали глубокие капюшоны. Для Эда эта ситуация казалась такой, что сулила лишь неприятности. – Рад тебя видеть в здравии, брат. Внезапный голос одной из фигур привлёк внимание Эда. Голос был сухим и надтреснутым, словно шелест старого пергамента. Он эхом отразился от высоких сводов склада, заставляя Эда и Лукаса вжаться в доски ещё сильнее. Том стоял перед фигурами, заметно дрожа. Он медленно протянул руки, являя присутствующим свёрток, который так бережно прижимал к себе всё время. – Я... я принёс его. Голос Тома сорвался, он звучал жалко, совсем не так, как подобает старшему воспитаннику. – Но вы обещали... вы обещали, что это всё закончится. Одна из фигур издала тихий, свистящий смешок. – Закончится? Оно только начинается. Разве ты не понимаешь, как тебе повезло, что мы нашли тебя раньше, чем храмовники? Том дёрнулся, будто от удара. – Но вы же обещали... Эд слышал, как дрожит голос Тома. – Брат, ты, кажется, не понял, но Храм уже знает о твоём бегстве. У тебя больше нет пути назад. Слова фигуры в мантии прозвучали как смертный приговор. Внутри склада повисла тяжёлая, душная тишина, прерываемая лишь треском фиолетового пламени в жаровнях. Эд почувствовал, как рука Лукаса, лежащая на краю доски, вздрогнула. Информация, которую они только что услышали, никак не укладывалась в голове. – «Храм знает о бегстве? О чём они? Не говорите, что Том сбежал с паломничества?» В воздухе склада повисло липкое напряжение. Том стоял, опустив голову, и его плечи мелко дрожали. – Ты же понимаешь, что ты мертвец, Том? Голос культиста был холодным, как ледяной дождь снаружи. – Служители Храма, те, что остались в живых после нападения... они ведь видели твой позор. Видели, как ты сверкал пятками, пока они истекали кровью. Думаешь, они забудут твоё лицо? Самые страшные мысли Эда подтвердились словами культиста. Эд почувствовал, как внутри всё заледенело. Тот самый Том, который всегда казался таким правильным, таким надёжным — «старшим братом» для всех сирот — оказался обычным трусом. Он не просто вернулся раньше, он бросил своих товарищей умирать, пока сам спасал свою жизнь. – Они... они были заняты монстрами! Выкрикнул Том, и его голос сорвался на высокий, почти девчоночий визг. – Там стоял такой крик... я не мог... я просто не мог остаться! Эд нахмурился. – И всё же ты здесь. Холодно парировал культист. – Живой, целый, но уже проклятый. Те служители, что видели твой побег, не из тех, кто прощает слабость. Как только они доберутся до города и опознают тебя — приют станет твоей клеткой. Том попятился, споткнувшись о край ритуального круга. Его дыхание стало прерывистым, тяжёлым. – У тебя нет выбора. Продолжала фигура, медленно протягивая костлявую руку. – Либо ты отдаёшь нам то, что забрал у Храма под покровом ночи, и мы поможем тебе исчезнуть... либо завтра на рассвете ты сам взойдёшь на костёр. Эд удивился. – «Что он мог забрать у Храма? И когда? Неужто вчера успел?» Лукас рядом с Эдом задрожал так сильно, что доски под ним предательски заскрипели. В глазах рыжего мальчишки читался не только страх, но и горькое, жгучее разочарование. Его кумир только что рассыпался в прах. – Эд, нам надо... Начал шептать Лукас, но замолчал, увидев, как Том начал медленно разворачивать грязную ткань свёртка. Внутри лежала странная, пожелтевшая кость, испещрённая пульсирующими чёрными венами. Стоило ей показаться на свет, как пламя в жаровнях из фиолетового стало почти чёрным, а по стенам склада поползли длинные, неестественно тонкие тени. – Вот... Выдохнул Том, протягивая артефакт. – Забирайте. Только спрячьте меня. Пожалуйста. Лидер культа коснулся кости, и в этот момент здание склада содрогнулось от удара грома, настолько мощного, что пыль посыпалась с балок прямо на голову Эда. – Ты молодец, Том. Прошипел культист, и в его голосе прорезалось неприкрытое торжество. Он резко задрал голову, и под капюшоном блеснули глаза, налитые ядовитым светом. – Эд, что нам делать? Тихий голос друга вывел его из мыслей. Но не успел он ответить, как раздался звук. Громкий звук двери, открытой с грохотом. Эд и Лукас посмотрели в сторону шума и увидели людей в белых одеяниях. Это были служители Храма. Их белые одеяния, вымокшие под ливнем, казались ослепительно яркими на фоне тёмного склада. В руках они держали фонари, чей резкий, чистый свет мгновенно разрезал фиолетовый туман культа. – Именем Бога еретики должны быть казнены! Прогремел голос того, кто стоял впереди. Ситуация на полу склада превратилась в хаос за доли секунды. Культисты мгновенно вскинули руки, и фиолетовое пламя в жаровнях взвилось до самого потолка, пытаясь оттеснить свет храмовников. Том, оказавшийся между двух огней, застыл, прижимая кость к груди, как щит. – Эд... Лукас вцепился в плечо друга, его пальцы дрожали. – Это же люди... из Храма. Они пришли за Томом? Эд пригнулся ниже, чувствуя, как от столкновения двух сил — мертвенно-фиолетовой и слепяще-белой — воздух начинает вибрировать. Теперь им угрожали не только культисты. Если храмовники увидят здесь двух детей, они могут решить, что те тоже причастны к осквернению. – Нам надо бежать. Эд стиснул зубы. – Нам надо воспользоваться этим моментом, пока они отвлечены друг на друга. Лукас кивнул. Они начали медленно отползать назад по балке, стараясь не издавать ни звука. Внизу гремело: выкрики молитв на древнем языке сталкивались с шипением фиолетового пламени. Воздух стал тяжёлым, пахнущим озоном и жжёной шерстью. – Сюда. Одними губами прошептал Эд, указывая на переплетение стропил, ведущее к дальней стене склада. Лукас двигался осторожно, но его дыхание было слишком громким от страха. Каждый раз, когда очередная вспышка света озаряла склад, мальчики замирали, превращаясь в статуи. Внизу ситуация накалялась. Один из храмовников, широко замахнувшись мечом, разрубил наступающую на него тень, и та рассыпалась мириадами чёрных искр. – Предатель! Проревел храмовник, глядя на Тома. – Осквернённая кость не спасёт тебя! Отдай её, и твоя смерть будет быстрой! Том, казалось, окончательно лишился рассудка, оказавшись в этой ситуации. – Лукас. Шепнул Эд, глядя на шаткую конструкцию впереди. – Нам придётся прыгать. Сейчас. Он указал на гору старой соломы и рваной парусины, сваленной чуть в стороне от основного побоища. Прыжок был рискованным — около трёх метров вниз, — но это был единственный шанс оказаться на полу незамеченными и рвануть к выходу, пока в центре зала кипела схватка. Лукас посмотрел вниз, сглотнул и крепко зажмурился. – Прыгай уже. Лукас вдохнул. Он ещё мгновение стоял, но всё же прыгнул. Эд не решил терять время и прыгнул сразу после Лукаса, не раздумывая ни секунды. Оказавшись внизу, они стремительно направились к выходу, не оглядываясь назад. Через секунду они вылетели из здания. Они выбрались... Они выбрались из этого чёртового места. Но у них не было времени на радость. Сразу после того, как они вышли, они не остановились: не теряя ни секунды, они побежали в тёмный переулок, дабы спрятаться. Они бежали... Долго бежали. Эд уже еле дышал, его лёгкие горели, а сердце билось так сильно, что ему казалось, будто сейчас оно выпрыгнет из груди. Повернув в ещё один переулок, они решили остановиться. Эд рухнул на колени прямо в грязную лужу, жадно глотая холодный воздух. Каждое движение грудной клетки отдавалось острой болью, а перед глазами плясали фиолетовые и белые искры — отголоски того безумия, что они только что оставили за спиной. Лукас привалился спиной к склизкой кирпичной стене. Его рыжие волосы намокли и потемнели, липнув ко лбу, а одежда была насквозь пропитана дождевой водой и грязью со склада. – Мы... мы живы... Выдохнул Лукас, со свистом выталкивая слова. – Эд, ты видел... ты видел, что там было? Они использовали эфир. Они были магами. Эд не отвечал. Он пытался унять дрожь в руках. В ушах всё ещё звенел голос Тома — полный отчаяния и страха. Их «старший брат» не просто сбежал с паломничества, он связался с чем-то таким, о чём в приюте рассказывали только в страшных сказках, чтобы дети не гуляли в лесу. – Храм... Эд наконец смог заговорить, голос был хриплым. – Я видел эти белые одеяния, когда мы уходили. Служители Храма сейчас в приюте. Лукас выглядел озадаченным. – И что с того? Они наверняка искали Тома. Эд выглядел мрачным. – Нам нужно поскорее идти в приют. Лукас встал. – Ну тогда нам нельзя терять время. Эд тоже поднялся с земли и направился в сторону приюта.