Sanbenito

Аристард задумался. В свое время он видел достаточно крови и раны куда хуже, так что в действиях его не было ни азарта, ни спешки, которые порой проскальзывали у юнцов, которых впервые допустили к пациенту. — Расскажи о себе, — ответил он, принимая из рук Аннориона инструмент, решив пока умолчать о недавнем наблюдении. — Это вряд ли вас развлечет, рыцарь-капеллан, — тот улыбнулся одними уголками губ. Все так же старательно не смотрел на раскрытое нутро орка, которое по одному покидали осколки. Аристард не слишком хорош был в тонкой работе магией, а потому предпочитал по-старинке: руками и скальпелем. — Мне интересно. Ари не настаивал, но счел нужным обозначить интерес. Лицо Аннориона не примелькалось ему. Может, был из позднего набора рекрутов. Но ведь тренировку давно доработали, научив работе более аккуратной, чем бросать вспышки света в чурбан. Он протянул руку, успев открыть рот, но просьбу так и не озвучил — рыцарь смерти уже отдал иглу со вдетой нитью. — Откуда ты знаешь, что делать дальше? Аристард отвел взгляд от распростертого тела, остановился на Аннорионе, который не дышал вовсе. С его лица исчезли краски, глубже стали тени под веками, губы тронула синева. Только глаза горели по-прежнему ярко. — Логика, — ответил он, склонив голову на бок. Взгляд выдержал, хоть и явно искал отвращение в лице Аристарда. — Логика, — эхом повторил Ари. — Те, кто не держал Свет в руках, часто думает, что все лечится только им. Рыцарь смерти скривил губы и отвел руку, отводя в сторону челку. Его пальцы скользнули от рассеченной брови, обрисовав неровную дорожку от глубокого шрама. Удар чудом не задел глаз. — Иногда слишком поздно. Или слишком сложно. Или не хватает сил. Или веры. Аристард вновь вернулся к работе, покачав головой. Он счел за лучшее не задавать больше вопросов. Своенравные обычно рассказывают сами. Спрашивай их или нет… Все без толку. Они провели в тишине добрый десяток минут, после Аннорион вновь разомкнул губы. — Вы поняли сейчас? — Раньше, — отозвался ему Ари со странным спокойствием. — И что меня выдало? — Подумай сам. В выражении лица Риона мелькнул интерес. — Это из-за того, что я сказал об Ордене? — Нет. — Неприязнь к оркам? — Нет. Он явно отвлекся, перестал принюхиваться, даже пальцы над раной почти перестали дрожать. — Разбираетесь в некромантии, рыцарь-капеллан? — Что ты имеешь ввиду? — теперь отвлекся и Аристард. Впрочем, иглой он орудовал ловко, мог себе позволить посмотреть в сторону. Лишь придержал сияющую светом ладонь над рассеченным животом, чувствуя, как вяло сталкиваются две силы: Аннорион не просто пользовался некромантией. То была укрощенная магия крови. Искры вновь разлетелись по телу, сканируя порванные сосуды и органы. — Вы же наверняка понимаете, как я использую силу. Ари медленно кивнул. — Первое, чему учат рекрутов — контроль. Вложишь чуть больше, и переломаешь кости. Органы срастутся в кашу, набухнут опухоли. Кровь можно испарить изнутри. Но нет. Не подкинь ты мысль, я бы не понял. — Тогда сдаюсь, — Аннорион улыбнулся расслабленно и пояснил: — Кровь обычно используют грубо, я внес некоторые… дополнения. Забавно, что они со светом работают почти по одному шаблону. Ари это забавным не находил, но все-таки кивнул и вернулся к плотным стежкам, замолчав. Работа кипела, больше не нужно было говорить, хотя вопросов стало только больше. Улыбающимся, мертвец казался почти мальчишкой. Наверняка оказался не в том время и не в том месте, но Ари упорно пытался вспомнить хоть кого-то с фамилией Кровавое Крыло. Может, он из закоулка Душегубов? Как же жаль, что слишком рано для таких вопросов. Аристард предпочитал прояснить все дела сразу, а не играть в угадайки. — Окажешь мне достойное сопротивление в спарринге, тогда расскажу. Он высказал вердикт вместе с последним стежком. Аннорион медленно убрал руки, хоть искра света зло куснула его за пальцы, но даже не поморщился. — А если проиграю? — Расскажешь мне, кто ты такой. Рыцарь смерти покинул лазарет первым. Аристард не следил, куда тот отправился: помогал Зуоджи отмыть инструменты и стол, потом, явно смягчившись, просил впредь звать и его, мол, без практики потеряет навык. Троллиха такую причину приняла с легкостью, напоследок пригласила выпить чаю. Настаивала на травах и, пока Аристард грел руки о грубую кружку, чувствуя, как от аромата перестают гудеть виски, рассказывала о том, о сем. — Что-то неладное тут, рыцарь, — на всеобщем она говорила с сильным акцентом. — Дрова на глазах тают. Чистую воду экономим. Это Ари знал и так. Взял привычку чуть что смотреть в отчеты. — При Враске лучше было. Если б только того камнями не завалило. — Метель ведь, обозы застряли, — сказал он. Зуоджи потупилась, поманила его к себе ближе, качнув пальцем и зашептала: — Обозы и раньше застревали. Пайки резали, но не до такой степени, что кому-то больше, кому-то совсем мало, а кто-то и вовсе без них остается. Тухлятину в общий котел никто не кидал. — Я проверю, — пообещал Аристард, и троллиха просияла. Прошла еще неделя. Метель то утихала, то поднималась снова, небо укрыли тяжелые облака, но для дракона и ее всадника ничего не изменилось. Теперь у него не было времени вовсе: днем и ночью дежурил, никак не протестуя. Так для него даже лучше, думал Аристард. Он собрал все записи, какие только нашел, и долгими вечерами сидел, изучая, сравнивал почерк, заносил в свиток особенно странные. Аннориону выдали минимум пять пайков, но зачем они мертвому? Тот подписывался размашисто, но аккуратно, порой будто дрожала рука, но подозрений не было. В гроссбухе было совсем немного записей времен Враска, хотя Ари узнал от Грашки, что тот командовал заставой с самой постройки. Орчиха теперь вечно вертелась у ратуши, порой интересуясь, на месте ли Грогак, но не оставляла тому ни прошения, ни записки. Среди личного состава было не лучше. Бойцы жаловались на пайки, на метель, прохудившиеся сапоги, порванные по шву штаны. Не хватало рук шаманов для того, чтобы вовремя очищать воду, дичь попряталась в редком подлеске, потом ушла севернее. В достатке была одна только рыба, и на нее тоже стали жаловаться. Ари чувствовал, как буквально все разваливается в руках, без конца пытался поговорить с воеводой, но тот все отмахивался: занят. Или улыбался, подкидывая Аристарду на проверку стопку докладных. Ари на его беду читал внимательно, а потому скоро пополнил список ошибок, который прятал в личном сундуке. Ему некому было здесь верить, кроме может быть той разведчицы, что умела аккуратно поставить на место мужчину любой массивности и размера клыков. И удивилась, когда Ари позвал ее к себе и попросил зачаровать замок так, чтобы тот не открывался без специальной отмычки. Закончив, она обернулась к Аристарду и позвала: — Рыцарь-капеллан, могу ли я обратиться к вам с личной просьбой? — Зависит от размера просьбы, — Ари кивнул в ответ, вертя в руках крошечный ключ, который, подумав, спрятал в тайный карман нижней рубахи. Кромси отошла, оперлась ладонями о столик с раскатанным пустым свитком, заведя те за спину. — Проверьте докладные на Риона, пожалуйста. Он не удивился, коротко кивнул в ответ и не попросил ни объяснений, ничего. Син’дорай должны держаться вместе: он вбивал это в головы юнцов, верил в это сам, спотыкаясь лишь на тех, кто обернулся нежитью. Но ведь и те были чьими-то дочерьми, сыновьями, родителями и сиблингами. Эта мысль не давала покоя, а потому Тео все чаще оставался в ратуше, помочь с отчетами и бесконечной вереницей приходов и расходов. Аннорион предпочитал небо над Дренором, и Аристард счел за лучшее ему не мешать. — Я бы и так проверил, — сказал он, когда Кромси почти переступила порог, и она по-лисьему улыбнулась в ответ. Наутро разведка вновь ушла в сторону Танаана. Утро выдалось морозным и ясным. Светило мелькало узким лучом, который падал Аристарду на нос. Вставать не хотелось: засиделся допоздна, слипались глаза и ныл висок, но настойчивый рев Грогака с другой половины ратуши бил по ушам. Орк не умел разговаривать тихо, то и дело срывался на рык. Ари не опускался до того, чтобы просить его снизить тон. Ему тоже не стоило показывать себя слабым. Он скоро оделся, накинул плащ и, прежде чем уйти проверять посты, заглянул к воеводе, побарабавнив костяшками пальцев по косяку. — У тебя дежурство в шесть, — чеканил Грогак, почти не глядя на стоящего перед ним мертвеца. — Сейчас без четверти восемь, — и перевел тяжелый взгляд на Ари, коротко кивнув в приветствии. — Потом. Сначала разберусь с этим. На столе возвышалась стопка бумаг, которые Аристард принес еще вечером, орк подмахивал их, почти не глядя, останавливался лишь на некоторых, что-то размашисто дописывая, и складывал в отдельную от общей кучи стопку. Такая работа была ему не по нраву. Об этом он говорил прямо, с тоской поглядывая на оставленный на стойке тяжелый топор. — Мне никто не сказал, что дежурство теперь в шесть. Я стоял на вышке вчера до полуночи. Пришел к восьми, как обычно. Аннорион отвечал негромко, но твердо. Брови его сошлись к переносице, не скрывая презрения, рука вновь взметнулась к груди, по рубахе скребнули пальцы. Он стоял боком, так что Аристард успел заметить очертания круглого кулона до того, как рыцарь уронил руку. — Обычно, — Грогак хмыкнул. — Обычно у нас припасы есть. Обычно у нас метели нет. Обычно, — он поднял наконец глаза, — мне плевать, кто и где стоял. В шесть должен быть — будь добр. И по всем этим вопросам дуй к паладину. Аннорион стиснул зубы до того, что под кожей заходили желваки, Аристард, почуяв назревающую бурю, двинулся глубже в комнату, встав чуть позади Риона. Почти захотел взять того за плечо, понимая, что что-то здесь не то. Мальчишка обернулся на него, прожег взглядом и раскрыл рот снова, но Ари перебил. — Что случилось? — Кто со мной менялся? — Аннорион спросил быстрее, метнувшись глазами от воеводы к капеллану. — Какая разница? — хмуро ответил ему Грогак, и снова Аристарду: — Проблема с личным составом. — Хочу знать, кто должен был стоять. — Никто. Вышки сократили, теперь стоим с шести и до шести по одному. — Но меня не предупредили. — Объява на доске висит. Вы сами должны проверять их. Кстати, распишись, — Грогак протянул смятый лист и огрызок карандаша. Аннорион помедлил, но карандаш взял. Аристард глянул на аккуратную ровную подпись и в голове щелкнуло, но уловить мысль он не успел. Рыцарь смерти снова раскрыл рот. — Что теперь? — он скривил губы, не скрывая уже ни капли скептицизма в голосе. Орк только ухмыльнулся в ответ. — Теперь у тебя выговор за опоздание и два дежурства вне очереди, — Грогак сунул бумагу в общую стопку и только теперь уставился на Аристарда. — Кстати, капеллан. Раз уж здесь, занеси-ка выговор в личное дело. И свяжись с интендантом на юго-западе. Пора кое-кого заменить.