Sanbenito

Чем лучше Аристард пытался упорядочить происходящее, тем больше проблем находил. Он разобрался наконец в разрозненных записях, стал вести новые практически начисто, не забыв отразить в отчете состояние, в котором лагерь перешел в его руки. То, что воевода приписал его, боевого лекаря со стажем, в интенданты, отметил тоже. Вот только прямо сейчас сделать ничего было нельзя. И Ари решил наблюдать. Он взял в привычку ужинать вместе со всеми, сидя у пылающего днем и ночью костра, хотя прежде предпочитал уединяться. Изучал клыкастые лица орков и троллей, и почти о каждом хотя бы строчку из досье, но помнил. Сильнее прочих выделялась шайка Грогака. Тем доставались лучшие припасы, лучшее снаряжение — Ари видел по бумагам — но орки пока еще стеснялись показывать, что находились на особом счету. Боялись разозлить его самого? По лагерю уже начали ходить шепотки, мол, между воеводой и интендантом черная кошка пробежала. Они не ругались друг с другом, но недовольство слишком хорошо читалось в лице Аристарда. Невольно он кривился как от зубной боли, стоило необходимости свести их для совместной работы, а Грогак, решив, что какой-то там эльф ничего ему пока противопоставить не сможет, все чаще отмахивался, как от надоедливой мухи. Что хуже, чаще и чаще спрашивал, нет ли проблем со вторым мертвецом. Тендассори вел себя тише воды и ниже травы. Просился вместо патрулей помогать разбирать склад. У него, в отличие от Аннориона, не было преимущества в виде здоровенной твари за спиной, к тому же Тео явно лучше понимал, когда стоит прикусить язык. Неожиданно, но в его компании работать было удобно. Аристард ценил стремление того к порядку, поддерживал разговор и пока еще ни разу не осадил мертвеца. Однажды даже спросил: — Ты был писцом? Тео оторвался от пары свитков, в одном из которых делал пометки, неловко улыбнулся и покачал головой. — Не поверите, рыцарь-капеллан. Я из Странников. — А, — Аристард помолчал, собираясь с мыслями, но Тендассори опередил. — Потому многое замечаю. Некоторые навыки не теряются просто так. В его голосе прозвучала легкая гордость, и даже если бы Ари хотел, то возразить бы не смог. Это благодаря Тео, он смог разобрать ведомости, а заодно подметил детали и понял: воровать припасы здесь начали чуть позже, чем появился Грогак. Вывод напрашивался однозначный, но действовать сейчас, пока они заперты среди скал, не стоило. Аристард не хотел бунта, но и игнорировать проблемы не мог. Аннорион приносил не самые приятные вести, пока совершал облет над равниной: уже несколько раз замечал сигнальные ракеты с другой стороны от скал. Попытки разобрать обрушившийся тоннель почти не двигались с места. Вести о том, что там снова рушится потолок, а с другой стороны будто бы кто-то перекатывает огромные валуны, заставили Аристарда поморщиться. Обвалом Грогак занимался сам и как-то излишне ретиво гонял любопытных. Туда его шайка обычно и отправлялась, работая в две смены. Порой Ари видел Грашку. Она с тоской смотрела в сторону провала в скалах, все еще надеясь вернуться в строй. Аристард предложил осмотреть ее и пришел к неутешительному выводу: как и с шрамом Кровавого Крыла, было слишком поздно. Он посоветовал орчихе уделять много времени разминкам, та честно то и дело сгибала и разгибала пальцы, хоть и кривила губы. Страшно, когда прежде полная жизнь превращается в бесконечную реабилитацию. Аристард хотел бы помочь, но мог только приставлять ее к делу, где требовался гибкий ум и быстрые глаза. К тому же, их обоих объединяла нелюбовь к Грогаку. Грашка обронила как-то: — При прошлом воеводе лучше было, — она отчего-то избегала называть его по имени, ткнула пальцем в книгу учета, указав на очередное расхождение, и поджала губы. — Грогак проверки склада вообще отменил. Верит своим якобы. А вы посмотрите что творится. Аристард подошел, чтобы бросить взгляд, отметил очередное списание в никуда и скупо покачал головой. Они сошлись с Тео. Тот теперь чуть чаще улыбался, охотно приветствовал Грашку, стоило им пройти мимо друг друга, но Ари все еще замечал странную тоску на его лице, стоило только кинуть взгляд на Аннориона. Лезть в чужие отношения не хотелось, но разбирало любопытство. Почему Кровавое Крыло с такой неприязнью отзывался о безобидном с виду Тео? Почему никогда не составлял компанию в перерывах? После первых сложных недель у Ари наконец-то стало оставаться время на себя. Он написал наконец сыну. Подумав, рассказал ему об Аннорионе и спросил совета, пускай даже знал, что ответ получит нескоро. Юным душам всегда хочется чувствовать себя важными, да и Ари правда верил, что строптивый Аэртан обратит внимание на то, что он сам упустил. О прочем старался не говорить. У Эрти теперь начнется совсем своя жизнь. Да, Аристард тосковал по спокойным вечерам дома, по разговорам, но давно уже смирился с тем, что не привяжет того к себе, впрочем и не хотел того. В Ордене достаточно было маменькиных сынков. Впрочем, передышки у него так и не случилось. К позднему вечеру одного из дней Грогак вызвал Аристарда к себе. На столе перед ним лежала стопка выписок из учетной книги. Орк не стал начинать издалека, толкнул ее кончиками пальцев, развернул так, чтобы Ари видел подписи и короткие строки «выдано» и «подпись». — Зачем мертвому припасы? — спросил он с явным недовольством и добавил: — Рапорт в южный гарнизон составлен? Аристард кивнул, не изменившись в лице, хотя надеялся, что поговорит с Аннорионом до того, как все станет слишком сложным. — Еще в тот день, когда ты приказал в первый раз. Орк покачал головой, устало цыкнув, растер лоб и посмотрел Ари в глаза. — Я не хочу возиться с мертвяком, — сказал он. — Избавься от него с первым же свежим обозом. — Без расследования? Аристард скрыл недовольство в голосе, но знал, что собственный взгляд говорит куда откровеннее. — Какое тебе нужно расследование, капеллан? Записи есть. Рапорты. Бесконечное число дежурств. Какая вообще разница? Мертвецы все одинаковые. — Он ведь чей-то сын. Как Дранош Саурфанг. Аристард сказал раньше, чем успел подумать. Грогак невнятно выругался. — Плеть всегда остается Плетью. Они порочны от второго своего рождения, — его голос прогромыхал в ратуше. — Тебе ли этого не понимать, паладин? Достаточно уже вторых шансов. — Дай мне разобраться. — Разобрался уже, — орк проворчал. Он знал, что Аристард так и будет стоять на своем, что работа вместе не будет легкой, и все-таки шел на уступки то и дело, балансируя на той тонкой грани, когда в Ари еще оставалась капля веры в его благоразумие. — Неужто веришь в разлагающуюся тушу? Чтобы быть паладином нужен особый склад характера. Это Аристард накрепко уяснил еще в юности. Решимость, несгибаемость и вера в свое право карать. Отчего-то хотелось верить, что что-то из этого Кровавое Крыло в себе сохранил даже после смерти. Но Грогаку ответил обтекаемо. — Я верю в правила. Правила предписывают провести обыск. Орк закатил глаза. Но добро он все-таки дал. Хотел было подрядить своих в помощь, но Аристард настоял на том, чтобы разобраться лично. Не то, чтобы он верил то, что если Аннорион виновен, то выложит ему все как на духу, но шанс был. Сомнения одолевали его, но чем задавать вопросы другим, стоило дать хотя бы один шанс оправдаться.<br /> К ночи разошелся мороз. Окна ратуши покрылись снежными узорами, из-за влаги в воздухе труднее было дышать, чем обычно. Аристард накинул тяжелый шерстяной плащ, но не стал брать фонарь, и, никого не предупредив, отправился к вышке. Он заранее посмотрел, куда отправили Кровавое Крыло, прихватил выписки из книги учета, аккуратно открепив страницы, и все думал, с чего стоит начать. Аннорион встретил его кивком. На вышке было темно, но Ари не жаловался на потерю зрения с возрастом. Завывал пробиравшийся под навес ветер, впереди до самого горизонта простирались тяжелые снежные тучи. — Не нравятся огоньки? — спросил Аристард. Кровавое Крыло пожал плечами и ответил суховато и устало. — Смысла нет. Но он предложил кружку чая, хоть для того и пришлось покопаться в общаке. И сам спросил, избавив Ари от блужданий вокруг и около: — На что жалобы на этот раз? Аристард зажег в ладоне огонек Света, такой, чтобы хватило взглянуть на выписки. Аннорион посмотрел едва ли мельком, но, как вчитался, удивление на его лице стало неподдельным. — Это не я, — возмутился он, и принялся копаться в рюкзаке. — Я докажу! На свет появился огрызок карандаша. Рион подтянул к себе ближайший лист, оставил подпись твердой рукой и ткнул им в лицо Аристарду. — Вот. Это не я расписывался. — Возможно, я тебе верю. Но здесь все подписи одинаковые. Скажешь, не брал ничего со складов? — Мне Тео приносил, — он пожал плечами. — Он на хорошем счету. А я просто старался лишний раз на глаза не попадаться. Спросите его, рыцарь-капеллан. Ни гонора, ни провокаций. Это подкупало, но переступить через себя Аристард не мог, хотя червячок сомнения уже грыз сердце, а разум бросался из крайности в крайности. Можно дать мальчишке сбежать, но тогда ничего не изменится. Орки найдут другую жертву, застава будет потеряна в ближайшем набеге. Это все будут уже не проблемы Аристарда, но… Он ведь здесь, чтобы все решить. — Тебя будут обыскивать, — сказал он наконец. — Я здесь, чтобы ты признался и облегчил себе жизнь хоть немного. — Я не виновен, — Аннорион ощерился по-звериному, наклонился к Аристарду, не заметив, что из-под ворота куртки выпал кулон. Ари опустил взгляд, отметив трещину в яшме вдоль неаккуратно вырезанного феникса. Рион глянул тоже, торопливо стиснул золотую цепочку и снова спрятал. — Это не контрабанда какая, — сказал он зло. — Это мое. Сестры. — Младшая? Злость обернулась угрюмостью. Аннорион не убрал руки, поглаживая поверхность кулона сквозь одежду, и почему-то ответил: — Старшая. Младшая меня знать не хочет. — Позволишь спросить? — Валяйте. — Почему не вернешься к старшей? — Пропала она, рыцарь-капеллан. Сразу после того, как Плеть напала. Его взгляд снова сделался жестоким. Будто стоит озвучить очевидное — умерла — и накинется. Но кажется, этот мертвец был из тех, кто лает чаще, чем действительно кусает. Аристард счел за лучшее промолчать и все-таки переступил через себя, потянувшись, чтобы осторожно сжать запястье Аннориона. Тот не отдернул руки, хотя удивился, но тоже чувство посетило и Ари. Теплый?.. — Ты… — он не стал продолжать, крепко зажмурился, возвращаясь к прежнему ходу мыслей. — Послушай, если тебе есть, что прятать, то у тебя есть минут пятнадцать, прежде чем орки займутся обыском лично. Я, — следующие слова дались с трудом, — верю тебе. Кровавое Крыло шумно вздохнул. Он аккуратно забрал руку, распахнул куртку, забираясь во внутренний карман, и вытащил хищно поблескивающую сферу с алым туманом внутри. Она была маленькой, по размеру ладони. Ее наискось рассекали две полосы, внутри которых цеплялись острыми крюками руны Плети. — Что это? — Аристард нахмурил брови. Находясь так близко, он ощущал исходящее от предмета зло: чистый ужас и страдание, заключенные в стекле. — Сфера Нер’зула. Рион помедлил, а после вложил артефакт в руки Аристарда. — Я прошу вас, сохраните ее. Она… Очень мне нужна. Я ничем не могу оправдаться сейчас, но, — его взгляд метнулся к скалам, туда, где дремала, вытянув крыло к основанию, дракониха. — Что мне сделать для вас, капеллан? — Что? — Ари отвлекся от переливающегося внутри тумана. Его передергивало изнутри, магия кусала пальцы, грозя вырваться потоком и уничтожить. — О чем ты? Аннорион вздохнул. — Нельзя, чтобы эта вещь попала к тем, кто не умеет обращаться с такими артефактами. Я клянусь, расскажу все, что хотите. Что угодно. Только не… Он едва успел ухватить Аристарда за запястье, стоило поднести огонек Света, чтобы лучше рассмотреть сферу, и Ари удивился тому, насколько крепкой была хватка. — У тебя должна быть очень хорошая причина для того, чтобы я не пытался подорвать это прямо сейчас. — Воронка на месте заставы и ближайшего пояса скал — достаточная причина? — Говори. И чем подробнее, тем лучше, — Аристард нахмурился, но артефакт торопливо убрал за пазуху, заодно поднялся, глядя вниз с вышки. С другого конца к ним уже шли орки. — Мне больше некому здесь даже пытаться верить, — Рион хмыкнул цинично. — Я знаю, что Кромси наверняка замолвила за меня словечко. Иначе с чего бы перестали кривить ро… лицо? Аристард кивнул. — Чем больше я смотрел в рапорты, тем больше видел. Что на тебя свалили, кроме подброшенной в котел тухлятины? — Несколько драк, лопнувшую подпругу, вылитое на поленницу ведро воды. Тоннель еще этот гребаный. Фласка любит спать на склоне, когда взлетаем, то камни вечно сыплются. Когда обвал случился, кто-то пустил слух по лагерю, будто это из-за меня. Да только я был среди тех, кто разбирал его в первые дни. Там взрыв был. Орки все равно взъелись. И капеллан, — Аннорион взглянул ему в глаза, — будьте осторожнее с Грогаком. Он затянул с разбором, мы всего троих достали. Прошлого воеводу, Грашку и еще одного. Грашка без рук осталась, остальные… — он махнул рукой. — И еще. Там копать метров 5 осталось или даже меньше. Со дня на день Железная Орда будет здесь. — Но почему ты не сказал никому? — А смысл? Я знаю, как это работает, капеллан. Пока нежить ненавидят, никто не будет разбираться прав ты или виноват в самом деле. Впрочем, при жизни было так же. Аристард хотел бы сказать, что можно было прийти к нему. Но сколько раз он в самом деле отмахивался, потому что точно так же не хотел докапываться до истины? Стыд обжег уши горячей вспышкой. Неужели Свет застилал глаза? Аннорион улыбнулся. — Придет обоз, и меня сошлют отсюда. Все будет удобно для всех. — Если я могу теперь могу чем-то помочь… — Спрячьте сферу, капеллан. Не будет ее — когда грянет буря, то не смогу помочь уже я.