"Тени Дендро".

      Двери в третий зал прослушивания открылись с негромким, но торжественным щелчком. Аль-Хайтам вошел внутрь с тем же невозмутимым видом, с каким он обычно читал научные трактаты в тишине своего кабинета. В его руках не было ни единого листа бумаги, ни сценария, ни шпаргалки, ни заметок. Его способность к анализу и молниеносному запоминанию информации всегда была его главным инструментом, позволяя ему видеть структуру текста там, где другие видели лишь набор слов. Свет софитов ударил в глаза, но он даже не поморщился, лишь слегка сузил свои проницательные зеленые глаза, оценивая пространство сцены.       – Вы подготовили сцену аудиенции, номер сорок два? – раздался мягкий, но властный голос Нахиды из полумрака зрительного зала.       – Да, я готов приступить, – ответил Аль-Хайтам, и его голос, глубокий и размеренный, заполнил помещение, отражаясь от высоких сводов. Нахида, сидевшая за длинным столом рядом с сосредоточенной Дэхьей, едва заметно кивнула, ее изумрудные глаза блеснули любопытством.       Аль-Хайтам занял центр сцены, мгновенно преображаясь. Его плечи расправились, взгляд стал холодным и пронзительным, словно он действительно смотрел на подданных с высоты императорского трона. В этот момент из боковой кулисы вышел другой актер, одетый в темную, подчеркивающую мускулатуру одежду. Это был Сайно.        Аль-Хайтам на секунду замер, внутри него шевельнулось искреннее удивление, которое он, впрочем, не позволил проявить ни одной мышце лица. Он знал Сайно как партнера и жениха своего близкого друга Тигнари, но даже не подозревал, что тот работает в проектах Нахиды.       Сайно, в свою очередь, тоже на мгновение запнулся, увидев перед собой Аль-Хайтама. Его острый взгляд встретился со взглядом старого знакомого, и между ними проскочила искра узнавания, смешанная с профессиональным азартом. Однако, как истинный мастер своего дела, Сайно не подал виду. Он опустился на одно колено, его движения были резкими и четкими, как у настоящего воина, вернувшегося с кровавых полей сражений. Атмосфера в зале мгновенно накалилась, наполнившись предчувствием великих свершений и запахом воображаемого дорожного пепла.       – Мой император, – голос Сайно прозвучал хрипло, но твердо. – Границы расширены, враг повержен. Ваше знамя теперь реет над последним оплотом мятежников.       Аль-Хайтам медленно подошел к нему, каждый его шаг был исполнен тяжелой, властной грации. Он не торопился отвечать, заставляя «командира» и всех присутствующих прочувствовать вес этой победы. Его рука легла на воображаемую рукоять меча, а губы искривились в едва заметной, почти пугающей улыбке. Это был не просто триумф, это был расчетливый успех стратега, для которого люди были лишь фигурами на доске.       – Встань, мой верный воитель, – произнес Аль-Хайтам, и в его тоне слышалась сталь, прикрытая бархатом. – Твой отчет безупречен, как и твоя преданность. Но помни- удержать власть сложнее, чем захватить ее огнем и мечом. Что ты видел в глазах побежденных? Страх или искру грядущего бунта?       Сайно поднял голову, и его взгляд был полон мрачной решимости, идеально дополняющей образ легионера.       – Только осознание своей ничтожности перед вашим величием, сир, – ответил он, и в этом обмене репликами чувствовалась такая химия, будто они репетировали эти роли долгие месяцы.              Нахида, наблюдавшая за этим действом, затаила дыхание. Она подалась вперед, ее маленькие ладони сжались в кулачки от восторга. Это было именно то, что она искала, абсолютное спокойствие власти. Она видела, как Аль-Хайтам проживает каждую секунду в образе, как его рациональный ум превращает сухие строчки сценария в живую, дышащую историю.       – Посмотри на него, Дэхья, – прошептала Нахида, не отрывая взгляда от сцены. Каждое движение, каждый вдох - это истинный император.       Дэхья согласно кивнула, делая пометку в своем планшете. Она видела сотни кандидатов, но этот мужчина обладал аурой, которую невозможно было имитировать. Он не играл величие, он им являлся. В тишине зала их голоса звучали как приговор.       – А что насчет номера тридцать пять? – тихо спросила Дэхья, кивнув в сторону списка, где значилось имя Кавеха. – Этот блондин, который устроил шум в вестибюле. У него есть страсть, пусть и излишне хаотичная.       – Кавех... – Нахида хитро прищурилась, и в ее глазах заплясали огоньки гениальной задумки. – Да, он будет нашим архитектором. Тот, кто построит замок мечты для этого ледяного императора и станет его главным искушением. Его эмоциональность - идеальный контраст для Хайтама.       – Стоп! – громко объявила Нахида, прерывая сцену на самом пике. Аль-Хайтам и Сайно мгновенно вышли из образов и синхронно повернулись к режиссерскому столу. Напряжение, царившее на сцене, начало медленно рассеиваться, оставляя после себя лишь легкое гудение в воздухе. Сайно выдохнул, вытирая несуществующий пот со лба, и коротко кивнул Аль-Хайтаму, признавая его мастерство. Хайтам же просто вернул себе свое обычное выражение лица, словно только что не вершил судьбы народов, а лишь закрыл скучную книгу.       – Отбор на эти роли закончен, – Нахида поднялась со своего места и направилась к сцене. Ее шаги были легкими, почти невесомыми. Она подошла к самому краю помоста и подняла голову, глядя прямо в глаза Аль-Хайтаму. На ее лице сияла искренняя, теплая улыбка человека, который только что нашел недостающий фрагмент сложнейшей головоломки. Аль-Хайтам вскинул бровь, понимая по ее сияющему виду, что его спокойная жизнь подошла к концу.       – Вы — идеальный император, – торжественно произнесла она, и в ее голосе не было и тени сомнения.       – Рад слышать, что мои скромные способности пришлись вам по вкусу, – ответил Аль-Хайтам, хотя внутри него уже зашевелилось предчувствие грядущего хаоса.       – Однако я надеюсь, что рабочий процесс будет организован столь же четко, как и это прослушивание. Нахида лишь загадочно улыбнулась, а затем обернулась к помощникам.       – Найдите мне Кавеха, немедленно! Он утвержден на роль архитектора, – скомандовала она, и ее слова заставили Аль-Хайтама внутренне напрячься. Неужели то "недоразумение" из коридора?       В этот момент двери зала снова распахнулись, и внутрь буквально влетел Кавех. На его лице сияла широкая, почти детская улыбка, он явно услышал краем уха, что его утвердили. Он был готов расцеловать весь мир, его творческая натура ликовала, предчувствуя масштабный проект и возможность реализовать свои самые смелые идеи. Однако, когда его взгляд упал на фигуру, стоящую в центре сцены под светом софитов, его улыбка мгновенно погасла, сменившись выражением крайнего недоумения и ужаса.       – Вы?! – воскликнул он, вскидывая руку и беззастенчиво указывая пальцем прямо на Аль-Хайтама. – Что вы здесь делаете? Не говорите мне, что вы тоже прошли!       – Да, Кавех, познакомься со своим партнером, – Нахида с явным удовольствием наблюдала за этой сценой.       – Ты будешь играть гениального зодчего, которого император захватит в плен во время похода. Он прикажет тебе построить новый замок, который затмит все чудеса мира. Ваша химия - это то, на чем будет держаться весь фильм.       – Я не буду сниматься с ним! – резко выпалил Кавех, разворачиваясь на каблуках, намереваясь немедленно покинуть это проклятое место. – Это исключено! Я лучше буду сниматься в сериалах, чем проведу хоть один съемочный день рядом с этим человеком!       – Почему? – голос Аль-Хайтама прозвучал спокойно, но в нем еще отчетливо слышались властные нотки его персонажа-императора.       Этот тон заставил Кавеха остановиться как вкопанного. Он медленно обернулся, его щеки пылали от возмущения, а глаза, отливавшие красным, метали настоящие молнии. Он не мог поверить, что этот «ледяной столб» смеет задавать ему вопросы после того, как вел себя так высокомерно там, в вестибюле.       – Ты... ты самый черствый человек из всех, кого я встречал! – взорвался Кавех, активно жестикулируя. – Ты как ледяная статуя, ты абсолютно непробиваемый! У тебя нет ни капли сочувствия, ни грамма эмоций! Я вообще поражаюсь, как Нахида могла увидеть в тебе императора. Наверное, ты просто притворился статуей, а она приняла это за величие!       – Ты считаешь, что в роли императора ты бы справился лучше? – Спросил Аль-Хайтам и скрестил руки на груди, с интересом наблюдая за этим эмоциональным извержением.       – Да! – уверенно заявил Кавех, делая шаг вперед. – Настоящий правитель должен обладать добрым сердцем! Он должен сочувствовать своему народу, чувствовать их боль, гореть идеей процветания! А ты... ты по жизни, похоже, просто сухарь, который видит только цифры и логические схемы!       Сайно, стоявший в тени декораций, почувствовал, как воздух вокруг Аль-Хайтама словно стал тяжелее. Он знал, что его друг не любит пустых обвинений, но сейчас Хайтам выглядел на удивление расслабленным, хотя его плечи на мгновение и напряглись от резких слов оппонента. Аль-Хайтам позволил себе тяжелый, оценивающий вздох.       – В первую очередь, если бы ты хоть иногда читал исторические хроники вместо любовных романов, ты бы знал, что императоры - это жесткие прагматики, – произнес Аль-Хайтам ледяным тоном.       – Они сражались за власть и территории не с помощью «доброго сердца», а с помощью стратегии и стальной воли. Если бы правители прошлого были такими же эмоционально нестабильными, как ты, наши государства давно превратились бы в подобие того хаоса, который ты представляешь собой сейчас.       – Я — хаос?! – возмутился Кавех, едва не задыхаясь от негодования. – Да я самый талантливый и сердечный артист в этом городе! Мои работы признаны...       – Я не отрицаю, что ты «самый», – перебил его Аль-Хайтам, обрывая тираду на полуслове.       – Но ты — не император. И уж точно не тот, кто может судить о требованиях к этой роли. Нахида сделала свой выбор, и если ты не способен справиться со своими чувствами ради искусства, то, возможно, тебе действительно стоит поискать работу попроще.       Кавех замер, пораженный этой логической атакой. Его губы дрожали, но он не нашел, что ответить на столь методичное унижение его профессионализма. Аль-Хайтам же, посчитав разговор оконченным, повернулся к Нахиде.       – Если на сегодня формальности соблюдены, я бы хотел уйти, – произнес он, слегка склонив голову.       – Да, конечно, – Нахида едва сдерживала улыбку, глядя на эту искру между ними.       – Жду вас обоих завтра. Начнем в девять утра.       Аль-Хайтам сделал нечто совершенно неожиданное- он шагнул к Нахиде, взял ее маленькую руку и, как истинный кавалер из старинных хроник, нежно прикоснулся губами к тыльной стороне ее ладони. Это было сделано с такой безупречной грацией и достоинством, что даже Кавех на секунду замолчал, завороженный этим жестом. Затем Аль-Хайтам резко выпрямился и размеренным, уверенным шагом вышел из зала, не удостоив блондина даже прощальным взглядом.       – Ну, это просто воплощение грации и абсолютной власти, – восхищенно выдохнула Нахида, глядя ему вслед.       Кавех только фыркнул, пытаясь вернуть себе самообладание, хотя его сердце все еще бешено колотилось от злости и странного, неопознанного волнения.       – Ну, мы еще посмотрим, кто здесь лучший актер, – бросил он через плечо, поправляя сумку.       – Я буду завтра. И я докажу, что искусство сильнее холодной логики! Он вылетел из зала, громко хлопнув дверью, оставляя Нахиду и Сайно в тишине. Нахида звонко рассмеялась, ее смех колокольчиком рассыпался по пустому помещению.       – Нилу, можешь отпускать всех остальных претендентов, – крикнула она своей помощнице.       – На сегодня всё. Отдыхаем, потому что завтра... завтра начнется настоящая буря. Я предполагаю, что весь период съемок станет для нас величайшим испытанием на прочность.       Нилу, вошедшая в зал с папкой документов, удивленно вскинула брови, не понимая, что именно имела в виду режиссер. Она видела лишь двух повздоривших мужчин, но Нахида, обладавшая даром видеть суть вещей, уже знала- этот фильм станет легендой.