Бабочка моя

Копатыч окончательно проснулся, услышав стон. Он даже приподнял голову, чтобы поглядеть на залившееся краской лицо Лосяша. – Ты в порядке? – серьезно спросил он, все еще не до конца понимая, что происходит. – Я… да… – Лосяш тяжело дышал. Он не знал, стоит ли ему пытаться вырваться или потратить все силы на то, чтобы замереть. – А чего кричишь? – спросил Копатыч, приподнявшись на локте и снова касаясь груди Лосяша. На этот раз стон удалось сдержать, но по выражению лица Лосяша Копатыч должен был обо всем догадаться. Он слегка отстранился в легком замешательстве. – Мне просто… сон приснился, – признался Лосяш, мучаясь от непристойных желаний и надеясь одновременно на то, что Копатыч оставит его в одиночестве, и на то, что он снова прикоснется к нему. – Так ты не кричишь, а стонешь, – с облегчением выдохнул Копатыч, улыбаясь и осмеливаясь опять придвинуться ближе и даже прижаться лицом к его спине. – Я… не специально, – жалобно сказал Лосяш. Копатыч, похоже, решил дразнить его и снова провел рукой по груди, задевая соски. – А-ах, – Лосяш даже задергал ногами, выгнув спину назад. – Это не смешно, – сказал он, чувствуя, как за его спиной Копатыч весело улыбается. – Если касаться человеческих сосков, выделяются окситоцины. Это нормальная реакция у млекопитающих, нужная, чтобы самки чувствовали связь с младенцами, которых они кормят… А-ай, – на этот раз он и правда слегка вскрикнул, от того, что его играючи ущипнули за чувствительное место, выделяющее окситоцины. – Интересно, – прошептал Копатыч, приблизившись к его уху, – тогда, расскажи мне, маленький ученый, что выделяется, если коснуться вот здесь? И вот так просто, его рука опустилась вниз, освобождая до предела затвердевший пенис от трусов и легко, без стеснения, поглаживая его, будто любую другую часть тела. – Ты чего? – запаниковал Лосяш, догадываясь, что так сильно ему еще не доводилось краснеть. Копатыч послушно убрал руку. – Извини, просто дурачусь, – сказал он. – Но если позволишь… я мог бы помочь тебе. – Помочь? – Лосяш по-прежнему тяжело и прерывисто дышал и даже слегка извивался от возбуждения. – Я же тоже мужчина, я все понимаю, – просто объяснил Копатыч. – Чем ты сам будешь мучиться, давай облегчу тебе жизнь. Лосяш даже потерял дар речи. Такое отношение к действиям интимного характера он встречал впервые. Неужели у других мужчин принято вот так просто «помогать» друг другу? Или это к нему Копатыч решил проявить повышенное внимание? – Ну так что? – Копатыч бережно коснулся внутренней стороны его бедра, и Лосяш невольно прильнул к его теплой мягкой ладони, зажав ее между ног. – Только не осуждайте меня потом, – почти прохныкал он. – И не смейтесь! – Даже и не думал, – Копатыч наконец обхватил его член, слегка зажав в руке и водя большим пальцем по головке. – И пора бы тебе уже называть меня на «ты». – Да, – простонал Лосяш, то ли соглашаясь с его словами, то ли поддаваясь прикосновению. – Вот и славно, – Копатыч легко поцеловал его в шею, в ухо, в щеку, продолжая водить рукой по интимным местам. – Знаешь ли, на определенном уровне близости уже хочется, чтобы тебя не считали за чужого. Кстати, должен сказать… у тебя феноменально большой… – Хватит, – томно выдохнул Лосяш, откидывая голову назад, и Копатыч замер. – Извини, – сказал он, не понимая, в чем именно перешел черту, но послушно ожидая дальнейших указаний. – Нет, – Лосяш повернул к нему раскрасневшееся лицо со сведенными бровями. – Я имел ввиду… Хватит болтать! Он сам пошевелился и принялся двигать бедрами. Копатыч улыбнулся и, снова прильнув губами к его шее, усилил хватку. Стоны становились все менее контролируемыми, и Копатыч ощутил, как и его накрывает волна удовольствия от того, как в его руках бьется и извивается красивый, желанный и наконец-то отпустивший себя Лосяш. Сильное возбуждение не дало Лосяшу долго сдерживаться, да он и не сдерживался. Он ускорил свои движения бедрами, постанывая и забывая стеснение, как будто в этот миг он перестал быть собой, стал просто горящим телом. Закрыв глаза и еще сильнее выгнув спину, он ощутил накатившее лавиной высшее наслаждение, и, слегка замедляясь, с последними толчками закончил куда-то в массу одеял. Копатыч оторвался от его шеи. Он стал мягко гладить белые плечи и рассматривать следы, которые он оставил на тонкой коже. Теперь он опасался, что, возможно, зашел слишком далеко. Все же никто не просил его лезть с поцелуями. Лосяш свернулся калачиком, не глядя на Копатыча. Теперь, когда возбуждение схлынуло, он снова густо покраснел, понимая, что натворил и коря себя за несдержанность. Что теперь Копатыч будет думать о нем? – Ну что с тобой? – спросил Копатыч, проводя ладонью по его волосам. – Тебе было неприятно? – с опаской уточнил он. – Нет, что ты, – судя по голосу, Лосяш чуть не плакал. Он развернулся к Копатычу лицом и заставил себя посмотреть на него. По щеке действительно текла слеза, и Копатыч легко смахнул ее и нежно погладил тонкую покрасневшую скулу. – Ты волнуешься, что сделал что-то неправильное? – спросил Копатыч, пытаясь угадать его мысли. – Да… нет… не совсем… я не знаю, – растерянно ответил Лосяш, и был пойман в крепкое успокаивающее объятие. – Я боюсь, что теперь ты станешь хуже ко мне относиться. Копатыч отстранился и взял его лицо в свои ладони, напоминая Копатыча из его сна. – Послушай, Лосяшик, – вздохнул он. – Я не хочу, чтобы ты так думал. Не знаю, что ты вбил себе в голову, но перестань стесняться меня. Мы же уже условились, что мы друзья, разве нет? – Друзья, – слегка усмехнулся Лосяш, глядя на Копатыча шикроко распахнутыми глазами. – И часто вы вот так «помогаете» своим друзьям? – спросил он без иронии, потому что действительно хотел знать. – Нет, – коротко и серьезно ответил Копатыч, и наконец приблизился к его губам. Едва ли это можно было расценить, как помощь другу или намерение выпустить пар. Поцелуй был долгим, нежным и более живым, настоящим и искренним, чем тот, что Лосяш видел во сне. Когда Копатыч наконец отстранился, проводя языком по слегка опухшим губам маленького ученого, его лицо все еще оставалось задумчивым. Он уже точно не дурачился, он и правда имел это ввиду. Лосяш не понимал, как все стало так серьезно. Безусловно, ему нравилось, безусловно он хотел продолжения, но в мыслях был раздрай – что, если он поддастся этим чувствам, а потом вся их связь возьмет и разом оборвется? Сможет ли он выбраться из этого психологического кошмара? Продолжая усиленно думать, Лосяш придвинулся ближе, и только сейчас заметил, что их игры привели к тому, что Копатыч теперь тоже нуждался в руке помощи. Забывая о своих опасениях и слегка улыбаясь, Лосяш положил руку на его промежность. – В таком случае позволь и мне немного помочь тебе, – искренне сказал он. – Ты…, – пришла очередь Копатыча краснеть, хотя в то же время он улыбался, а его взгляд светился нежностью. – Ты не обязан, – сказал он, поглаживая растрепавшиеся волосы Лосяша. – Но я хочу, – тихо ответил Лосяш, стягивая с него трусы и бесцеремонно ощупывая пенис. Копатыч слегка расслабился и снова улыбнулся, как довольный кот. Лосяш принялся гладить его от основания до кончика, и подумал, что ему не должно так сильно нравиться ощупывать чужие гениталии. Но вдруг он остановился. Ему пришло в голову, что будет просто вернуть «услугу за услугу» будет не достаточно. Копатыч открыл глаза и все так же ласково посмотрел на него. – Знаешь, – Лосяш с удивлением обнаружил, что его голос звучит слегка игриво, чего прежде с ним, кажется, не случалось, – у древних греков был один способ… Это называется интеркруральным сексом. – Каким-каким? – засмеялся Копатыч, пока Лосяш слегка переворачивал его и обхватывал его член своими мягкими бедрами. – Интеркуральным… то есть межбедренным. Показывать было проще, чем рассказывать. Он плотно сжал ноги, потянул Копатыча к себе, давая ему перевернуться, почувствовал, как член между его бедрами твердеет еще сильнее, и понял, что делает все правильно. – Попробуй… – Лосяш не успел договорить, когда Копатыч уже все понял. Он слегка навалился на него, стараясь не причинить боли или неудобства, и принялся совершать движения тазом, скользя между бедер и тяжело дыша от удовольствия. Выделившаяся из головки смазка покрывала внутреннюю поверхность ног, немного помогая ему скользить, но Копатыч, видимо решил, что этого мало, поэтому облизал ладонь и провел ею по ногам Лосяша. Лосяш чувствовал, как и его промежности касается член, от чего снова начал непроизвольно постанывать. Копатыч снова приник к его шее, теперь уже с другой стороны. Похоже, он больше не беспокоился, какие следы может на ней оставить. Затем он опустился к груди, облизывая ее языком и размышляя о том, сколько окситоцинов можно получить из одного маленького Лосяша. Копатыч тоже принялся стонать, не стесняясь и не сдерживаясь, что было немного неожиданно, и все же так приятно. – Лосяш, – выдохнул он ему в плечо, и по Лосяшу будто прошло электричество от одного этого слова. Копатыч принялся двигаться энергичнее, и стоны обоих сделались громче. Это казалось весьма необычным способом согреться в холода, и все же самым правильным. Он обхватил Лосяша за бедра и крепко сжал его ягодицы руками, от чего Лосяш слегка вскрикнул, но тут же улыбнулся от удовольствия и продолжил стонать. Движения Копатыча сделались резче, еще немного, еще немного, еще немного… и он достиг наивысшей точки. Это было так легко и в то же время так ярко. Последние несколько рывков, и его тело обмякло, вплотную прижавшись к Лосяшу, который слегка расслабился, но все еще держал член между бедрами. Он чувствовал, как под ним образовалась лужица спермы и даже немного гордился собой. Не выпуская друг друга из объятий, они приводили дыхание в норму. Сердце каждого билось будто бы по всему телу. Лица покраснели, волосы растрепались, и постель осталась в полном беспорядке. – А эти твои древние греки, – усмехнулся Копатыч, поглаживая нежную кожу, которую только что крепко сжимал, – все-таки кое в чем разбирались, а? Лосяш не знал, говорил ли он всерьез, но эти слова показались ему такими забавными, что он откинулся на подушку и весело расхохотался. Копатыч тоже стал посмеиваться, он лег поудобнее, немного боком, но все еще прижимаясь к Лосяшу и даже не думая его отпускать. Они наслаждались тишиной, пока солнце поднималось за окном и проливало на них редкие теплые лучи. Стало действительно теплее. Конечо, этому нимало поспособствовали физические упражнения, но чем дольше они лежали, тем яснее становилось, что к ним наконец вернулось отопление. – Кажется, мы только что разрушили какое-то проклятие, – Копатыч достал руку из-под одеяла и потянулся к теплеющей батарее. – Знал бы, давно бы уже это сделал. Лосяш только фыркнул, и тут же был снова пойман обеими руками и вовлечен в нежный утренний поцелуй, медленный и тягучий, успокаивающий и уносящий далеко от всех земных проблем. – Рано или поздно придется встать, – вздохнул Копатыч, выныривая из глубокого поцелуя, но все еще касаясь губ Лосяша своими. Его дыхание при разговоре слегка щекотало Лосяшу лицо. – Не хочется, – неловко и, все еще немного стесняясь признаться в этом, прошептал он в ответ. – Не хочется, – подтвердил Копатыч, снова мягко целуя его. – Значит постельный режим, – просто заключил он, наконец отрываясь от лица Лосяша и перекладывая их обоих на бок, в ту же позу большой и маленькой ложки, в которой они провели уже вторую ночь. Сон накатил незаметно, а разбудил их свет из окна – такой яркий, что казалось, будто взорвалась звезда. Лосяш вскочил с кровати вместе с одеялом, прикрыл лицо рукой и, щурясь, подбежал к окну. – Что там такое? – Копатыч сонно подполз к краю и схватился за одеяло Лосяша. – Опять северное сияние? – Над лесом были вспышки, – встревоженно ответил Лосяш. Он перестал щуриться, потому что свет постепенно сходил на нет, переставал заливать весь окружающий пейзаж и теперь сходился в одну точку. – Что-то с нашим камешком? – Копатыч зевнул, поднялся и подошел к Лосяшу. – Надо проверить, – Лосяш не хотел терять время и принялся наспех влезать в одежду, обуваться и хватать все нужные вещи, про какие мог вспомнить. Копатыч посмотрел на него с минуту, видимо, размышляя над поспешным решением идти к объекту, и наконец, определившись, тоже быстро оделся, сложил в свою сумку остатки еды и термос и был готов следовать за ученым. Они выбежали из гостиницы, даже не заметив сидящего за столом и приветливо махавшего рукой Кар-карыча. На снегу уже была хорошо протоптанная тропинка, ведущая к лесу, и Лосяш почти не глядел под ноги, и все же шагал в нужном направлении. Свечение уже сошло на нет, во всяком случае над лесом ничего не было видно, но он до последнего надеялся, что, если там произошли какие-то новые любопытные аномалии, он успеет застать хотя бы их отголоски. Лосяш вбежал в не заснеженную зону, разметая пыль, а Копатыч замедлился, когда заметил под ногами следы больших ботинок, явно не принадлежавшие никому из них. Тем временем Лосяш уже забыл обо всех предосторожностях и, не надев перчаток или маски, подлетел к объекту. Камень сохранил свой прежний вид, только издавал больше свечения, но когда Лосяш попытался коснуться поверхности, его отбросило назад, будто он врезался в бетонную стену. – Ты как? Не поранился? – обеспокоенный Копатыч взял его за плечи и помог подняться. – Ничего, – Лосяш тяжело дышал. – Просто немного неожиданно. – Что произошло? – Копатыч пристально разглядывал Лосяша, все еще волнуясь, что тот мог удариться. – Перед ним, кажется, что-то вроде… защитного поля. Объект выглядел достаточно невинно, и все же не оставалось сомнений, что его окружил невидимый барьер. Убедившись, что Лосяш действительно отделался легким испугом, Копатыч отпустил его и сам осторожно приблизился к камню. Он делал шаг за шагом, протянув руки перед собой. Можно было подумать, что он собирается подружиться с темпераментной лошадью, и, не желая напугать ее, ведет себя спокойно, но уверенно. – Что ты делаешь? – немного удивился Лосяш. – Хочу показать ему, что мы не опасны, – Копатыч подошел почти вплотную и вот-вот должен был достичь барьера. – Ему? – Лосяш продолжал стоять поодаль и не понимал, стоит ли вмешиваться в эти странные действия. – Это же камень… – И все же ты мог его напугать, – Копатыч медленно преодолел защиту и положил ладонь на поверхность метеорита. – Как ты это сделал? – Лосяш медленно, но нетерпеливо подошел поближе, чтобы взглянуть. – Все хорошо, – Копатыч слегка поглаживал камень. – Мы не причиним вреда. Лосяш рассмеялся бы, но метод Копатыча все же работал. Он посмотрел на ладони, плавно водящие по поверхности объекта, вспомнил, как эти же ладони совсем недавно касались его тела, и натянул шапку пониже, чтобы прикрыть порозовевшие от смущения уши. Сейчас было не время думать об этом. Лосяш присел рядом и, стремясь двигаться как можно медленнее, тоже потянулся к камню. На этот раз объект поддался, и никакой защиты вокруг него не появилось – Лосяш смог положить свою руку рядом с рукой Копатыча. – Я думаю, кто-то, кроме нас, пытался что-то сделать с ним, – Копатыч говорил тихо, словно старался не разбудить только что заснувшего младенца. – По пути сюда я видел чужие следы. Раньше я слышал, как будто кругом кто-то ходит. И к тому же эта вспышка… может быть, камень умеет обороняться. А теперь, когда пришли мы, он сперва решил, что вернулись те, другие. – Какие другие? – Лосяш глядел на Копатыча круглыми глазами и продолжал держать ладонь на камне. – Я не знаю, – пожал плечами Копатыч и отнял руку от объекта. – Мало ли кто… правительство, корпорации, иностранные шпионы, да просто охотники за НЛО. – Похоже на правду, – Лосяш кивнул. – Только я бы не стал говорить о нашем объекте, как о живом разумном существе. – А почему бы нет? Пусть он не похож на животных земли, это еще ничего не значит. – Да, но чтобы утверждать нечто столь удивительное, нужно иметь существенные доказательства. Защитный барьер мог выставить кто-то другой, да в конце концов я мог сам споткнуться… – Ты знаешь, что ты не просто споткнулся, – многозначительно посмотрел на него Копатыч. – Да, знаю, – выдохнул Лосяш. – Просто давай не будем… – Делать поспешных выводов, – закончил за него Копатыч. – Помню, Лосяшик, помню. Он приобнял его за плечи, пытаясь показать, что не желает больше спорить, и Лосяш едва заметно улыбнулся и тоже осторожно убрал руку с камня. – Что думаешь делать теперь? – спросил Копатыч. – Заново сниму показатели, вдруг что-то поменялось, – пожал плечами Лосяш. – Как вернемся, спросим у местных, кто еще может ходить по этим лесам, – сказал Копатыч. Лосяш кивнул ему и достал несколько измерительных приборов из сумки. – Жаль только, что телефон сел. Могли бы сфотографировать эти следы, что ты заметил по пути сюда, – сказал Лосяш. – Ты куда? – удивился он, видя, что Копатыч уходит. – Сфотографирую следы, – ответил тот, показывая ему свой телефон с подключенным к нему внешним аккумулятором. – Надо же, – усмехнулся Лосяш. – Феноменальная запасливость. Копатыч вернулся скоро и показал Лосяшу фотографии, на что тот кивнул и принялся записывать показания с приборов. – Камень стал еще активнее, чем раньше, – сказал он. – Как будто на него и правда что-то подействовало. Закончив делать записи, он вернул вещи в сумку. – Идем обратно, – решил Копатыч. – Поедим, перекинемся парой слов с Карычем. Наверняка в гостинице уже стало теплее. Лосяш согласно кивнул и поднял вещи с пола. Ему действительно хотелось вернуться в тепло, но в то же время возвращение тепла, вероятно, означало, что этой ночью их кровати снова придется раздвинуть. Пребывая в слегка печальных мыслях, он не замечал ни хруста снега под ногами, ни блестящей алмазной крошки на ветвях, ни даже размеренного дыхания Копатыча позади. – Ты как? – Копатыч приблизился и взял его за руку, пристально глядя ему в лицо. Лосяш кивнул и вежливо улыбнулся, но не ответил. Увидев, что ученый не в духе, Копатыч решил больше не спрашивать, но и руку не отпустил, а только сжал сильнее, как бы давая понять, что, если что, он все еще рядом. Руки пришлось отпустить, когда они приблизились к гостинице – оба понимали, что даже если себя они могут убедить в том, что их близость – это всего лишь крепкая дружба, то со стороны это выглядит совершенно не так. Карыч сидел за своим столиком и перебирал какие-то старые бумаги, а рядом Пин пил чай. Освещение вернулось, и гостиница успела наполниться теплом от заработавших батарей. Когда Копатыч с Лосяшем вошли, вопреки обыкновению, никто не кинулся радушно встречать их, все остались на местах и только вежливо кивнули. – День добрый, – сказал Копатыч, подходя к столу. – Ну как, все починили? – Само заработаль, – Пин не глядел на него, только отпивал свой крепкий чай. – Вот и славно, – улыбнулся Копатыч. – Пин, – обратился к нему Лосяш. – Прошу прощения, а что насчет тех фотографий? – А… – Пин махнул рукой и залпом допил свой чай. – Забудьте. Все потерялся. – Что значит потерялся? – обеспокоенно спросил Лосяш. – Вы же говорили, что принесете камеру… – Нет больше камеры, – мрачно ответил он, после чего, не попрощавшись, накинул куртку и вышел из гостиницы. – Что это с ним? – Копатыч поглядел на Карыча, но тот тоже пребывал в каком-то странном настроении. – Ничего, ничего, – сказал тот. – Вам еще что-то нужно? – спросил он без своей обычной вежливой улыбки. – Нет, кажется, ничего, – Лосяш ощутил, как внутри все холодеет. Они что, услышали их с Копатычем утром. Кажется, они и правда немного шумели. Что же теперь будет? Карыч кивнул, глядя на них без неприязни, и немного рассеивая опасения Лосяша. Они собрались уходить, но он снова окликнул их. – Погодите, – он вздохнул. – Я знаю, что вы заняты здесь важной работой, – сказал он, сдержанно и серьезно, – но я хотел бы дать вам совет – лучше уезжайте. – Что? Почему? – Копатыч шагнул в его сторону, слегка нахмурился и будто приготовился защищаться от нападок. – Не могу сказать, – покачал головой Карыч. – Так будет лучше для всех. – Что такого вы знаете, чего не знаем мы? – Лосяш не выдерживал неизвестности. – Лучше не думайте об этом, – сказал Карыч, не враждебно, но по-прежнему крайне серьезно. – Вы же уже собрали какие-то данные. Почему бы не уехать сейчас? – Мы сами решим, когда уехать, – спокойно ответил Копатыч, подталкивая Лосяша в сторону магазина. – Идем купим чего-нибудь, – сказал он, и Лосяш послушно последовал за ним, растерянно думая, что могло пойти не так. Не похоже, чтобы Карыч презирал их или смотрел свысока, скорее всего эта перемена в нем связана не с ними лично. Неужели что-то произошло, пока их не было? – Добрый день! – поприветствовал Копатыч симпатичную девушку за прилавком. – Здрасьте, – улыбнулась им Нюша, отрываясь от розового телефона-раскладушки с брелком-ягодой, каких Лосяш не видел со времен школы. По крайней мере она не казалась излишне задумчивой или напряженной. Копатыч сразу попросил ее достать им с полок несколько видов печенья, чайных пакетиков и лапши быстрого приготовления. – Вы не против, если мы пока оставим у себя вашу плитку? – спросил он. – Очень уж удобно. – Конечно-конечно, – ответила она. – Мне пока не нужна, у меня запасная есть. Нюша сложила их покупки в пакет, и Копатыч быстро рассчитался. – Наконец-то тепло вернули, – сказала Нюша, отсчитывая сдачу. – Я думала, копыта отброшу от такого мороза. Да еще и обогреватель не включишь, вообще уже. – Да уж, и нам пришлось помучиться, – усмехнулся Копатыч и Лосяш не сдержался от того, чтобы перевести на него удивленный взгляд. Это что он назвал мучениями? – Видимо, кто-то "сверху" пришел, так они перепугались и сразу все починили. – Сверху? – удивился Копатыч. – Да-да, – Нюша почуяла возможность рассказать им что-то вроде сплетни и весело облокотилась на прилавок, звеня сережками-кольцами. – Приходили тут два высоких человека. Такие серьезные, в костюмах, сразу видно, не последние люди. Видать, кто-то в администрацию района пожаловался на наши аномалии, а то и повыше, вот и разбираются. – Вы не знаете, – весь в волнении заговорил Лосяш. – А они не ходили в лес? Нюша окинула его слегка снисходительным взглядом, но все же ответила вполне дружелюбно. – Ходили, я из окошка их видела, – она указала на небольшое зарешеченное окно магазина. – Надо же им было проверить, что там вызывает проблемы. Говорят, утром была какая-то вспышка над лесом. Эх, жаль я все проспала, могла бы сфотографировать, – она потрясла своим телефоном-раскладушкой, от чего брелок в виде малины закачался туда-сюда. – Спасибо, что рассказали, – улыбнулся ей Копатыч. – Может, еще что-то интересное было? – Не припомню, – Нюша уже вернулась на игре на своем мобильнике. – Но буду держать в курсе. – Спасибо, – на этот раз сказал Лосяш, чувствуя, что она действительно очень помогла им. Копатыч взял пакет с покупками, и они молча вернулись в свою комнату. Карыч только проводил их взглядом, когда они прошли мимо, но и они не стали обращать на него внимания. – Похоже, все твои догадки оправдались, – тихо сказал Лосяш, едва Копатыч захлопнул дверь. – Кто-то еще занимается нашим объектом. – Что ж, – Копатыч со вздохом пожал плечами. – В конце концов, он ведь не наша собственность. Если это такие же исследователи… – Тогда что они сделали с ним утром, чем вызвали эту вспышку? – спросил Лосяш, стягивая верхнюю одежду. – И зачем прятаться и следить за нами? – Да, тут и правда что-то нечисто, – согласился Копатыч, собираясь кипятить воду на чай. Лосяш достал новый пакетик с образцом, взятым с камня, и собирался сложить его к остальным, но в тумбочке, где он оставил их вчера, их уже не нашлось. – Копатыч, – обратился он, и тот резко повернулся на его обеспокоенный голос. – Ты не видел мои пробы? – Вчера ты их клал сюда, – сказал Копатыч, слегка озадаченно. – Знаю, что клал, но здесь пусто… – сказал Лосяш. – Ты же не думаешь, что нас могли обыскать? Лосяш подскочил и собрался выйти за дверь, но Копатыч ухватил его за руку. – Куда ты? – Собираюсь спросить у этого Карыча, в чем дело. Как мог сюда кто-то вломиться? – Не думаю, что кто-то действительно вломился, – покачал головой Копатыч. – Дверь цела, а лезть в окно на второй этаж едва ли кто-то стал бы. – Ты что, думаешь… – Лосяш наконец отвернулся от двери. – Думаешь, он сам их сюда впустил? Копатыч многозначительно кивнул. – Но зачем? И по какому праву? – возмутился Лосяш. – Может быть, ему заплатили, – с сомнением предположил Копатыч. – Но все же я думаю, что они скорее надавили авторитетом. – И, если спросить его, он конечно же ничего не скажет, – тяжело вздохнул Лосяш, падая на кровать и откидываясь на подушку. – Завтра снова сходим туда и проверим объект, – попытался успокоить его Копатыч. – Соберешь новые образцы. А теперь тебе надо отдохнуть. А дверь…, – он пошарил в ванной, достал из дальнего угла швабру и подпер ею дверь так, чтобы никто не мог зайти. – Теперь можно будет спать спокойно, – выдохнул он. Лосяш слегка улыбнулся ему, но тут же снова откинулся назад, все еще страдая из-за потери драгоценных пакетиков. Копатыч не знал, как его утешить, так что просто сел рядом и погладил по голове. – Не унывай, – сказал он тихо и ласково. – Будет тебе. Все же живы, здоровы. – Жаль, что мы не можем забрать объект с собой, – сказал Лосяш. – Что, если они похитят его. – До сих пор они не смогли. Выходит, и у них тоже не получается поднять его. – Пожалуй, ты прав. – Вот и не думай об этом. Давай-ка лучше подумаем об ужине. Вечер прошел тихо и без происшествий. Лосяш продолжал время от времени затевать разговор о том, кем могли быть их таинственные конкуренты и преследователи, но он всегда заходил в тупик. За окном быстро стемнело, желание работать у них как-то пропало, поэтому они коллективно решили лечь спать пораньше. Опасения Лосяша, что Копатыч кинется раздвигать кровати, оказалось беспочвенным. Оба, не сговариваясь, переоделись в пижамы, желая сохранить хоть какие-то остатки приличий, но никто не хотел отказываться от того, чтобы делить постель и греться друг у друга в объятиях. Улегшись рядом с Лосяшем, Копатыч наклонился к его лицу и коротко поцеловал уголок глаза. – Спокойной ночи, – сказал он тихо. – Пусть тебе приснится что-нибудь умиротворительное. – И тебе, – Лосяш наконец немного расслабился. Копатыч быстро захрапел, держа Лосяша в руках и чему-то улыбаясь во сне, но к Лосяшу сон никак не шел. Постель казалась уже не такой удобной, а от пижамы чесались ноги. Или, может быть, собственное тело стало неудобным, когда в голове случился переизбыток неприятных мыслей о работе. Наконец, промучившись так пару часов, он очень аккуратно выскользнул из нежных теплых объятий и подошел к окну, Лосяш хотел на минутку приоткрыть его, чтобы проветрить голову. Он быстро втянул в себя морозный воздух и тут же закрыл окно обратно, чтобы Копатыча не успело продуть. Звезды в небе светили ярко, и Лосяш подумал, что можно наконец немного полюбоваться ими, прежде чем вернуться в постель, но тут что-то более яркое, чем звезды озарило небо. Из леса, из того места, где по его прикидке должен был находиться их камень, стали вырываться разноцветные всполохи искр. То зеленые, то фиолетовые, то золотые. На первый взгляд можно было бы решить, что это фейерверк в честь свадьбы лешего с водяным. Но Лосяш сразу понял, что, должно быть, с объектом что-то происходит. Он не мог однозначно объяснить себе это, но что-то подсказывало ему, что это результат какого-то воздействия на камень. Все проявления внеземной «магии» камня выглядели иначе. Они были яркими, да, но более плавными и умиротворяющими. В то время, как этот салют больше напоминал… крик о помощи. Лосяш не хотел дожидаться утра. Он задержал взгляд на мирно храпящем Копатыче, и представил, что он скажет ему, если разбудить его и поведать о своем намерении. Что если, он станет отговаривать? Не желая тратить больше ни минуты, Лосяш с трудом и сожалением оторвал взгляд от кровати, наспех накинул куртку, осторожно убрал швабру от двери и выбежал наружу. Копатыч сумеет постоять за себя, если придется – в этом он был уверен. А вот его маленький многострадальный объект, похоже, нуждался в помощи. Утвердившись в своем намерении наконец выяснить, что здесь творится, он сбежал по лестнице, перепрыгивая по несколько ступеней за раз, выбежал на холод и понесся в сторону огненных сияющих вспышек.

♫ Земфира – Брызги ♫