"Тени Дендро".

      Утреннее солнце едва коснулось горизонта, когда черный внедорожник Аль-Хайтама плавно затормозил у края съемочной площадки. Пыль, поднятая колесами, медленно оседала на сухую траву, создавая иллюзию тумана, сквозь который проступали очертания величественных декораций. Нахида не скупилась на бюджет- перед глазами актера раскинулись руины древнего поселения, окруженные искусственными насыпями и обгоревшими остовами укреплений. Воздух был пропитан запахом гари от дымовых шашек и свежего дерева, из которого плотники сооружали осадные орудия. Аль-Хайтам вышел из машины, поправив воротник легкого пальто, и окинул взглядом этот хаос, который вскоре должен был превратиться в эпическое полотно.       Мужчина направился вглубь лагеря, где уже вовсю кипела работа технического персонала. Его шаги были уверенными и размеренными, а лицо сохраняло то самое ледяное спокойствие, которое так впечатлило режиссера на кастинге. Он заметил небольшую группу людей, среди которых выделялась миниатюрная фигура Нахиды в ярком изумрудном плаще.       Рядом с ней стояла Нилу, оживленно жестикулируя, и Дэхья, которая проверяла состояние бутафорского оружия. Все они казались элементами сложного механизма, который только начинал свое движение в этот важный первый день съемок.       – Аль-Хайтам! – воскликнула Нахида, заметив его.       – Доброе утро. Площадка выглядит впечатляюще, – ответил он.       Нахида подошла ближе, ее глаза светились энергией, несмотря на ранний час и груз ответственности. Она быстро окинула Аль-Хайтама взглядом, оценивая его готовность к работе, и удовлетворенно кивнула своим мыслям. Хайтам заметил, что она выглядит немного обеспокоенной, что было нетипично для ее обычно уверенного образа. Она обернулась к загонам, где у коновязи переступали с ноги на ногу два мощных гнедых скакуна, чья шерсть лоснилась в первых лучах солнца.       – Хайтам, скажи, у тебя есть опыт верховой езды? – спросила она прямо.       – Да, я умею ездить на лошади, – спокойно подтвердил он.       Нахида заметно расслабилась, и на ее губах появилась благодарная улыбка, отразившая искреннее облегчение. Она объяснила, что специалист, отвечающий за подготовку животных, внезапно слег, а помощники боятся подходить к этим строптивым гигантам.       Аль-Хайтам, не дожидаясь лишних просьб, молча направился к стойлам, демонстрируя ту самую решительность, которую ждали от его персонажа. Он чувствовал, как внутри просыпаются старые навыки, усвоенные еще в те времена, когда мир казался проще и понятнее. Уздечка легла в руку привычно, как в детстве.       Он подошел к первому коню, который недовольно всхрапнул и попытался отстраниться, чувствуя чужака. Аль-Хайтам заговорил с ним низким, успокаивающим голосом, одновременно мягко поглаживая животное по теплой, бархатистой переносице. Его движения были лишены суеты и страха, что мгновенно передалось скакуну, который вскоре позволил надеть на себя уздечку. Затем Хайтам взял тяжелое кожаное седло, одним точным движением набросил его на спину коня и принялся затягивать подпруги, проверяя каждый узел с математической точностью.       – Потрясающе! – выдохнула Нилу, наблюдавшая за ним издалека.       – Навыки из детства, – бросил он, не оборачиваясь.       Закончив с первой лошадью, он перешел ко второй, действуя так же методично и уверенно, словно занимался этим каждое утро. Нахида и Дэхья подошли ближе, с нескрываемым восхищением наблюдая за тем, как быстро и профессионально он справляется с задачей. Для Хайтама это не было игрой — это была необходимая подготовка, логическое завершение процесса создания образа императора, который должен быть хозяином во всем. Он поправил стремена и обернулся к женщинам, вытирая руки платком.       – Нужно подогнать стремена под того, кто будет вторым седоком, – заметил он.       – Ты где научился обращаться с ними так ловко? – спросила Нахида.       – В детстве, у бабушки в деревне, – пояснил Аль-Хайтам, и в его голосе проскользнула редкая нотка ностальгии.       – У нашего соседа была небольшая ферма и несколько лошадей. Он был суров, но научил меня всему, что знал сам. Лошади не терпят лжи и неуверенности, они чувствуют твой настрой гораздо лучше, чем люди. Если ты спокоен и знаешь, что делаешь, они подчинятся тебе без лишних вопросов. В этот момент на площадке появился Кавех. Он выглядел так, будто только что сошел с обложки модного журнала, но его лицо выражало крайнюю степень недовольства и тревоги. Его светлые волосы были тщательно уложены, а яркий сценический костюм зодчего подчеркивал его стройную фигуру, однако во взгляде читался явный ужас. Кавех остановился в нескольких метрах от лошадей, подозрительно оглядывая животных, которые в его глазах выглядели как огромные, непредсказуемые монстры. Аль-Хайтам мельком взглянул на него и вернулся к проверке амуниции.       – У нас... у нас действительно запланированы сцены с лошадьми? – заикаясь, спросил Кавех.       – Именно так, – подтвердила Дэхья, скрестив руки на груди.       Дэхья начала объяснять план съемок- по сюжету император подавляет восстание и захватывает в плен главного архитектора повстанцев. Это был ключевой момент их первой встречи, полный напряжения и скрытой страсти, которая должна была стать основой их дальнейших взаимоотношений. После короткого, но жесткого диалога император должен был собственноручно поднять пленника и усадить его в свое седло, чтобы увезти в столицу как свой самый ценный трофей. Кавех слушал это, и его лицо медленно бледнело с каждой секундой.       – Что?! Я должен сесть на это чудовище?! – вскричал Кавех.       – Это не чудовище, а тренированный скакун, – холодно заметил Хайтам.       – Да они же брыкаются! – Кавех начал активно жестикулировать, едва не плача от возмущения.       – А если она испугается прожекторов? Если она сбросит нас обоих и переломает мне ребра? Нахида, это безумие! Я актер, а не каскадер! Я не подписывался на смертельные трюки в первый же день! Нет, нет и еще раз нет, я ни за что не приближусь к этой горе мышц и копыт! Аль-Хайтам вздохнул и сделал шаг навстречу блондину, нависая над ним своей мощной фигурой.       – Я буду крепко тебя держать, – произнес он ровным, почти гипнотическим голосом.       – Ты не упадешь, Кавех. Лошади чувствуют твою панику, поэтому просто перестань истерить и доверься моему опыту. Если ты будешь сидеть смирно, ничего не произойдет. Твоя боязнь иррациональна и мешает рабочему процессу, так что соберись и вспомни, что ты называл себя профессионалом вчера в зале прослушиваний. Кавех замер, задыхаясь от такой прямолинейности и наглости своего партнера по кадру.       – Довериться тебе?! Да я скорее доверюсь голодному тигру! – выпалил он.       Не дождавшись ответа, Кавех резко развернулся и бросился в сторону Сайно, который спокойно наблюдал за сценой, прислонившись к фургону с оборудованием. Хайтам лишь проводил его взглядом, в котором читалось нечто среднее между скукой и раздражением.             Нахида, однако, не собиралась менять планы из-за фобий одного актера и громко скомандовала начало подготовки к первому дублю. Она видела в этом конфликте именно ту искру, которая была необходима для достоверности сцены.       – Все по местам! – раздался ее звонкий голос. – Начинаем!       Съемки начались. Первые кадры диалога прошли на удивление гладко- Кавех, несмотря на свой страх, преобразился в кадре, демонстрируя гордость и отчаяние плененного гения. Его глаза сверкали от слез и ярости, когда он выплескивал свои обвинения в лицо императору. Аль-Хайтам же стоял непоколебимо, его взгляд был тяжелым и властным, идеально дополняя образ человека, привыкшего брать то, что ему принадлежит. Но наступил момент, когда нужно было перейти к физическому контакту и посадке на лошадь. Хайтам легко вскочил в седло, демонстрируя безупречную выправку и силу. Он направил коня к стоящему на коленях Кавеху, который по сценарию был связан по рукам. Когда император наклонился, чтобы подхватить пленника, Кавех вдруг дернулся, и его настоящая паника вырвалась наружу. Вместо того чтобы покорно позволить себя поднять, он начал брыкаться и извиваться в руках Хайтама, мешая ему выполнить маневр. Лошадь под Аль-Хайтамом почувствовала суету и начала тревожно переступать копытами, создавая реальную угрозу падения для обоих.       – Отпусти! Придурок, отпусти меня немедленно! – закричал Кавех, теряя самообладание.       – Кавех, прекрати, я сейчас тебя уроню! – прикрикнул Хайтам, пытаясь удержать его.       Паника Кавеха только усилилась, когда он увидел прямо перед своим носом раздувающиеся ноздри фыркающего животного. Он начал биться в руках Хайтама с удвоенной силой, совершенно забыв о камерах и сценарии. Аль-Хайтам понял, что если он сейчас не примет радикальные меры, дубль будет испорчен, а они оба могут оказаться под копытами. Его рациональный ум мгновенно просчитал варианты, и он выбрал самый эффективный, хоть и крайне неоднозначный способ.       Одним резким движением он перекинул Кавеха через круп лошади животом вниз. Кавех оказался в беспомощном положении, вися поперек седла прямо перед коленом Аль-Хайтама. Прежде чем блондин успел издать новый вопль возмущения, Хайтам коротко и звонко шлепнул его ладонью по ягодицам. Этот неожиданный жест подействовал как ушат ледяной воды: Кавех от шока мгновенно затих и замер, перестав сопротивляться. Хайтам, не теряя ни секунды, развернул коня и пустил его легкой рысцой прочь от камер, завершая сцену триумфального возвращения императора.       – Стоп! Снято! – закричала Нахида, едва сдерживая смех. На съемочной площадке воцарилась тишина, которая через мгновение взорвалась хохотом съемочной группы. Нилу и Дэхья буквально согнулись пополам, вытирая слезы, пораженные тем, как бесцеремонно Аль-Хайтам укротил своего строптивого партнера.       Сайно лишь покачал головой, пряча ухмылку, и направился к ним, чтобы помочь Кавеху спуститься. Когда блондин наконец оказался на земле, его лицо было пунцовым, а в глазах читалась такая смесь ярости и унижения, что казалось, он сейчас взорвется.       – Ты... ты варвар! Ты животное! – прошипел Кавех, едва обретя дар речи.       – Я спас дубль и твою шею, – спокойно ответил Хайтам, спешиваясь.       Он не удостоил Кавеха больше ни одним взглядом, сняв тяжелый сценический плащ и направившись к столику с напитками. Его движения были такими же уверенными, как и до инцидента, словно ничего из ряда вон выходящего не произошло. Кавех же, дрожа от негодования, подбежал к Сайно, ища поддержки и сочувствия, но наткнулся лишь на ироничный взгляд друга. Ему казалось, что весь мир издевается над его достоинством артиста и человека.       – Ты видел это?! Как он посмел со мной так обращаться! – возмущался Кавех.       – Может, ты ему просто понравился, – хмыкнул Сайно, отворачиваясь.       – Что?! – Кавех задохнулся от возмущения. – Сайно, это не смешно!       Он бросился вслед за Хайтамом к кофейному столику, намереваясь потребовать немедленных извинений за столь грубое нарушение личных границ. Аль-Хайтам стоял спиной к нему, неторопливо размешивая сахар в своей чашке, и его невозмутимость бесила Кавеха больше, чем сам шлепок. Блондин подлетел к нему, едва не расплескав свой кофе, и встал прямо перед ним, тяжело дыша и метая молнии своими янтарно-красными глазами.       – Ты не хочешь передо мной извиниться? – процедил Кавех сквозь зубы.       – За что именно я должен извиняться? – Хайтам поднял на него пустой взгляд.       – Ты считаешь, что не за что?! – голос Кавеха сорвался на крик.       – Эта твоя фамильярность... Как ты вообще посмел меня трогать, а тем более... ударить! Ты вел себя как настоящий деспот, как неандерталец! Ты унизил меня перед всей группой, и я требую, чтобы ты признал свою неправоту прямо сейчас, иначе я поставлю вопрос о твоем пребывании в проекте перед Нахидой!       Аль-Хайтам сделал небольшой шаг назад, чтобы брызги кофе из дрожащей чашки Кавеха не попали на его чистую рубашку.       – Я не считаю нужным извиняться за то, что предотвратил твою паническую атаку, – произнес он ледяным тоном.       – Мои действия были продиктованы исключительно заботой о технике безопасности. Я помог тебе преодолеть страх перед лошадьми самым быстрым и доступным для твоего текущего состояния способом. Если ты предпочитаешь истерики профессиональной работе, это твои проблемы, а не мои. Постарайся в следующий раз держать свои эмоции под контролем.       Сказав это, он развернулся и ушел в сторону своего трейлера, оставив Кавеха стоять с открытым ртом.       – Ну подожди... – злобно прошептал Кавех вслед уходящему мужчине. – Я тебе это еще припомню.