Sanbenito

Погода становилась все хуже и хуже. За неполную неделю патрули сократили до минимума. О том, чтобы достучаться до главного гарнизона, речи даже не шло, так что все запросы о продовольствии окопались у Аристарда на столе вместе с десятком прошений об увольнительных, которые он понемногу разбирал, когда оставалось время. Честно говоря, заниматься последним должен был Грогак, но он попросту подкинул их Ари, не потрудившись даже объясниться. И сказать, что Аристард возмутился, было бы равно не сказать ничего. Все попытки прояснить произошедшее ни к чему толком не привели. Грогак лишь отмахивался, и, более того, именно к нему перенаправлял тех, кто яро желал поговорить на счет выходных и переводов в другое место. Как будто не было других дел, бесы его раздери! Накануне, когда Ари только принёс первые одобренные прошения, Грогак глянул на него поверх бумаг и буркнул: — Ты бы, капеллан, в свои дела лез. А в мои — не надо. — Это мои дела, воевода. Увольнительные подписываешь ты, но распределяю я. Грогак хмыкнул, но промолчал. К тому же Ари уже пару недель как не мог добраться до инвентаризации складов, с кухни принесли без малого огромный список того, что закончилось, такой же подкинула шаманка из лазарета, и это не говоря уже о десятке анонимных жалоб о том, что кому-то опять несправедливо урезали паек. И ведь придется урезать его еще больше, потому что застрявший в метель корпус разведки Ари никак не мог предвидеть. А это лишние рты. Добавить сюда постоянно перемерзающую прорубь, испорченные Железной Ордой ловушки в подлеске и проклятого кабана, который с каждым днем подходил все ближе к лагерю, и рвался подрыть припасы. Видит Свет, это место начинало сводить Аристарда с ума. К счастью, решимости ему все еще было не занимать, а потому разгребать дела он начал понемногу и параллельно, решив, что с Грогаком разберется потом, когда откроется хоть какое-то сообщение с гарнизоном на юго-западе. Копаться в цифрах Ари не любил, поэтому начать решил с увольнительных. Из десятка сразу одобрил он только две, мельком глянув на отсутствие замечаний. Что шаманка из лазарета, что распорядитель, безвылазно сидящий тут несколько месяцев, давно заслужили отдых. А вот остальные… Кровавое Крыло ушел в отказ сразу. Аристард даже вчитываться не стал, отложив прошение в сторону, как только увидел имя. Следом отправились еще двое из отряда Хангара. Ари глянул на имена, нахмурился и потянулся за собственными записями. И точно. Если прикинуть даты… Что эта парочка, что мертвяк получили свои замечания в одно время. Он рассеянно побарабанил пальцами по столешнице, но решил, что, может быть, разберется потом. В душе поселилось уныние. И чем дольше Аристард смотрел на прошения, тем крепче оно становилось. Не хочу ничего решать, малодушно подумал он и слепо уставился в дверной проем. Под потолком коптила чаша с углем, дым от которой тянулся вверх через щели в крыше. Мог бы остаться в Таладоре вместе с корпусом матроны, воспитывать молодняк. Или вовсе бы не совался на очередную войну. Занавеска слабо покачивалась, в такт невеселым мыслям сталкивались с глухим звуком раскрашенные мелкие косточки и цветные бусины. Наверное, зря он плохо думает о воеводе. Тот скорее всего просто слишком занят. Вот только въедливый внутренний голос зудел, как комар: Грогак просто подкинул ему своей работы. Аристард отложил перо и с силой потер лицо руками. К бесам. Он здесь для того, чтобы навести порядок, и сделает это. Вопреки. Так что Ари снова вернулся к прошениям, составил список на одобрение и отправился прямиком к воеводе. В ратуше его не оказалось, как и в конюшнях, как и на кухне. Впрочем, кухарка подсказала поискать на тренировочной площадке. Чуткое ухо еще на подходе уловило лязг и глухие удары тренировочного меча о чучела, и злость тут же сдулась до вялого раздражения. В снегу танцевали двое: мертвый мальчишка с деревянным мечом и разведчица-син’дорай, взмокшая и раскрасневшаяся на морозе. Она кружила вокруг Кровавого Крыла хищной птицей, покручивая в ладонях парные кинжалы. Он только усмехался, не отрывая от нее внимательного темного взгляда, и по шагу, кругом, поворачивался к ней лицом. Кончик клинка почти касался земли, но хват, поза — все говорило о том, что нападать на открытого противника стоит крайне осторожно. Выпад. Аннорион отбил и шагнул назад. Исчезла разведчица, укрываясь в тенях, он обернулся, ловя кинжал деревянным лезвием. Она дернула на себя, вытягивая меч из руки, но мертвец без труда удержал его. — Нечестно, — эльфийка фыркнула со смешком. — Нападай. Аннорион ухмыльнулся. Шаг, выпад, еще, фальшивый снизу, разворот. Аристард едва успел уследить, а Кромси поймала каждый удар, зажала последний лезвиями кинжалов и уперлась сапогом в землю. Она проехала сантиметров восемь пяткой, прежде чем нашла опору, и откинула чужое лезвие прочь. — Еще! Шаг, шаг, выпад. Она что-то бросила под ноги и исчезла в облаке дыма, Аннорион повернулся точно на… звук? Движение? Аристард не понял. Но кинжал отлетел прочь, столкнувшись с мечом, потом еще раз и еще. Отсюда не было видно, но, кажется, рыцарь закрыл глаза и только вслушивался во что-то ведомое ему одному. Удар. Еще. От последнего он увернулся почти в танцевальном па. Аристард нахмурился: движения явно были ему знакомы. Дымка развеялась без следа — в вытоптанном земляном кругу валялись остатки бомбы, хрустнувшие под кожаным сапогом. Кромси появилась из ниоткуда, за спиной, кольнула на пробу кинжалом — мимо — нацелилась вторым, локтем пихнула под ребро. Аннорион изловчился, и чужое запястье с кинжалом оказалось зажато в его кулаке. Он стиснул пальцы, отбросил гардой еще один удар, ухватил вторую руку, и скрутил эльфийку, заведя обе вверх, под звон ударившейся оземь стали. — Попалась, — мягко фыркнул он и разжал пальцы. — Как у тебя так получается? — она потерла запястья и наклонилась подобрать кинжалы. — Не глядя? — Аннорион даже не запыхался. — В корпусе всех так учили. Повязку на глаза и целься в болванчика как хочешь, — он протянул ей кинжал, рукоятью вперед, и мягко коснулся чужих пальцев. Аристард осенило: старую тренировку для юнцов-паладинов он тогда разрабатывал совместно с Циссой Розой Рассвета. — Правда, в настоящем бою я так не смогу. — Почему? — она подошла совсем близко, глядя на рыцаря смерти сверху вниз. Он потянулся к ней, убирая со лба взмокшую медную челку, и, помедлив, ответил. — Слишком шумно. Кромси улыбнулась. — Шумно? Рыцарь смерти провел кончиками пальцев вдоль девичьей щеки и только потом, понизив голос до мурлыкающей хрипотцы, ответил: — Я слышу, как бьется твое сердце. Аристард пристукнул костяшками пальцев по деревянной ограде. Они отпрянули друг от друга, будто ведро воды выплеснули сверху. В глазах Аннориона блеснул злой огонек. — Неуставные отношения внутри лагеря строго запрещены, — сказал Аристард жестче, чем хотел. Прежняя догадка ошарашила его до отвращения. — Это был всего лишь спарринг, рыцарь-капеллан, — Кромси улыбнулась ему и спрятала кинжалы в ножны. — И мы закончили. Мертвец скривился, но она толкнула его локтем в бок. — Просто спарринг, — эхом ответил он, а потом вдруг ухмыльнулся, окинув капеллана оценивающим взглядом. — Хотите присоединиться? Глупый мальчишка. Аристард глянул на стоящее в зените светило, подумал о Грогаке, списках и том, что вывесить их нужно сегодня. На нос упала снежинка. Это будет чертовски глупо с его стороны. — А ты сам-то этого хочешь, Кровавое Крыло? — за тренировочным клинком надо было идти на склад, за своим — обратно в ратушу. Но не будет же он обнажать светосталь против Аннориона. — Только скажи мне честно. На чужом лице не шевельнулся ни единый мускул. — Было бы любопытно, — ответил он, — чего я стою против слуги Света. Ари кивнул. — Я разберусь с текущими делами, и мы скрестим клинки. Слово рыцаря. — Я запомню. Не сомневаюсь, — подумал Аристард уже позже, когда крепил списки одобренных увольнительных к доске в центре лагеря. Он отвлекся на несколько минут, читая ранние приказы, и сдернул корявую записку с обещанием вырвать кому-то ноги, поморщившись. Возвращаться в ратушу не хотелось. Опять сидеть в душном помещении, слушать жалобы недовольных его решениями… И, к счастью, у Ари как раз было еще одно дело. Инвентаризацию не проводили давно. Кажется, с того момента, как Грогак стал воеводой. У Аристарда свело челюсть, как только он представил себе объем работы, а потому он ультимативно потребовал себе помощника или двух вдобавок к тем, кто оставался на складах. Взялся отчего-то Тендассори, а с ним — Грашка, патрульная, которая чудом выжила, когда обвалился потолок путевой станции. Теперь орчиху должны были списать в запас, и она вместе с остальными ждала, когда же наконец на заставу прибудут маги. С переломанными руками и едва поджившими ребрами не повоюешь, а потому она, сцепив зубы, приносила пользу так, как могла. Хоть бы даже перекладывая бумажки. Склады представляли из себя пару каркасов, наскоро сколоченных крест накрест, на которые поверх натянули шкуры, чтобы защитить припасы от снега и ветра. Что поценнее давно перетащили вниз, под ратушу, после первого же налета недобитков Железной Орды. Мешки и коробки лежали вперемешку, и Грашка со свистом выдохнула, потянувшись к ближайшему, но Аристард остановил. — Открывай все, — коротко распорядился он. — Но только открывай. В травах понимаешь? Орчиха кивнула, поджав губы. Он отдал ей список, который еще утром положила ему на стол местная шаманка. — Собери все, что здесь есть и отнеси ей. Потом будем разбираться с остальным. Тендассори, на тебе ящики, — Ари присел на корточки, поддев ножом крышку ближайшего, и заглянул внутрь. — Обувь сложишь сюда. Он прошелся по складу, окинул хмурым взглядом обледеневшие доски, которые никто даже не подумал защитить от ветра и снега, и покачал головой. — Начните с чего поближе. Работа закипела. За пару часов они в шесть рук перебрали запасы припарок и трав, спасли несколько бутылей спирта и полмешка перевязочных материалов. Но на этом удача кончилась. Стоило, поднатужившись, оторвать одну из досок, как по складу разнеслась вонь от прятавшейся внутри плесени. Избавляться от них, впрочем, не стали: на растопку все сгодится. Ящик с личными вещами тех, кто сложил головы при обвале тоже пострадал. Вдобавок все смешалось. И вот тогда-то Ари порадовался собственной предусмотрительности: как минимум список последних поступлений он составлял сам. Грашка, поначалу откровенно злившаяся из-за того, что ей не дают таскать мешки наравне со всеми, постепенно втянулась, и теперь вместо Аристарда аккуратно записывала в длиннющий свиток все то, что нашлось в целости. Зато осмелел Тендассори, который быстро нашел с орчихой общий язык. Ари слушал их краем уха, сверяя содержимое очередного мешка с записями из гроссбуха, но особенно не вникал. Отвлекся только тогда, когда Тео, открыв очередной ящик звонко присвистнул. Прихромала Грашка. Судя по звукам, заглянула в ящик и хлопнула в ладоши. — Так вот куда Воргот дел весь эль! — и покосилась на Ари. — Нам месяц как пайку не выдавали нормально. Горло не промочить. Он отложил перо, поднялся и заглянул в ящики сам, на глаз прикидывая сколько и чего осталось. Бутылки были ледяные. Аристард поискал хоть какие-то отметки о датах, глянул жидкость на просвет и коротко распорядился: — Пересчитайте и спишите. Потом избавимся вместе с остальным, что непригодно ни для чего. — Да как так… Грашка взглянула на него обиженно, Тендассори молча подтянул один из ящиков к месту, где она сидела, и пошел за следующим. Орчиха шумно вздохнула. — Рыцарь-капеллан. — Да? — Нельзя так. Мы ж ни капли в рот не брали сколько времени. И так глотки друг другу грызем! — Выпивка не решит проблем, Грашка, — прошелестел Тео. Но на бутылки он тоже смотрел с интересом. — Но ведь положено каждому по пинте в две недели. Она нахмурилась, вцепившись в край ящика и все повышала голос так, чтобы услышали остальные. — А мы засели здесь, на отшибе, как рабы какие! Без увольнительных, с урезанными пайками! Еще и Воргот спрятал весь эль! А вы… — Грашка. Орчиха уставилась на него, раздувая ноздри. Лоб пересекла вертикальная морщина. Ари ткнул в сторону гроссбуха и продолжил: — Я здесь для того, чтобы обеспечивать вас всех едой, питьем и одеждой. В моих интересах… — он покачал головой. — Мне надо, чтобы и ты, и все остальные были сыты и целы. Иногда пьяны. Но пока в записях Воргота не разберусь, все будет по-старому. Вот ты знаешь, где он этот эль брал? Может, паленый он. — Может, — она нахмурилась. — Сначала разобраться нужно. Согласна? Орчиха кивнула, но настороженность из ее глаз так никуда и не пропала. — Я же никого из вас не обижал, так? — Так. — И почему теперь должно быть иначе? Он пытливо взглянул ей в глаза, и Грашка помолчала, а потом тяжело вздохнула. — Звиняйте, капеллан. — Тео, — рыцарь смерти обернулся на зов. — Перепроверь этикетки и пробки. Надо бы разобрать до вечера. И они окунулись в работу снова. Ари скрючился на лавке и заглянул в гроссбух, покусывая кончик пера. Рядом с ним постепенно выросла гора из свитков. Вокруг ходили рабочие, пробивавшийся сквозь швы импровизированной складской крыши дневной свет потихоньку таял, сменяясь дрожащим от фонарей и факелов. Аристард успел проверить с десяток-другой страниц, когда понял, что вот уже несколько минут смотрит в одну точку. Он, конечно, объявлял перерывы и отпускал всех обедать, но, потерявшись в расчетах, не пошел сам. Только буркнул короткое «спасибо», когда кто-то поставил рядом деревянный поднос, заботливо закутанный в полотенце. Нет, нужно хоть раз побыть благоразумным. Ари потянулся плечом, потом другим, заложил исчерканным листком гроссбух и вышел наружу. На горизонте брезжила тонкая рыжая полоса, пробивавшаяся из-под тяжелых туч. На вышке синевой светились обереги, которые еще утром расставили шаманы, и пока они кое-как справлялись, защищая заставу от штормового ветра. Впрочем, через здание все равно пара наемников махала лопатами, расчищая дорожки. Аристард вдохнул полной грудью, чувствуя, как от свежего воздуха становится легче. Жаль, не на душе. Судя по тому насколько записи в гроссбухе не сходились с реальностью, еды оставалось еще меньше, чем Ари думал. Пара дней и придется урезать пайки еще сильнее. Он невольно вспомнил о мертвецах на заставе и хмыкнул. Хотя бы этих можно вычеркнуть из списка голодных ртов. Из казарм вывалился орчонок, зашарил по лагерю взглядом и, наткнувшись на Аристарда, просиял. Ари только вздохнул и пошел ему навстречу. — Рыцарь-капеллан! Там наши вернулись! От проруби! — Ближе к делу, — Аристард поморщился, вслушиваясь. — Так замерзла! — И? — Весь день заново расчищали. — Я знаю. Что-то случилось? Орчонок выдохнул. — Так там водопой был у секача! В лазарет идемте, капеллан. Вы же лечить можете? В груди сжало, будто вместо сердца о ребра бился камень. — Да что же ты сразу не сказал?! Аристард развернулся к складу. Гроссбух лежал нетронутый, как и его плащ. Оставшимся Ари наскоро велел перебрать еще пару ящиков и пообещал проверить, а сам, укутавшись в прошитую магической нитью шерсть, отправился к лазарету, который прятался в закутке на первом этаже бывшего склада Железной Орды, чуть ли не бегом. И, распахнув дверь, увидел того, кого меньше всего ожидал. — Ты должен быть на вышке. Слова вырвались раньше, чем Ари успел осознать. Аннорион поднял голову и глянул ему в глаза, потом на старую шаманку, которая хлопотала у постели со стонущей троллихой. Ее предплечья украшали жуткие рваные раны, шерсть пропиталась кровью. Ещё ужаснее выглядела грудь. — Зуоджи просила. Шаманка обернулась, качнулись в такт зеленые косы, отозвавшись мелодичным перезвоном бусин, и шумно вздохнула. — Моя ответственность, рыцарь. Без мальчика никак. И посторонилась, чтобы Аристард увидел остальное. — Почему сразу за мной не послали? — строго спросил он. Кровавые разводы на полу. В углу молча трясся гоблин в одеяле. Следы вели за ширму, куда, мимо Ари аккуратно протиснулся Аннорион. Зуоджи вздохнула. Вокруг трехпалой лапы обвивалась водяная взвесь, в воздухе пахло дождем. — До того всегда справлялась. Аристард дернул углом рта, но не стал комментировать. Он ушел за ширму, следом за мертвяком, и чуть не выругался вслух. На дальней койке сипло дышал огромный орк. И дела у него были плохи. Страшный удар прорвал и смял доспех, так что обломки впились в живот, пробив, кажется, до кишок. Как его вообще донесли? — Разнек залечил, как смог, — Аннорион стоял к нему спиной, выкладывая инструменты на столик, — но в тело вросло лишнее. — А ты здесь зачем? — Остановлю кровь, — он передернул плечами. Аристард скинул плащ, отмыл руки по локоть и принялся за дело. В первую очередь влил орку в рок склянку общеукрепляющего, потом попросил Свет избавить того от боли. Много времени не прошло. Побледневший охотник задышал ровнее, провалившись в сон. Аннорион не мешался под ногами. Помог его раздеть, аккуратно промыл раны так, будто сотни раз это делал, и слился с тенью, пока Аристард размечал, где делать надрезы. — Что случилось? — Наткнулись на кабана. Налетел со спины и гнал их чуть ли не до лагеря, — Рион задумчиво улыбнулся, протянув. — Вся окрестность боится Фласки, но не этот. Хорошо, что с ними был жрец, с содроганием подумал Ари. Пусть даже темный. А так потеряли бы всех. Он взялся за скальпель лишь тогда, когда перепроверил ещё раз бинты и тампоны в укладке, спирт и ещё кучу зелий. Одно, темнеющее синевой, для себя. И вдруг подумал и спросил Аннориона вслух: — Тебе нужно как-то восстанавливать силы? Здесь скоро не управимся. — Если не обожжете меня достаточно сильно, то нет. Надрезы Ари рассчитал относительно точно. Уже на первом Аннорион занес хищно светящиеся алым ладони над орком и отвел взгляд, изучая рисунок древесины у опорного столба. Выступившая на кромке вросшего доспеха кровь так и не перелилась через кожу. У рыцаря смерти слегка подрагивали пальцы, пока Аристард аккуратно освобождал тело от металла, и он как-то преувеличенно ровно дышал, глядя не на рану, а в точку над левым плечом Аристарда. — Все в порядке? — он спросил между делом, когда десяток минут спустя смог отделить еще одну металлическую пластину и добрался наконец до распоротой брюшины. — Кровью пахнет, — Рион ответил чуть заторможенно и улыбнулся. — Так сладко… И он резко тряхнул головой, торопливо пообещав. — Я держу себя в руках. Ну да. От нежити ничего другого ожидать было и нельзя. С пальцев соскочило простенькое заклинание диагностики, и Ари поморщился. Хватит ли воли Света, если вдруг мертвец решит, что с него достаточно? Что капля чужой крови стоит того, чтобы все здесь разнести. С другой стороны, он один, а Аристард далеко не последний из адептов Света. Держит он… Видно же, что нет. — Аннорион. — М? — Говори со мной. — Я в порядке, рыцарь-капеллан, — он отозвался равнодушно. — У меня… Большой запас терпения. Очень-очень большой. Окровавленные пластины слетели на пол. Аристард зачистил и стянул аккуратными стежками порванную кожу на бедре, вспорол едва стянувшуюся брюшину и едва не застонал. Работы здесь было на добрых полчаса, а то и больше. Аннорион мельком глянул вниз, дернул углом рта и вдруг ухмыльнулся. — Но безусловно я могу вас чем-нибудь развлечь, капеллан.