Sanbenito

Лагерь пах иначе. Вместо дыма, сырости и прелой шерсти в нос забивался аромат жарящегося мяса и пряных трав. Аристард еще вчера распорядился, чтобы приправ выдали достаточно. Он видел, что орки устали, а с ними и тролли, и син’дорай, даже мертвые, а потому заодно дозволил, чтобы по центру лагеря вытащили череп забитого секача в знак маленькой, но победы. На лбу кто-то неаккуратно, но узнаваемо намалевал знак Орды, другие повязали на вбитые в землю копья полосы алой ткани. Немногочисленные тролли участвовали тоже. Зуоджи вывесила знамя Черного Копья, Аристард сам помог закрепить его. Портило все только дешевое пойло из запасов. Отдавало сразу кислятиной и мокрым сеном. Ари счел за лучшее не принюхиваться. Он предпочитал выдержанное даларанское вино, пил мелкими глотками и долго катал на языке. Это всегда возвращало его мысленно в дни юности, когда все, что нужно было делать — это следить, чтобы сестра не вляпалась в неприятности. Пить здесь, со всеми, ему не хотелось, потому Аристард первым вызвался быть среди вынужденных трезвенников. И половину утра строго следил за патрульными и дозорными. Зуоджи впрок наварила отрезвляющего отвара, противорвотного и общеукрепляющего. Помогал ей снова Аннорион, который между делом нашел время, чтобы улыбнуться Ари. Снова выглядел совсем мальчишкой, навевая мысли о сыне. Но то, что он сказал прошлым вечером, так и не выходило из головы Аристарда. Просто так все бросить и сбежать… Он не мог даже представить себе, чтобы прийти к подобному решению. Если кто-то не будет придерживаться правил, то что останется от системы? Анархия, подумал он. И не та, о которой мечтают юные горячие головы. Снова каждый будет решать только за себя, сила заменит закон, а приказы будут значить не больше, чем крик младенца для всех, кроме родной матери. Порядок расцветает из хаоса, но установить его из ничего, не то же самое, что возводить стену на готовом фундаменте. Всегда, всегда проще поддерживать уже готовое. Сначала откажется подчиняться один, за ним — другой, и лагерь превратится в случайно сбившуюся стаю, где каждый сам за себя. Ари видел уже такое, когда пал Луносвет. Ни короля, ни армии. Мужчин увели в далекое Запределье, женщины остались собирать камни, из трех кораблей со спасенными детьми вернулось лишь два. Он не хотел бы вернуться в те времена, и не хотел бы, чтобы все это повторилось здесь. Но пока все было тихо. Шкворчало мясо, на камни капал густой сок, в углях запекались овощи, а к бочке с элем приставили трезвенника. Драконьи кости занесло ночным снегопадом. Фласка пролежала без движения, под перепонки крыльев надуло снега снизу, припорошило ребра изнутри. И то ли Аристарду показалось, то ли свечение магического ядра стало слабее прежнего. Сферу он оставил надежно запертой в сундуке и несколько раз ходил проверять все ли на месте. Он не стал ждать, когда его позовут. Костер посреди лагеря давно разгорелся, бросая отсветы на старые знамена орочьих кланов. Огромный стяг повесили прямо на стену ратуши, Грогак стоял прямо перед ним и впервые за несколько недель выглядел действительно довольным. В голову невольно закралась мысль: а не был ли Ари к нему несправедлив, но стоило вспомнить о количестве найденных в учетной книге ошибок, и все сочувствие как рукой сняло. — Капеллан! — орк окликнул его. Пришлось вежливо кивнуть, но выдавливать дежурную улыбку не понадобилось. — Проследи, чтобы никто не нажрался в хлам. Аристард кивнул. Стоило спуститься из ратуши, как он попал в круговерть последней подготовки: кто-то уже катил бочки, кабанья туша радовала глаз золотистым боком, а на площадке очертили круг, в котором с гоготом боролись два орка, пытавшихся вытолкнуть друг друга за пределы. На доске объявлений нарисовали мишень, в которой уже торчало несколько ножей. Там нашелся Аннорион, ехидно улыбавшийся троллю. Ари остановился, чтобы прислушаться к задиристому говору. — Я могу с завязанными глазами попасть, — рыцарь смерти говорил спокойно, хотя во взгляде его прослеживалось жгучее любопытство. — На что играем? — его соперник отложил сегодня привычный лук, только дикая кошка вертелась у ног, выпрашивая внимания так, будто не отличалась от луносветских сестер ничем, кроме размера. — Рыся своего подержи, пока я его гладить буду. Тролль удивленно раскрыл рот, но кивнул. А дальше Аннориону завязали глаза. Взмах, другой, третий. Он кидал ножи расслабленно, хоть и долго целился перед этим. Впрочем, не удержался. Последний подбросил сначала вверх, поймал за кончик лезвие и отправил точно в центр мишени. Только потом стянул с глаз тряпицу и поцокал языком. — Ладно, первый неудачный. Троль фыркнул, хлопнув его по плечу. — Если бы мои стрелы были такими же неудачными, как твои броски, мон, я бы давно занял место Вол’Джина. Скоро притащили барабаны. Ровный гул заполнил лагерь, кто-то затянул песню. Предков не поминали, не звучали боевые гимны. С удивлением Аристард узнал Грашку. Ее низкий, с хрипотцой, голос пробивался через гул, восхваляя с надрывом павших героев. Она встала, подняв над головой кружку эля, ей стал вторить сначала один орк, потом другой, встал плечом к плечу распорядитель полетов, бережно обхватил Грашку трехпалой рукой поперек талии. Он легко дотянулся до ее кружки, толкнул боком свою так, что эль перелился через край и смешался. Присоединились не все, и Ари не понял почему. Его удивленный взгляд поймал Тендассори, который сегодня сторожил бочки и разливал алкоголь. Он подтянулся к уху Аристарда, шепнул: — Эту при Враске пели, — и покачал головой, метнув быстрый взгляд в сторону Аннориона. — Как бы беды не было. Ари не стал ничего обещать. Грашка закончила, вернулась на свое место, и праздник пошел своим чередом. Теперь посреди лагеря встал Грогак. Он залихватски свиснул, бросив в снег толстый канат и гаркнул: — Лок’тар! А ну покажите, чему научились! Бойцы мигом обступили его, расчистили площадку, затерли круг и нарисовали линию, отметив копьями с красными тряпками над навершиями ее границы. Грогак встал первым, ухватив одну половину каната, за его спиной быстро сгрудились улюлюкающие орки и пара троллей. Остальные встали напротив. Аристард огляделся: Аннорион остался в стороне, весело фыркнув «так будет нечестно», когда ему предложили поучаствовать. Глаз зацепился за толпу у бочек, и Ари нахмурился. Тендассори на месте не было — его заняла Грашка. — Ну-ка, воевода! Поберегись! — пьяноватый Хангар скинул рубаху, чаще забили барабаны. На пустую бочку прыгнул гоблин, радостно рявкнул, принимая ставки. Аристард пробился к нему и бросил с десяток медяков на Грогака просто из уважения. Он выбрался за линию толпы, предпочитая наблюдать издали. Кто-то махнул знаменем Орды, и бой начался. Сначала столкнулись взглядами, Грогак посерьезнел, но крякнул и уперся стопами в промерзшую землю. Канат рванул его вперед на пару шагов. — Налегай! Толпа сзади устояла, потянула прочь, и теперь проехался подошвами сапог уже Хангар под азартные крики. Кто-то столкнулся боками кружками с элем, рядом с Аристардом раздался звонкий свист, затопала подошедшая Зуоджи. Кто-то притащил щиты, и теперь воины отбивали ритм под выкрики. — Размажь его, Хангар! За деревянным столом, который вытащили из ратуши, уже стучали кружками с одобрительным рокотом. Усталый маг отправил короткое заклинание и по лагерю разнесся голос гоблина, который до того принимал ставки. — Грогак пошел в атаку! О, нет… Он просто решил почесать нос, пока удерживает соперников одной рукой! Ведет Хангар, ставки падают до трех к одному! Вы слышите? Трещит канат! Неужели нас ждет ничья? Кстати, у брата мамы моей пятиюродной прабабки можно закупиться канатами по выгодной цене! Дальше Аристард не слушал. Звуки врезались в уши, так что он присел в стороне, вновь растирая висок. Гоблин все скакал по бочке и его слова сливались в один надрывный визг, ровный грохот барабанов ускорился, добавляя ноты в общую какофонию. Рухнула бочка, брызнув каплями в костер. Пламя взметнулось выше, пытаясь облизать вечернее небо. И в суматохе он вдруг услышав яростный крик и звон сталкивающихся друг с другом клинков. Аристард обернулся на звук, его взгляд метнулся к казармам. Мгновенный ужас сжал горло ледяными когтями, и Ари сорвался с места, крикнув: — Грогак, останавливай! Он не знал, услышали ли его, и не стал проверять. Аннорион теснил Тео к частоколу, взмахивая руническим двуручником так, будто тот ничего не весил. Его лицо исказила ярость. Рыцарь смерти хватал воздух ртом, будто забыв, что ему не нужно дышать и без конца поднимал меч вновь и вновь, пытаясь найти брешь в защите. Только глянув на них, Аристард понял: Тендассори в разы сильнее него, но тот лишь защищался, ловя удары перекрестьем парных сабель. Вот только ужас, отразившийся во взгляде был неподдельным. Ни секунды на передышку. Аннорион рубил и рубил, позабыв о технике и о магии. Один лишь раз выбросил вперед свободную руку, защищаясь от обрушившегося на голову льда. Он легко выдернул ногу из ухвативших ее ледяных цепей, яростно выкрикнул: — Тварь! — и насел снова. С его кулака сорвалась удушливая темная волна, Рион скрючил пальцы, будто хватал за горло, но заклинание разбилось, отраженное клинком, на котором погасла сразу пара рун. — Рион… — перепуганный голос Тео отрезвил. Аристард оглянулся на ратушу: там остался клинок. Можно обойтись, но с проводником силы всегда было чуть проще. Он воззвал к Свету, пока бежал. Магия раскалила ладони, готовясь сорваться ослепляющей вспышкой в одного, и выжечь волной другого. Бушевала, грозя не оставить на нечисти живого места от ожогов. Вдали громыхнуло, сверху посыпались камни, и Ари отвлекся, глянув на то, как пошевелилась Фласка, и не придал значения. Не думая, он бросил печать. Та вспыхнула над головой Тендассори крылатой короной. Он охнул, выронив сабли, отшатнулся, закрываясь руками, но обрушившийся на голову двуручник не причинил ему вреда. — Остановись! — в голосе Аристарда зазвенела сталь, но Аннорион не слышал, раз за разом занося клинок. Наспех сплетенное заклинание сожрал вспыхнувший хищным алым щит. — Предатель! — он выкрикнул в ответ, указав на Тендассори, в скрюченных пальцах соткалась молния, которую он метнул нет, не в него, в Аристарда. Но он оттачивал реакцию годами, а потому заклинание разбилось о нестерпимо блеснувший Светом щит. Вторая вспышка прошила тело Аннориона, он болезненно крикнул, обратив наконец внимание на Ари, и тот не стал бросать вторую, оставив рвущуюся из пут силу покоиться в ладони. — Остановись! — грохнул он суровее. С лица рыцаря смерти исчезли все краски, оставив лишь запавшие глаза с глубокой синевой под веками, иссохли и потрескались губы. — Это все он! Тео! — Рион выкрикнул, цепляясь за Ари взглядом. — Вы мне верите? Вы мне верите?! Аристард не ответил. Он слышал топот за спиной. Мимо тяжело прошагал не успевший накинуть рубаху Грогак, за ним Хангар и еще половина лагеря. Их разделили крики ярости, тоскливый рев Фласки. Зрение сузилось, оставив в фокусе только яростный взгляд Риона. Он не сопротивлялся, когда кто-то забрал из рук меч, другой толкнул под колени и ухватил за шею, заставив низко наклониться, пока заламывал руки. Тендассори так и жался к частоколу, несмотря на то, что никто не обращал на него внимания. Почему? Грогак хлопнул его по плечу, пока отдавал короткие приказы. Приказал увести одного лишь Аннориона, распорядился внести очередные записи в личное дело. Если подумать, Тео в последние был нервным. Отводил взгляд, сбивался посреди фразы, когда говорил. Вызвался разливать эль. Не бил в ответ. Ари без конца кивал, что-то отвечал автоматически, но в голове вертелось одно: что там в казарме? Он поспешил внутрь, как только разделался с формальностями и отправил бойцов праздновать дальше. И койка Риона сразу же попалась на глаза. Сорванная пряжка с куртки, растерзанный рюкзак, из которого вывалили вещи прямо на пол. Аристард узнал меховую оторочку и потертую кожу с отпоротой инсигнией. И пустой мешочек. Ари тяжело оперся о бревенчатую стену, растер ноющие виски, пока голова работала будто гоблинский мек. Грогак не удивился, увидев Тео. Тео… Аристард поднял глаза. Тендассори замер у входа. На его поясе вновь тускло сияли сабли, металлическая пластина наруча была грубо сбита, оставив лишь следы чеканки, в которых все еще читался символ Черного Клинка. — Что ты здесь искал? — Я хотел спасти его. Жалкий лепет. Ари вспомнил: Тео указал на расхождения, Тео носил припасы, Тео оказывался рядом каждый раз, когда возникали проблемы. И снова Тео заговорил, хотя никто не просил его открывать рот. — Вы не понимаете, рыцарь-капеллан! Ему нужна помощь. Нужна моя защита! Только я могу это сделать. Какие-то сутки, и я верну его в Черный Клинок. Там помогут. — Что ты искал в его вещах? — Аристард повторил, и рыцарь смерти снова поник, будто короткая фраза разом лишила его духа. От отступил, исчезая за дверью так быстро, словно боялся, что Ари погонится за ним следом, соткав клинок прямо из Света. Но он лишь сел на собранную постель, перебрал и аккуратно сложил немногочисленные пожитки, понимая, что снова никто не будет ни в чем разбираться. Аннорион явно путешествовал налегке. В рюкзаке нашлась лишь пара рубах, аккуратно скатанных цилиндрами, аптечка, набор лечебных трав, войлок, глиняный кувшин без опознавательных знаков, открыв который Ари уловил знакомый запах. Таким маслом пользовался он сам, и еще сотни рекрутов, а после и посвященных рыцарей. Рион сказал, что давно не был в Луносвете, но… Аристарда охватило непривычное чувство. Тоска напополам с сомнением, жалостью и кротким смирением. Мертвец все еще цеплялся за прошлую жизнь, хоть теперь и шел наперекор всему, чему его учили. Аккуратно завязанный рюкзак вернулся в угол постели.