Бабочка моя

В столовой их дожидался все тот же Карыч, а вместе с ним, заняв два шатких побитых столика, сидели низенький мрачный мужчина, молодая девушка с ярким вечерним макияжем поутру и молодой парень, который то и дело пытался поймать взгляд девушки, смотревшей куда угодно, только не на него. Перед всеми были расставлены стаканы с чаем, и еще два стакана ждали Лосяша с Копатычем. А посреди стола расположилась тарелка еще теплых ленивых вареников со сметаной и сахаром, которыми уже, видимо, наелись все, кроме заспавшегося Лосяша. – Доброе утро, – торжественно улыбнулся им Карыч. – Присаживайтесь, пожалуйста. Ваш друг уже познакомился со всеми, теперь расскажу и вам. – Доброе утро, – ответил Лосяш, безуспешно пытаясь подавить зевок. – Прошу прощения, вам пришлось ждать меня. – Ничего-ничего, – помотал головой Карыч, а Копатыч достал для Лосяша тарелку и положил в нее вареников. «И с каких это пор он стал со мной так нянчиться?» – смущенно подумал Лосяш, но не стал останавливать Копатыча. Яркая девушка с интересом поглядела на них, после чего покосилась на молодого парня, которого прежде игнорировала, и тот, считав ее сигнал, тоже принялся накладывать вареники в ее тарелку. Она не стала их есть, только довольно кивнула и продолжила разглядывать приезжих. – Позвольте представить вам, – сказал Карыч, звуча, как ведущий конференции, объявляющий выступавшего. – Это Пин, – указал он на мрачного мужчину, – он механик и немного художник. Пин живет ближе всех к лесу. Это он первым увидел объект, падающим с неба и даже сумел сфотографировать его. Пин вежливо кивнул, все еще выглядя немного сурово, хотя и не слишком враждебно, а скорее слегка печально. – Вы сможете показать нам фото? – обрадованно спросил Лосяш, временно прекращая сметать вареники с тарелки и сосредотачивая взгляд на механике. – Снимок на фотоаппарате, – Пин достал из кармана своей «жилетки Вассермана» повидавшую виды «мыльницу». – Но сейчас тут батарейка кончился. Лосяш с интересом услышал немецкий акцент Пина, но не хотел показаться невежливым, и не стал спрашивать о происхождении механика. А вот разряженная батарейка его разочаровала. – Когда вы сможете сменить ее? – спросил он. – Вернусь домой и сменю, – ответил Пин со вздохом. – Зато сейчас он может рассказать об увиденном, – подбодрил их Карыч. Можно было подумать, он отвечал за ведение переговоров, и в его интересах было, чтобы приезжие выслушали местных. – И что же вы видели? – спросил Лосяш, пристально глядя на Пина, прячущего временно бесполезную камеру обратно во внутренний карман жилетки. – Я видеть свет, – стал жестикулировать Пин. – Много красный свет. А потом услышать гул, и над лесом пролетело что-то большое и сверкающее. А потом БАХ – оно упасть. – Вся деревня слышала грохот, – добавил Карыч, подняв указательный палец и внушительно глядя на Лосяша с Копатычем. – С деревьев взлетать тысячи птиц, – продолжил Пин. – С тех пор они больше не возвращаться в наш лес. Как будто боятся чего-то. – Да что птицы, – добавил Карыч. – Все животные с тех пор сами не свои. Слышали, как собаки вчера заходились? То шумят, то спят по несколько суток. Впрочем, и люди… – он вздохнул. – Что люди? – спросил Копатыч, немного обеспокоенно. – Ничего такого, – покачал головой Карыч. – Сказать трудно. Проще будет, если вы сами все увидите. Воцарилось молчание. Карыч выглядел немного печально, пусть и не совсем трагично. Не было похоже, чтобы произошло что-то по-настоящему плохое, но очевидно, он не хотел делиться всем, что знал. Лосяш сам не заметил, как, слушая их рассказ, успел разделаться с тарелкой вареников, и, увидев теперь, что Копатыч собирается положить ему еще, вовремя остановил его, схватив за запястье. Копатыч слегка дернулся, ощутив на себе холод чужой ладони, но, поняв, что Лосяш всего лишь пытается показать ему, что наелся, послушно опустил руку, а затем незаметно для остальных сгреб руки Лосяша в одну свою большую ладонь под столом, намереваясь отогреть их. Лосяш считал затею безнадежной, и ему становилось неловко от проявленного к нему внимания и доброты, но руки отнимать ему совсем не хотелось. Было что-то очень успокаивающее в том, чтобы тебя вот так оберегали от холода, и в то же время что-то волнующее в том, что никто, кроме них двоих, не видел их соединенных рук. Теперь у Лосяша были не только собственные секреты – в эту секунду они разделили общий секрет, сами не до конца понимая, что он означает и означает ли вообще хоть что-то. Карыч слегка откашлялся, поняв, что общее молчание затянулось. – Это Нюша, – представил он яркую девушку, и она выразительно кивнула с довольной улыбкой. – Это ее магазин находится тут, рядом. Но это не главное. Главное, что она сталкивалась с аномальными явлениями и раньше. – Что вы имеете ввиду? – спросил Лосяш, в то же время с удивлением обнаружив, что, вопреки ожиданиям, его пальцы и правда немного отогрелись, и непроизвольно сжимая руку Копатыча в ответ. – Это было в детстве, – Нюша драматично взмахнула ресницами. – Я тоже проснулась от яркого света, я не могла двигаться и только смотрела в окно, где от неведомого источника освещения на меня шел высокий темный силуэт. Я хотела закричать, но не могла. И потом… меня медленно подняло в воздух, как по волшебству. А дальше я ничего не помню. Проснулась я уже утром в своей постели. – Я ужасно извиняюсь, – тут же сказал Лосяш. – Но вы не думаете, милая, что вам все это приснилось? Он тут же понял, как снисходительно прозвучал, но уже ничего не мог с этим поделать. – Конечно думала, – чуть повысив голос ответила девушка. – Я же не дура. Сперва я решила, что все это сон, но, во-первых, окно оказалось открыто, хотя я точно помнила, что закрыла его на ночь. Горшок с цветком, стоявший на подоконнике, лежал на полу, а самое главное, – она вздохнула и слегка приподняла пушистый розовый свитер, показывая продолговатый шрам на боку. Парень, сидящий рядом с ней, с опаской поглядел на нее, а затем бросил предупреждающие ревнивые взгляды на всех присутствующих. – А вам случайно аппендикс не удаляли? – спросил Копатыч. – Аппендикс с другой стороны, – негромко поправил его Лосяш. – И как вы считаете, что произошло той ночью, если это был не сон? – он снова обратился к Нюше, правда не слишком веря ее словам. – Очевидно же, – развела руками Нюша. – Меня похитили, ставили на мне опыты, и потом стерли память. Я пыталась искать на теле следы вживленных маячков, и пока ничего не нашла. Но возможно, они слишком маленькие, чтобы их обнаружили, – торжественно завершила она. Лосяш уже собирался возразить, что окно мог открыть кто-то другой, а горшок с цветком, вероятно сдуло ветром, но Копатыч, угадав его намерение, слегка сжал изящные пальцы в своей ладони, давая понять, что лучше теперь говорить будет он. – Спасибо, что поделились вашей историей, – сказал он, не утверждая, что поверил девушке, но и не споря с ней, и, судя по ее удовлетворенному кивку, она приняла его слова вполне благосклонно. – А вы… – Лосяш повернулся к третьему человеку, который по-прежнему бросал взгляды на Нюшу и уже, кажется, забыл, зачем они собрались здесь. – Меня зовут Бараш, – тоскливо ответил он. – Извините, ничего не могу рассказать вам о падении НЛО или похищениях, но у меня к вам есть одна просьба. – Какая? – удивился Лосяш. – Если вы найдете то, что упало в лес, не увозите это с собой, – грустно ответил он. – И почему же? – Лосяш еще сильнее поднял брови, пристально разглядывая Бараша. – Вообще-то я собирался как минимум взять пробы на анализ, но, если объект окажется достаточно компактным, было бы упущением не увезти его для исследований в лаборатории. – Дело в том, что я вообще-то не местный, я приехал сюда, потому что хотел писать о здешней природе, – с легким меланхоличным вздохом сказал Бараш. – Так вы – писатель? – улыбнулся Копатыч. – Поэт, – все так же печально ответил юноша. – Но, прожив здесь целых полгода, я так и не смог написать ничего стоящего. Буквально ни страницы. До тех пор, пока не упал этот ваш «объект». Теперь ко мне наконец-то вернулось вдохновение, – последнее слово он произнес особенно одухотворенно, протягивая каждую гласную. – Сейчас каждый день могу писать, почти без перерыва. Такими темпами я скоро закончу сборник. Но, боюсь, если вы увезете с собой что бы там ни было, вдохновение снова покинет меня. Бараш говорил так, будто его должна покинуть возлюбленная. Лосяш невольно бросил взгляд на Нюшу, думая, что, возможно, у вдохновения Бараша могут найтись и иные причины. – Я не могу ничего обещать вам, – покачал головой Лосяш. – Мы ведь должны следовать определенным правилам. Я уважаю ваш труд, и все же считаю, что интересы науки превыше всего. – Мы постараемся сделать, что сможем, в рамках наших полномочий, – Копатыч выдал это не как заученную фразу, а так, словно он и правда хотел помочь. Он даже отпустил руки Лосяша, чтобы хлопнуть Бараша по плечу, от чего Лосяш, сам не ожидая этого, почувствовал себя на удивление одиноким. – Есть ли у вас еще какие-то сведения, которые вы хотели бы нам сообщить? – спросил их Лосяш. Все промолчали. – В таком случае, – он собрался уходить, но его остановил Карыч. – Постойте, – сказал он, не глядя на Лосяша с Копатычем. – Я только хотел сказать… Будьте осторожны. Он звучал предельно серьезно. Лосяш и Копатыч переглянулись. – О чем вы? – обеспокоенно спросил Лосяш. – Вы же собираетесь идти в лес, – сказал он, и его голос звучал тяжелее, чем раньше. – Имейте ввиду, что это уже не простой лес. С тех пор, как туда упало это нечто, животные покидают его, люди ведут себя странно. Даже деревья чуют опасность. Сам я не заходил туда уже давно, впрочем, как и многие другие. Они боятся. – Спасибо за предупреждение. Нам, пожалуй, пора, – ответил Лосяш, и по тому, как бодро он звучал, было ясно, что он не воспринял предупреждения всерьез. Он поднялся и, схватив Копатыча за рукав и потащив за собой, чуть не побежал к выходу – так ему не терпелось взяться за исследования аномалий. – Я предупредил вас, – крикнул Карыч им вслед, – а прислушиваться или нет, уже ваше дело. Копатыч с Лосяшем вернулись в номер, чтобы захватить вещи и надеть куртки. Зайдя в комнату, Лосяш сразу же заговорил, глядя Копатычу прямо в глаза. – Ну, что думаете, коллега? – Лосяша и правда интересовало его честное мнение. – Что думаю, – Копатыч слегка вздохнул. – Пока что ничего не думаю. Какая-то чертовщина тут точно творится, а вот что именно, со временем разберемся. История этого Пина звучала вполне правдоподобно. Да и шрам у девушки очень даже настоящий. – Жаль только, что фото-свидетельства нам пока не предоставили. Это могло бы подтвердить слова механика, – сказал Лосяш, поспешно застегивая куртку и натягивая шапку задом-наперед. – Ничего, он зарядит свою «мыльницу», и мы сможем сколько угодно на них смотреть, – ответил Копатыч. Он уже успел одеться сам и теперь потянулся поправить шапку на Лосяше. – Ну так идем? – немного смущенно спросил Лосяш, и не дожидаясь ответа, распахнул дверь и побежал по лестнице, как первоклассник. Копатыч засмеялся от его вида, и отправился вслед за ним. Погода оказалась безветренной, и даже редкие солнечные лучи пробивались сквозь серые облака, отражаясь от пышных сугробов и поднимая путникам настроение. Хотя лес был, казалось, в двух шагах, но, чтобы добраться до него пришлось пройти через ухабы. К лесу вело несколько тропинок, но и они сверху были покрыты слоем свежего снега. По лесу же передвигаться оказалось еще тяжелее, и очень скоро Лосяш, несмотря на весь свой энтузиазм, выбился из сил и остановился, чтобы передохнуть, облокотившись о дерево. От свежего морозного воздуха слегка онемевала кожа лица. Их окружала звенящая тишина, такая непривычная для городских жителей – было отчетливо слышно их дыхание и каждый шорох казался в несколько раз громе. В лесу пахло нетронутой природой – древесной корой, влажной землей и чем-то едва уловимым, но приятным, от сугробов, хрустевших под их шагами. – Что ж, – сказал Лосяш, переводя дыхание. – Пока я не вижу здесь никаких аномалий, о которых нас предупреждал Кар-Карыч. А отсутствие диких зверей нам даже на руку, если, конечно, они и правда покинули эти места. – Давай понесу твою сумку, – предложил Копатыч, видя, что его маленький коллега уже выдохся, в то время как сам он чувствовал себя достаточно бодро, будто вышел на обыкновенную прогулку по майскому лесу где-нибудь в средней полосе. – Спасибо, – вздохнул Лосяш, – я справлюсь. Ему не хотелось во всем принимать его помощь. Казалось, за эти дни он и так привык излишне полагаться на Копатыча по каждому мельчайшему поводу. Это происходило незаметно, и было вроде как даже приятно, только вот он боялся показаться окончательно беспомощным, а еще больше боялся слишком к этому привыкнуть. Хотя его мысли в первую очередь занимали предстоящие исследования, он не забывал, что едва они вернутся обратно, к цивилизации, Копатыча ждет неприятный сюрприз в виде правды о его новом друге. Если, конечно, он вообще считает Лосяша другом. Копатыч не стал настаивать на помощи, а только зашагал следом, поглядывая на деревья вокруг и снег под ногами, пока Лосяш уткнулся в карту, которую им выдали перед командировкой. – Пожалуй, стоило еще раз расспросить местных о примерном месте приземления объекта, – задумчиво сказал Лосяш. – Что, если тот, кто делал пометки на этой карте, записал что-нибудь неправильно. Если верить ей, мы должны были уже войти в приблизительную зону падения. Лосяш достал компас, намереваясь убедиться, что они не сбились с пути, но тот, вместо того, чтобы показывать на север, принялся без остановки вращать стрелкой то в одну, то в другую сторону. – Что это такое? – спросил Лосяш, словно сам у себя. – Аномалии, – пожал плечами Копатыч. – Не может быть, – Лосяш постучал по компасу, будто по зависшему компьютеру. – У вас с собой случайно нет больших и мощных магнитов? – он перевел взгляд на Копатыча. – Откуда ж у меня? – Копатыч удивленно почесал в затылке. – Это ты носишь с собой всякие научные приблуды. – Ничего не понимаю, – широко распахнув глаза, Лосяш спрятал компас обратно. – Сам же говорил – мы должны быть в зоне падения объекта, – Копатыч мягко хлопнул его по плечу. – Может, это он так влияет на твой прибор. – Феноменально, – Лосяш покачал головой и, забыв об усталости, зашагал вперед. Вскоре они увидели и другие странности – обгоревшие деревья и оттаявший снег. Так они поняли, что действительно приближаются к цели. Идти стало значительно легче, и Лосяш еле сдерживался, чтобы не побежать, понимая, что бег только отнимет у него силы, которые стоило бы потратить на работу. Увидев его, они сразу поняли, что нашли то, что нужно. Среди небольшой поляны, окруженной обугленными стволами и сухой истлевшей травой, находилось небольшое темное углубление, в котором лежало то, что на первый взгляд можно было принять за камень, размером с крупный арбуз. Но в то же время это не было похоже ни на один камень, что они видели прежде. Большая часть его поверхности была неровной, зернистой и изломанной, но на некоторых участках камень был гладким и блестящим, как ртуть, но блестели и переливались всевозможными цветами не только гладкие части, но весь объект целиком, и от взгляда на него начинала немного кружиться голова. – Да-а, – протянул Копатыч, – пристально глядя на их находку. – Я ведь и правда немного надеялся увидеть здесь летающую тарелку, после всех этих историй про похищения и странные явления. А это, выходит, просто метеорит. Ну что ж, хотя бы красивый, – он усмехнулся, обходя поляну по кругу и разглядывая золу на деревьях. – Не будем спешить с выводами, – ответил Лосяш, уже почти не обращая внимания на Копатыча. Он успел достать несколько измерительных приборов и большой блокнот, куда уже поспешно занес размеры камня и сведения о его внешнем виде. Лосяш сделал несколько фото на телефон, и принялся замерять электро-магнитное поле, температуру и уровень радиации. – Так-так-так, – он бормотал себе под нос, снова забыв об усталости, и даже машинально сняв шапку, когда голове стало жарко. – Ты что, хочешь отморозить уши? – спросил Копатыч, натягивая шапку обратно на Лосяша, но тот его уже не слышал. Поняв, что ученый занят делом и не собирается реагировать на его слова или действия, Копатыч еще раз осмотрел поляну. По большому счету, ему было нечего здесь делать, только наблюдать, но не мог же он отправить сюда Лосяша одного. Чтобы хоть чем-то занять себя, он взял у Лосяша инструмент, похожий на большой пинцет, и пакетик для сбора образцов и соскреб немного обгоревшей коры с дерева. Затем взял еще один пакетик и положил в него горстку земли. Он не был уверен, что это будет полезно, но хотел хоть немного помочь работе деятелей науки. Они провели некоторое время в тишине, если не считать возни и тихих бормотаний Лосяша, когда Копатыч вдруг услышал шорох, раздавшийся откуда-то сзади. Он был не громким, но подозрительным оставалось то, что звук шел не с поляны. – Кто здесь? – спросил он, достаточно тихо, чтобы не напугать Лосяша, но достаточно громко, чтобы звук разнесся по безмолвной округе. Ответом оказалась тишина. Решив, что ему почудилось, Копатыч отвернулся, и в тот же миг снова совершенно ясно услышал шорохи. – Лосяш, – сказал он, – я схожу, проверю кое-что. – Угу, – ответил Лосяш, соглашаясь сам не зная на что и продолжая говорить сам с собой. Он уже попытался поскрести объект, чтобы собрать пробу и с него, но это оказалось на удивление сложно – всего несколько пылинок с разноцветной шероховатой поверхности, упавших в пакетик для проб, стоили ему немалых усилий. Копатыч отошел в сторону шума, разглядывая каждое дерево и прислушиваясь к каждому колебанию воздуха, но даже дойдя до края обожженной области, так и не обнаружил ничего, представляющего интерес. Ему пришлось вернуться ни с чем, и он не был уверен, хорошо это или плохо. – Лосяш, – негромко сказал он, глядя, как ученый окружил загадочный камень измерительными приборами и разбросал всюду свои листочки с заметками, – тебе не кажется, что за нами кто-то следит? – Что? – переспросил Лосяш, но, похоже, вопрос все же достиг его сознания, прежде чем Копатыч успел повторить его. – Почему вы так решили? – Не знаю, просто предчувствие, – Копатыч задумчиво потер подбородок. – Слышал звуки, но не нашел никаких зверей или птиц. – Может, они просто убежали, – пожал плечами Лосяш, и неожиданно громко зевнул, прикрывая рот замерзшей ладонью. – Ты что, плохо спал? – спросил Копатыч, подходя к нему и присаживаясь рядом на корточки. – Спал, как убитый, – ответил Лосяш, подавляя еще один зевок. – Может, смена климата, – усмехнулся Копатыч. – Сейчас соберешь свои пробы, вернешься, и сможешь отоспаться. Если захочешь, могу уйти куда-нибудь, чтобы не беспокоить тебя. – Что вы, не стоит, – махнул рукой Лосяш. – Я вовсе не устал, – еще один предательский зевок ему сдержать не удалось. – Как знаешь, – улыбнулся Копатыч, глядя на то, как Лосяшу стало тяжело двигать пальцами от холода. – Позволишь? – спросил он, осторожно беря его левую руку в свою. – Что вы…? – Лосяш наконец поднял глаза от объекта. Копатыч поднес его покрасневшую на морозе ладонь к лицу и, слегка прикрыв глаза, осторожно выдохнул теплый воздух на застывшие пальцы. Лосяш не шевелился. Ему было тепло и приятно от ощущения чужого дыхания и от мысли, что кто-то совершенно бескорыстно так заботится о нем. Но он не был уверен, насколько уместны такие жесты. У него давно не было близких друзей, и с родней он общался нечасто, к тому же в их семье не было принято проявлять нежность. Иногда в детстве ему хотелось иметь старшего брата или сестру, чтобы они могли вот так оберегать его и помогать, а он мог проявлять свою заботу о них в ответ, но у него никого не было. Теперь ему казалось, что он нашел кого-то, кто готов стать ему чем-то вроде друга или брата, и все-таки он вспоминал, что они всего лишь коллеги, что знакомы они совсем недавно и что очень скоро, стоит появиться интернету, их едва зарождающаяся дружба может завершиться, притом не слишком приятным образом. Копатыч сделал еще несколько мягких длинных выдохов, отогревая его ладонь, и отпустил руку, едва заметно и, судя по всему, случайно коснувшись губами кончика указательного пальца. Лосяш почувствовал еще большее тепло, словно от кончика пальца к животу пришел поток энергии. Что-то внутри дрогнуло, и он слегка поежился от причудливого незнакомого ощущения. – Извини, – сказал Копатыч, видя его реакцию. – Неприятно? Больше не буду. – Нет, – тихо выдохнул Лосяш, – просто… неожиданно. Лосяш смотрел на него, чувствуя, как снова накатывает неведомо откуда взявшаяся сонливость, и Копатыч молча смотрел в ответ честными добрыми глазами, от чего у Лосяша зарождалось подозрение, что к старшим братьям люди чувствуют что-то совсем другое. Эта мысль в его голове не была оформлена в слова, она лишь пронеслась где-то в подсознании, заставив бледные щеки слегка покраснеть. Сам не понимая, что делает, Лосяш протянул Копатычу вторую замерзшую ладонь. Копатыч улыбнулся, беря ее и тоже поднося к губам. Теперь, он был осторожнее и держал пальцы Лосяша на расстоянии. Напоследок он сжал руку и тихо вздохнул, отпуская ее. – Может быть, хватит работы на сегодня? – предложил он. – Уже начинает темнеть, а мы даже не обедали. Ты еще успеешь сделать с камнем все, что пожелаешь, времени у нас много. – Ладно, – согласился Лосяш и снова зевнул, ощущая непривычную слабость в мышцах. – Давайте возвращаться. Как думаете, мы сможем забрать камень с собой? – Забрать с собой? – Копатыч слегка удивился, но больше не стал задавать вопросов, а только схватил камень, по виду весивший от силы килограмм двадцать, и попытался поднять его. Но ничего не вышло. Он приложил чуть больше силы, и снова ничего. Видя его затруднения, Лосяш подошел, чтобы помочь, но и вдвоем они не смогли не то что поднять камень, но даже сдвинуть его с места. – Из чего же он сделан, зараза? – выдохнул Копатыч, выпрямляя спину, отряхивая руки и качая головой. – Поди внутри и правда сидит целый марсианский флот, просто уменьшенный для удобства передвижения. Лосяш собирался что-то ответить, но внезапно ощутил неестественное головокружение и тяжесть в конечностях, от которых он чуть не свалился на землю. – Эй, ты чего? – встревоженно спросил Копатыч, поддерживая его за плечи. – Собрался уснуть прямо тут? – Я не знаю, – растерянно ответил Лосяш. – Просто слабость. – Это, наверное, от голода, – предположил Копатыч, доставая из кармана шоколадный батончик, разворачивая и суя в ладонь Лосяша. Тот наконец почувствовал себя немного устойчивей, осознал, что ему дали еду и запихнул в рот почти целую шоколадку. Он медленно прожевал ее и даже улыбнулся тому, каким вкусным показалось это угощение на голодный желудок, но на его сонное состояние еда не оказала никакого значимого эффекта, и в конце концов ему пришлось снова опереться на Копатыча. – Ты это, не теряй сознание, – сказал Копатыч, слегка тряся его за плечо. – Я не теряю, – ответил Лосяш, все еще с закрытыми глазами, сваливаясь на плечо Копатыча и начиная сопеть. Он и правда не терял сознания, он всего лишь заснул. Копатыч растерянно осмотрел его лицо – оно не выглядело болезненным, разве что раскрасневшимся от мороза. На щеке была крошка от шоколадки, которую он осторожно смахнул ладонью. Взгляд Копатыча наконец упал на объект их исследований. Он вспомнил, как местные предупреждали о странностях, случавшихся с животными и людьми. Неужели это была одна из них? Теперь камень волновал его не так сильно. Главное было – вернуть Лосяша обратно в гостиницу. Копатыч не раздумывал, а сразу подхватил его за ноги, взваливая себе на спину. Лосяш, все еще где-то на границе сна и бодрствования, инстинктивно обхватил его руками за шею и уронил голову ему на плечо. Копатычу пришлось взять их вещи в руки и, полностью нагруженным, отправиться в обратный путь. К счастью, Лосяш оказался совсем не тяжелым. По крайней мере первые метров пятьдесят. Едва Копатыч вернулся на территорию сугробов, идти стало значительно тяжелее. Лосяш время от времени шевелился и даже бормотал во сне что-то бессвязное, от чего его ровное дыхание ласково касалось шеи Копатыча, и он даже терчя лицом о плечо Копатыча, как кот, ластящийся к хозяйке. Небо потемнело удивительно быстро, и когда они вышли из леса, стали видны месяц и многочисленные звезды. – Вон он, твой пояс Ориона, – усмехнулся Копатыч, находя созвездие взглядом. Лосяш пробормотал что-то чуть громче, все еще не открывая глаз. – Что? – с мягкой улыбкой переспросил Копатыч, думая, что Лосяш все еще размышляет во сне о своих исследованиях. – Если узнаешь правду, не захочешь меня знать, – чуть более разборчиво пробормотал Лосяш. – Какую правду? – Копатыч повернул голову к устроившемуся на его плече ученому. Похоже, ему снилась вовсе не работа. – Ты станешь меня презирать, – жалобно отозвался Лосяш, отворачивая голову от Копатыча, но продолжая цепляться за его шею, прижимаясь к нему, как большая панда к крепкой ветке дерева. – Не правда, – Копатыч тихо прошептал в ответ прямо ему на ухо. – Я не знаю, что за странные мысли витают в твоей маленькой умной голове. Но знай, что не может быть ничего такого, за что я стал бы презирать тебя. Так что спи спокойно. И теперь Лосяш действительно окончательно уснул крепким тихим сном без тревожных болезненных сновидений.

♫ Кино – Спокойная ночь ♫