Вторжение

Вечер в Отеле Хазбин выдался на удивление мирным. Из кухни доносился приглушенный смех Чарли и Вэгги — девушки, судя по звону посуды и периодическим восклицаниям «Ой, мука рассыпалась!», экспериментировали с очередным рецептом выпечки для будущего фестиваля искупления. Аромат ванили, корицы и чего-то подозрительно напоминающего подгоревший сахар волнами расползался по всему первому этажу, смешиваясь с привычным запахом старого дерева, каминной золы и легкого алкоголя. У барной стойки, как обычно, расположились Энджел Даст и Хаск. Энджел, развалившись на высоком табурете с грацией, которой позавидовал бы любой танцор бурлеска, размахивал розовым коктейлем и что-то эмоционально рассказывал. Хаск, протирая стаканы, слушал его с выражением лица человека, который уже пятьсот лет как перестал чему-либо удивляться, но изредка хмыкал в нужных местах, показывая, что все еще жив. — ...и этот мудак, представляешь, заявляет мне, что я «недостаточно гибкий»! Я! Недостаточно гибкий! — возмущался Энджел. — Да я ему показал такую гибкость, что он до сих пор, наверное, в себя приходит! — Угу, — отозвался Хаск, наливая ему очередную порцию. — Трагическая история. Прям Шекспир. — Шекспир нервно курит в сторонке, детка, — фыркнул Энджел и осушил бокал. В углу зала Ниффти, вооруженная тряпкой размером с себя, вела ожесточенную войну с тараканом. Таракан был крупный, наглый и явно не осознавал, с кем связался. — Стой, маленький негодник! — шипела Ниффти, ныряя под кресло. — Ты испортишь мой безупречный пол! Я не позволю тебе осквернить святыню чистоты! Таракан, кажется, осознал. Но было поздно. В центре зала, у массивного камина, в котором уютно потрескивали адские угли, в глубоком бордовом кресле сидел Люцифер. Король Ада выглядел... почти обычно. Только очень внимательный наблюдатель заметил бы, что он сидит чуть более прямо, чем обычно, словно спина всё ещё помнила утренние царапины от когтей. Его белый сюртук был застегнут на все пуговицы — до самого горла, скрывая следы, которые не успели зажить. На коленях покоилась старинная книга в кожаном переплете с золотым тиснением, и Люцифер делал вид, что читает. На самом деле он не видел ни строчки уже минут пятнадцать. Его мысли были заняты совершенно иным. Что он себе позволяет? Это было... возмутительно. Унизительно. Непростительно. Люцифер перевернул страницу, не глядя на текст. И почему я не могу перестать об этом думать? Половицы скрипнули. Даже не скрипнули — едва слышно, но Люцифер уже научился различать этот звук среди тысяч других шумов Отеля. Поступь хищника. Шаг, в котором смешивались вальяжность викторианского джентльмена и скрытая угроза болотного огонька. Аластор. Радио-Демон возник из теней (в прямом смысле — его любимый трюк) и остановился за спинкой кресла, нависая над Королем. Его вечная улыбка сияла, как неоновая вывеска борделя — вызывающе, безвкусно и совершенно осознанно. — Добрый вечер, Ваше Величество, — произнес он, и его голос, пропущенный через радийный фильтр, звучал громко, нарочито весело, для всей комнаты. — Наслаждаетесь литературой? Какая прелесть. А я-то думал, после столь... бурного утра вы предпочтете отдых в постели. Люцифер медленно, не поднимая головы, перевернул страницу. — Добрый вечер, Аластор, — отозвался он ледяным тоном. — Не припомню, чтобы я приглашал тебя к беседе. Разве у тебя нет дел? Например, доставать кого-нибудь другого? — О, я как раз этим и занят, — промурлыкал Аластор, и Люцифер почувствовал, как тонкие пальцы легли на спинку его кресла, в миллиметре от его плеча. Не касаясь, но обещая касание. — А дел у меня, знаете ли, множество. Вот, например, Чарли просила меня проконсультироваться с Рози насчет выпечки для ее фестиваля. Представляете? Я, Владыка Ужаса, буду обсуждать рецепты капкейков. Этот Отель определенно меняет людей. — Ты не человек, — сухо заметил Люцифер. — О, вы правы. Я нечто гораздо более... интересное, — Аластор обошел кресло и без приглашения опустился на соседнее, закинув ногу на ногу. — Что читаете? — Тебе-то какое дело? — Люцифер наконец поднял глаза, и в его взгляде смешалось раздражение и что-то еще, тщательно скрываемое. — Книга. Бумага. Буквы. Всё, разговор окончен. — «Трактат о природе грехопадения», — прочитал Аластор название на корешке, щурясь. — О, как поэтично. Изучаете собственное прошлое? Или ищете лазейки, как избежать повторения? — Я ищу способ избавиться от назойливых демонов, которые не понимают слова «отвали», — огрызнулся Люцифер. В другом конце зала Энджел Даст наклонился к Хаску и шепнул: — Глянь-ка. Опять эти двое. Щас начнется. — Ага, — Хаск лениво повертел стакан в лапах. — Ставлю пять баксов, что через десять минут кто-то кого-то попытается ударить. — Принято, — хмыкнул Энджел. — Ставлю на Короля. У него вид, будто его сейчас кондратий хватит. Действительно: лицо Люцифера пошло едва заметными золотистыми пятнами румянца. Аластор, напротив, был сама безмятежность — улыбался, поигрывал микрофоном-тростью, и только в его алых глазах плясали бесенята, выдававшие истинное настроение. — Знаете, Ваше Величество, — заговорил Аластор задумчиво, — у меня сложилось впечатление, что вы меня избегаете. После нашего... утреннего совещания. А ведь мы так продуктивно его провели, не правда ли? — Я не избегаю, — процедил Люцифер, со стуком закрывая книгу. — Я просто не хочу тебя видеть. Это разные вещи. — О, ранили меня в самое сердце! — Аластор театрально прижал ладонь к груди. — А я-то думал, мы перешли на новый уровень взаимопонимания. Вы, я, уютный стол, наша маленькая тайна... — Заткнись! — шикнул Люцифер, косясь в сторону кухни. Чарли и Вэгги все еще были там, смеялись, но дверь была открыта. — И не подумаю, — с наслаждением отозвался Аластор. Именно в этот момент, словно по сигналу вселенской иронии, из кухни вышла Чарли. Ее передник был весь в муке, волосы слегка растрепались, но лицо сияло тем самым светом, который заставлял даже закоренелых грешников чувствовать себя немного неловко. — Мальчики! — воскликнула она, заметив их у камина. — О, вы тут! И не ругаетесь! Кажется. — Мы просто обмениваемся любезностями, моя дорогая, — отозвался Аластор, поднимаясь с кресла. — Его Величество как раз делился со мной своими соображениями о... хм... классической литературе. — А Аластор как раз собирался уйти, — добавил Люцифер, бросая на демона убийственный взгляд. — По делам. Далеко. Может, в Каннибальский квартал. Навсегда. — Папа! — Чарли укоризненно покачала головой. — Ну сколько можно? Вы уже столько времени работаете вместе, а до сих пор как кошка с собакой! Если бы ты знала, уточка, кто тут кошка, а кто собака, — подумал Люцифер, но вслух, разумеется, ничего не сказал. — Я вообще-то рада, что вы оба здесь, — продолжила Чарли, и в ее глазах зажегся тот самый огонек, который обычно предвещал очередную «гениальную идею по сплочению коллектива». — Аластор, я хотела тебя попросить кое о чем. — Я весь во внимании, мисс Чарли. — Помнишь, я говорила о консультации с Рози по поводу выпечки для фестиваля? — Чарли подошла ближе и умоляюще сложила ладони. — Ты не мог бы сходить к ней завтра утром? Просто обсудить рецепты, ингредиенты, может быть, она захочет поучаствовать! Каннибалы, конечно, не наша целевая аудитория, но их выпечка славится даже в Круге Зависти, а это о чем-то говорит! — О, разумеется, я с радостью помогу, — Аластор изобразил легкий поклон. — Рози — мой старый друг. Уверен, она будет в восторге. — Чудесно! — Чарли захлопала в ладоши, и облачко муки взметнулось с ее передника. — Тогда... — она замялась, переводя взгляд с Аластора на отца и обратно. — Я подумала... может, папа пойдет с тобой? В зале на секунду повисла тишина. Энджел поперхнулся коктейлем. Хаск прекратил протирать стакан. Ниффти на мгновение отвлеклась от охоты на таракана. — Что? — произнес Люцифер таким тоном, будто ему предложили искупаться в святой воде. — ЧТО?! — повторил Аластор почти синхронно, но в его голосе, в отличие от Короля, звучал не ужас, а скорее хищный интерес. — Ну па-а-ап! — Чарли умоляюще посмотрела на отца. — Ты так давно не выходил за пределы Отеля по неофициальным делам! И потом, ты же Король! Твое присутствие может вдохновить Рози на сотрудничество! И заодно вы с Аластором проведете время вместе! Может быть, наконец найдете общий язык? Узнаете друг друга получше? Аластор издал звук, подозрительно похожий на сдавленное хихиканье. Люцифер бросил на него предупреждающий взгляд, обещающий медленную и мучительную смерть при первой же возможности. — Милая, — начал Люцифер, тщательно подбирая слова, — я не думаю, что Аластору нужна моя компания для разговора с его знакомой. И мне, честно говоря, есть чем заняться. Дела Круга Гордыни, отчеты, суды над душами... — О, но вы могли бы совместить приятное с полезным! — перебил его Аластор, и его глаза загорелись откровенным, садистским весельем. — Мисс Чарли совершенно права. Мы с Вашим Величеством так редко проводим время вместе. Вне формальной обстановки. Без свидетелей. Это было бы... познавательно. Последнее слово он произнес с такой интонацией, что Люцифер едва не подавился воздухом. — Вот видишь, пап! — Чарли просияла. — Аластор не против! Ну пожалуйста! Один маленький поход в Каннибальский Квартал! Что может случиться? Ты даже представить себе не можешь, что может случиться, — подумали оба демона одновременно. Люцифер посмотрел на Аластора. Аластор посмотрел на Люцифера. В воздухе между ними проскочила та самая искра, которую Чарли интерпретировала как «напряжение вражды», а на самом деле она была... совсем другого свойства. — Хорошо, — сдался Люцифер, понимая, что дальнейшее сопротивление вызовет подозрения. — Я схожу. Но только потому, что ты просишь, Чарли. И только один раз. — Ура! — Чарли бросилась обнимать отца, и тот на мгновение растаял, прижимая дочь к себе. — Спасибо-спасибо-спасибо! Вы не пожалеете! Вот увидите, вы станете отличными друзьями! — О, я в этом не сомневаюсь, — промурлыкал Аластор, и его улыбка стала шире. — Мы уже делаем... значительные успехи в этом направлении. — Правда? — Чарли повернулась к нему, и ее глаза засветились надеждой. — Вы правда пытаетесь поладить? — О да, — заверил ее Аластор, не сводя глаз с Люцифера. — Мы очень стараемся. Сегодня утром, например, у нас был весьма... интенсивный обмен мнениями. И знаете, мисс Чарли, я узнал о вашем отце много нового. Некоторые вещи меня откровенно удивили. — Например? — с интересом спросила Чарли. — Например, — начал Аластор, и Люцифер внутренне похолодел, — ваш отец обладает поразительной... выдержкой. Я бы даже сказал, способностью сохранять контроль в самых... неожиданных ситуациях. — О, это точно! — согласилась Чарли, не понимая подтекста. — Папа — самый стойкий человек, которого я знаю! Знаешь, Аластор, ему ведь пришлось пройти через многое. После того, как мама ушла, он был просто разбит. Но он справился. И я очень им горжусь. Улыбка Аластора на мгновение дрогнула — так быстро и незаметно, что никто, кроме Люцифера, этого не увидел. Что-то промелькнуло в алых глазах. Что-то, похожее на... понимание? — О, я не сомневаюсь, что вы им гордитесь, — произнес он, и его голос на секунду убрал радийные помехи, став почти нормальным, почти искренним. — У вашего отца действительно много... достоинств. Люцифер удивленно моргнул. Это был первый раз, когда Аластор сказал о нем что-то, что не было завуалированным оскорблением или грязным намеком. — Ну вот и славненько! — Чарли, довольная результатом переговоров, направилась обратно на кухню. — Тогда завтра утром вы идете к Рози вместе! Я скажу Вэгги, чтобы приготовила вам с собой корзинку с завтраком! — К чему такие хлопоты, — начал было Люцифер, но Чарли уже скрылась за дверью, напевая себе под нос. Тишина. У барной стойки Энджел Даст протянул лапу Хаску: — Гони пять баксов. Драки не было. — Твою мать, — проворчал Хаск, выуживая из-под стойки мятую купюру. — Ладно. Но завтра точно будет. Когда эти двое пойдут вместе через весь город. — Ставлю десять, что они вернутся либо лучшими друзьями, либо один вернет другого в коробочке, — хмыкнул Энджел. Возле камина Люцифер и Аластор смотрели друг на друга. Пауза затягивалась. — Завтра утром, — произнес наконец Люцифер. — В девять. У входа. И если ты опоздаешь, я пойду один. — О, я приду вовремя, Ваше Величество, — заверил его Аластор, и его голос снова наполнился теми низкими, интимными нотками, которые заставляли Люцифера нервно сглатывать. — Я ни за что не пропущу возможность провести с вами... целое утро. Наедине. Вдали от любопытных глаз. — Это деловая встреча, — напомнил Люцифер, поднимаясь с кресла и прижимая книгу к груди, словно щит. — Ничего больше. — Разумеется, — Аластор склонил голову набок, и его рога слегка удлинились, отбрасывая на стену причудливую тень. — Сугубо деловая. Я буду образцом профессионализма. Никаких... инцидентов, как сегодня утром. — Сегодня утром был инцидент, которого никогда не повторится, — отрезал Люцифер, отступая в сторону коридора. — Вы так говорите каждый раз, — заметил Аластор ему в спину, — и каждый раз я вам не верю. Люцифер не обернулся. Он ускорил шаг и скрылся в коридоре, ведущем к его личным покоям. Аластор проводил его взглядом, затем опустился в кресло, которое только что занимал Король, и вдохнул оставшийся после него запах — яблоко, озон, старая бумага и что-то еще, мускусное, личное. Его улыбка стала шире, и в ней, помимо привычного садизма, появилось что-то новое. Собственничество. — До завтра, Люцифер, — прошептал он в пустоту, и радиопомехи затихли, оставив после себя лишь треск камина. Ниффти наконец поймала таракана. — Попался! — радостно взвизгнула она. — Будешь знать, как пачкать мой пол! Энджел Даст покосился на Хаска: — Знаешь, мне кажется, в этом Отеле происходит куда больше, чем мы замечаем. — Тебе кажется, — буркнул Хаск, разливая виски. — Выпей и забудь. — Звучит как план на вечер, — согласился Энджел.