Сочинять песни о тебе

Холодное январское утро бодрило. По всему общежитию были расставлены обогреватели самых разных форм и видов, но в 8 утра ничего кроме горячего завтрака не могло спасти человеческий организм. Трясущимися руками я размешивал рис в пластмассовой тарелке и поглядывал на чайник, который уже две минуты не мог закипеть. Я услышал, как кто-то зашёл в ванную и практически сразу же включил душ. Наверное, кому-то тоже не терпелось согреться. — Доброе утро, — на кухню зашёл Чан в большой чёрной куртке и прошёл мимо меня к чайнику. От него веяло холодом улицы, и я поёжился. Наверное, он только вернулся с ночи, проведённой в студии за работой. — У тебя сегодня расписание? Тебе сделать кофе? — Да, а у тебя разве нет? И да, сделай, — не прожевав, кое-как ответил я. Кимчи в этот раз казалось каким-то безвкусным, и я старался не думать, что это может быть ковид. — Нет, представляешь? — за моей спиной послышалось бурчание кофемашины и через пару секунд кухню начал наполнять запах кофе. — Не представляю, — я вздохнул. — У меня сегодня уроки гитары и вокала, после которых совещание с Чэ Рин, а вечером лайв. Через пару минут лидер поставил передо мной стаканчик с горячим американо, который я сразу отпил. Горячая жидкость приятно текла по горлу, быстро распространяя в груди тепло. Он же налил себе всего лишь кипяток в большую кружку с надписью «SKZ». — Спасибо, — Чан попытался меня потрепать по волосам, но у всего есть предел, особенно утром, поэтому я откинул его руку. — Всё, вали отсюда, не мозоль мне глаза. — Лидер сделал грустное лицо и нарочито медленно поплёлся в свою комнату. — Бейби, люблю тебя! Услышав мои слова, Чан громко хихикнул и быстро удалился к себе. Когда дело доходило до общения внутри группы, то лидер становился настоящим ребёнком, требующим постоянного внимания. В каждом из нас была своя дуальность несовместимого, и, на мой взгляд, в нём она проявлялась ярче всего. Но лидерские качества, конечно, не про такие мелочи, и ни у кого из нас нельзя было сыскать похожей ответственности и всепоглощающей заботы. Когда с завтраком было покончено, я решил подлить себе кофе, так как мне предстояло аж два учебных занятия уже через сорок минут. Подходя после к ванной, чтобы умыться, я вспомнил, что туда недавно кто-то зашёл, и вовремя остановился. Приложив ухо к двери, я стал слушать. По ту сторону было совершенно тихо, но я решил постоять так ещё несколько секунд. И внезапно дверь резко открылась. Я, не успев ухватиться хоть за что-то, начал стремительно падать вперёд. К счастью, меня крепко схватили за плечи, так и не дав упасть, но кофе в моих руках практически полностью выплеснулось на пол, задев спортивные штаны выходящего из ванной. Я поднял голову и увидел Минхо, лицо которого скорчилось от боли. — Твою мать, Джисон, — раздражённо проговорил друг и отошёл вглубь ванной. Он проверил, нет ли ожога на ноге, а я, смотря на него, моментально почувствовал вину, подступающую к горлу и мешающую разговаривать. Минхо поднял на меня глаза, и я отвёл взгляд. — Что ты делаешь?! Ли злился редко, но метко. Сейчас он смотрел на меня своими большими глазами, которые стали какими-то острыми от раздражения, и хмурился. В ванной стоял пар и пахло смесью вишни и хвои, но к этому запаху постепенно примешивался запах кофе. От чувства вины я засуетился: сначала отошёл от ванной комнаты, вспоминая, где может быть тряпка, потом зашёл в неё, вспомнив, что она в шкафчике справа от душа, начал огибать лужу, но из-за этого больно вдавил Минхо в раковину. Неожиданно его руки схватили меня за бёдра, и я остановился. — Хан, успокойся — сказал на ухо Минхо, и я почувствовал, как на заднюю часть моей шеи упала капля воды с его волос. — Ничего страшного не произошло, — пару секунд мы стояли в таком положении, но потом он мягко отодвинул меня обратно в сторону двери, а сам достал тряпку и протянул её мне. — Держи. Я начал вытирать пол, не переставая чувствовать на себе взгляд друга, который почему-то не ушёл и остался стоять рядом. Исподлобья я поглядывал на его испачканные серые штаны и кусал губы, а затем не выдержал и спросил: — С твоей ногой всё нормально? — Да. Если появится ожог, то просто использую лечебную пену, — голос друга звучал ниже и тише, чем обычно. Наверное, он не хотел никого будить, потому что в обычной ситуации он бы точно наорал на меня. Единственные, на кого он никогда не кричал, были Феликс и Чонин. Я бы тоже мог входить в этот список, но слишком часто косячил. — Тебе помочь? Я потряс головой в разные стороны. Не знаю, что спасло меня этим утром от его гнева, но я был благодарен и немного расслабился. Домыв пол и сполоснув тряпку, я, наконец, повернулся к Минхо и посмотрел на него. Его руки были сложены на груди, а уши почему-то были красными, но главное — на лице больше не было злости. — Прости, пожалуйста, — я не успел договорить, как мой телефон в кармане завибрировал, напоминая, что у меня вообще-то есть работа и Ки Бом должен был приехать ко мне через десять минут после завтрака. — Блять, мне надо бежать! Можешь отойти, пожалуйста? Мне нужно умыться. Но Минхо не двигался, продолжая смотреть прямо на меня. У меня действительно не было времени на перепалку, поэтому я попытался дотянуться до зубной щётки через друга, но он быстро преградил мне путь своим телом. Я совсем растерялся от всех событий и опустил руки, а Минхо на это лишь ухмыльнулся, как будто даже наслаждаясь картиной перед собой. От его приподнятого уголка губ теперь уже внутри меня начала кипеть злость, которая всегда была тесно связана с виной и просто томилась где-то внутри всё это время. Я и так уже успел почувствовать себя дерьмом, а, понадеявшись, что всё в порядке, встретился с внезапным наказанием. — Хён, — прошептал я, хмурясь. — Что ты делаешь? Минхо пожал плечами. Я отлично знал его, поэтому понимал, что эта игра может затянуться надолго, и у меня есть лишь несколько вариантов закончить её быстрее. К сожалению, собственные эмоции не способствовали ни одному из них, поэтому я просто попытался отодвинуть друга от раковины, но он резко заломил мне правую руку. Моё плечо свело от острой боли. — Блять, — процедил я, пытаясь не идти на поводу у своих эмоций, но с каждой его выходной это получалось всё меньше и меньше. — Отпусти меня! Я же извинился. — А это и не наказание, — протянул игриво Минхо, и внутри меня что-то натянулось. — Ки Бом уже приехал, да? — Да, — я дёрнулся, пытаясь высвободиться, но стало только больнее. И почему-то внезапно эта ситуация внезапно перестала походить на все ситуации, которые были между нами ранее. Мы и раньше устраивали такие сцены, но в этот раз я отчётливо ощущал довлеющее присутствие Минхо в нескольких сантиметров от себя, и сильно напрягся. — Хён, что происходит? — сглотнул и спросил я, не поворачивая лицо в сторону друга и чувствуя жар, исходящий от него. Наверное, я прозвучал испуганно, поэтому Минхо отпустил мою руку и хотел было отойти от раковины, но я быстрее вылетел из ванной, хлопая дверью. Оказавшись за несколько секунд в комнате, я опёрся спиной о дверь и приложил руку к груди. Сердце бешено билось, и это чувство было мне уже знакомо — тревога. Я посмотрел на спящего Чонина на другой стороне комнаты, погруженной в полумрак. Из его наушников доносилась какая-то музыка, и я закрыл глаза, сосредотачиваясь на ней. Я медленно вдохнул и выдохнул, а затем повторил цикл ещё несколько раз. Внезапно дверь попытались открыть, и она толкнула меня в спину, отвлекая от релаксации. — Уйди, — сказал я тихо, но уже через несколько секунд сам сдался и отошёл в сторону. Я бы мог просто попытаться захлопнуть дверь, но тогда мы уже точно кого-то разбудим, и хуже всего, если Чана. Вероятность того, что он ещё не заснул, и так была высока, так что в любой момент он мог к нам присоединиться, что было бы совсем некстати. Минхо бесшумно зашёл в комнату и остановился прямо передо мной. На него падал свет прикроватной лампы, которая спряталась за моей спиной. Он поджал губы и просто смотрел на меня: сначала в глаза, затем куда-то ниже, на волосы, а после куда-то в шею, и всё это выдавало его беспокойство. Мы снова поменялись местами, и теперь виноватым выглядел он. Я не знал, почему реагирую так, как реагирую, и понимал, что со стороны друга всё было как обычно между нами, поэтому он явно растерялся не меньше моего, но от этого неловкость между нами ощущалась ещё сильнее. — Всё в порядке? — спросил он. Я слишком быстро кивнул. — Точно? Ненавижу, когда меня спрашивают, точно ли я в чём-то уверен, потому что я никогда не был ни в чём уверен до конца. Телефон снова завибрировал в моих штанах, но я отклонил вызов одной кнопкой и бросил его на кровать. Любая деятельность всегда помогала мне собраться с мыслями, поэтому я решил просто начать собираться на работу. Ещё больше вопросов про уверенность в своих словах я ненавидел начинать разговор после какого-то конфликта, хотя сейчас это даже конфликтом было сложно назвать. Вся ситуация быстро пронеслась в голове, и я отследил цепочку из собственных чувств: вина, надежда и злость. За пять минут я словно проехался на американских горках, и, наверное, дело было именно в этом. — Ну, — начал я, снимая толстовку сразу вместе с футболкой. — Ты немного переборщил, потому что мне и так было стыдно, но в целом всё хорошо. И мне правда жаль насчёт кофе. — Извини, — коротко ответил Минхо и перевёл взгляд в сторону макнэ. От его кровати было слышно сопение, перебивавшее музыку из наушников. — Я тоже думаю, что чересчур надавил в этот раз. Плечо не болит? — Не болит, — впервые за эти десять минут я улыбнулся, застёгивая на себе пушистый чёрный кардиган. К сожалению или счастью, у меня совершенно не осталось времени думать об этом всём. — А у тебя нога? Минхо кивнул, наблюдая, как я снимаю штаны, а потом спросил: — Тебе уже пора уходить, поэтому я пойду? — Ага, — ответил я, надевая джинсы. Минхо поднял верхнюю губу, обнажая свои передние зубы, создавая смешную полуулыбку, а после просто вышел из комнаты. Я знал, что он делал так, когда ему было некомфортно и хотелось разрядить обстановку, и тепло улыбался, пока натягивал кольца на пальцы. Мне стало намного спокойнее от нашего небольшого диалога, и я понадеялся, что и сам для себя привёл все мысли в порядок, потому что что-то в этой ситуации казалось мне странным, но я так и не смог уловить, что именно.

☕️☕️☕️

Урок гитары прошёл быстро, а урок вокала тянулся бесконечность – легко догадаться, какой урок я люблю больше другого. Когда с ними наконец-то было покончено, у меня наступил небольшой перерыв, во время которого я решил поваляться в свободном зале для танцевальных практик и полистать Тикток. Моя лента практически не содержала видео о нашей группе или обо мне, но стабильно несколько раз в неделю она сбивалась, показывая то эдиты Феликса, то шипперские видео про нас с Минхо, то нарезки колкостей Чонина. Я уже давно привык к этому, а некоторые видео даже лайкал, но в этот раз мне очень хотелось посмотреть что-то другое, например, про Хоримию или природу Латинской Америки. Но вместо этого я сейчас лежал и смотрел на то, как Минхо в замедленной съёмке подносит своё лицо близко к моему, что ещё и сопровождается словами «My daddy's got a gun, you better run» из какой-то песни. Внезапно в голове возникла картина, как я прижимался задницей к Минхо в ванной, а потом как он заламывал мне руку, и я начал особенно раздражённо и быстро пролистывать всю ленту рекомендаций, пока не оказался на видео с красивым белым котиком. От надежды на хороший контент меня отвлекло уведомление о сообщении. Конечно, сегодня это мог быть только Минхо, что вкупе со всем остальным почему-то начинало меня не на шутку нервировать, хотя мне казалось, что мы уже всё уладили. Он спросил у меня, во сколько у меня будет лайв, чтобы посмотреть его вместе с Чаном, если тот проснётся к тому времени. — Почему сегодня у всех выходной, кроме меня?! — недовольно крикнул я в пустой зал и заблокировал телефон. Выходной на самом деле был не у всех. Я знал, что Феликс сегодня должен был поехать с Су Хёком в другой конец города, чтобы подписать какой-то контракт, а у Хёнджина было четыре часа занятий танцами. Наверное, он даже был где-то рядом со мной, но я не хотел отвлекать его, так как сегодня он вместе с хореографом занимался постановкой своего сольника для SKZ-PLAYER. Я оглядел танцевальный зал и задумался о том, какого это — искренне хотеть танцевать. Конечно, я любил красиво двигаться на камеру и с увлечением разучивал каждый новый танец, но это не то желание танцевать, о котором я иногда думаю, наблюдая за другими. Например, в день, когда мы узнали о пандемии, Минхо ушёл в комнату для практик и танцевал один, а Хёнджин после расставания с Ха Юн увлёкся джаз-модерном. Я встал и подошёл к зеркалу. Мне стало неловко от одной мысли начать двигаться прямо сейчас, но я всё равно почему-то закрыл глаза и прислушался к тишине вокруг. Попытавшись сделать телом волну, я очертил его руками, а затем поднял их вверх, но нахлынувшие ощущения какой-то неуместности и неуклюжести моментально сковали всё моё тело, и я остановился. В зеркале на меня смотрел стеснительный подросток, которым я и был на самом деле: белая шапка, открывающая маленький лоб, несочетаемые кардиган с синими джинсами и потерянный взгляд. Наверное, чтобы захотеть танцевать просто так, нужно быть раскрепощённым и доверять своему телу, а у меня проблемы были с обоими пунктами. Внезапно в дверь зала постучали, и я пугливо отскочил от зеркала аж на пару метров. — Джисон? — я узнал голос Ки Бома и расслабился. — Ты тут? — Да, заходи, — забрав телефон с сидения, я поправил шапку и двинулся к выходу. — Тебя ищет Чэ Рин, у вас встреча, — сказал менеджер, и мы вместе вышли в коридор.

☕️☕️☕️

После встречи с Чэ Рин голова уже совсем кипела, и мне срочно требовался кофе, чтобы пережить прямую трансляцию, которую мне нужно было вести через двадцать минут. Если бы пятилетний я услышал, о чём мы с ней говорим раз в полугодие, то сошёл бы с ума от радости и начал бешено бегать кругами, потому что на этих встречах мы обсуждаем все мечты, о которых я тогда грезил, начиная от моего внешнего образа как артиста, заканчивая множеством будущих проектов. К сожалению, когда это стало работой, то серьёзное к этому отношение начало мешать детскому восторгу брать верх. Через пару дней должен был выйти «Alien», являющийся отправной точкой моей истории, которую я собирался рассказать слушателям. Наверное, если бы фанаты узнали, как на самом деле выглядит музыкальная индустрия, то сильно бы расстроились. Все трогающие их эмоциональные песни и их связь друг с другом практически всегда были заранее продуманы. Когда я только начал работать с артист-менеджерами, мне тоже показался такой подход жёстким и неживым, но спустя время я понял, что каждое пропетое или прочитанное слово всё же было именно в моих руках. Менеджеры же лишь помогали складывать получившиеся из слов истории в одну нить повествования и не терять её суть. Моё лицо обдал холодный ветер, и я закрыл глаза, наслаждаясь ощущениями покалывания на щеках. Закатное солнце оранжевой долькой постепенно пропадало в конце улицы за стеклянной высоткой, и мне стало грустно, что я не успел увидеть такой красивый и поистине зимний заход солнца. Кафе было сразу за углом, но мне так хотелось побыть на улице ещё немного, поэтому я решил постоять вот так хотя бы ещё немного. Но уже через пару минут мне стало неловко, и я всё-таки зашёл в кафе. В заведении оказалось всего несколько фанатов, чему я был рад, потому что одному мне было бы сложно справляться с целой толпой и меня быстро начало бы потряхивать от тревоги. Я помахал нескольким девушкам, которые сразу же начали снимать меня, смущённо переговариваясь между собой и зовя меня по имени, и отвернулся обратно к бариста. Смотря на спину парня, который делал мне американо, я неожиданно вспомнил, в каком был шоке, когда узнал, что в эту кофейню специально не берут к-поп фанатов, но до сих пор так и не понял, как именно они это проверяют. Чтобы было не так нервно молча стоять и ждать свой заказ, я решил, наконец, ответить Минхо. Немного подумав над ответом, я напечатал и отправил короткое: «В течение пятнадцати минут начну». Мы всегда старались смотреть прямые эфиры друг друга, если подворачивалась такая возможность, а иногда кто-то из мемберов мог даже внезапно заскочить на него в качестве гостя. Наши менеджеры любезно составили нам расписание прямых трансляций, и мы активно сменяли друг друга вот уже полгода. Мы не обязаны были вести их так часто, но из-за ковида это была практически единственная возможность поддерживать связь с фанатами, поэтому большинство из нас были рады, когда наступала их очередь. Мне же сольные лайвы всегда давались трудно, потому что когда после них я встречал какое-нибудь видео в Тиктоке с нарезками из него, то ужасно смущался и не понимал, почему вел себя в очередной раз как какой-то придурок. Благо, менеджеры не требовали от нас быть исключительно радостными и весёлыми, поэтому я всегда мог позволить себе просто вести себя тихо, что помогало мне немного расслабиться.

☕️☕️☕️

— Привет, стэй! — я улыбнулся, глядя в камеру, и комментарии в моём телефоне начали лететь со скоростью света. — Привет всем! Ки Бом, сидящий за камерой напротив меня, откинулся на спинку стула и потянулся, зевая. Эфир был запланирован примерно на полчаса, но по моему желанию мог быть продлён ещё на полчаса. Я оценил, что в стаканчике осталась всего половина кофе, а день складывался, честно говоря, паршиво с самого утра, поэтому решил, что в этот раз лайв всё-таки завершится быстро. — Всем привет, — протянул я, вчитываясь в комментарии. — О, многие возвращаются с работы сейчас. Надеюсь, что вы хорошо потрудились и теперь отдохнёте, как следует. Среди комментариев за первые пять минут я успел прочитать около десяти про себя и Минхо и столько же про комнату Чана, а кто-то даже спросил, не собираюсь ли я выпустить в ближайшее время новый трек, но я тактично игнорировал их все. Некоторым мемберам было сложно контролировать себя на лайвах, и они стабильно выдавали спойлеры или оговаривались, но мне это давалось достаточно легко. Однако если я вдруг становился чересчур энергичным, то совершенно переставал следить за собой, поэтому и за мной имелись грешки. «У тебя ещё бывает тревога?» — прочитал я про себя и отпил кофе. С того момента как компания объявила о том, что у меня тревожное расстройство, прошёл год, но подобные вопросы всё равно всплывали каждую прямую трансляцию. Мне было как-то некомфортно от них, но зато я любил читать поддерживающие комментарии, которые стэй также продолжали стабильно оставлять мне и которых всегда было больше, поэтому в итоге не жалел о заявлении агентства, хотя по началу был против. — Если бы ты был песней, то ты был бы лучшим треком в альбоме, — прочитал я вслух чей-то подкат. — Вау, стэй, да вы романтики! Я не знал, как всё обернулось подкатами, но это был уже шестой, который я оценивал. — А вы используете такой флирт в жизни? — спросил я и сразу увидел ответы: «Конечно использую, я так парня себе нашла», «Я пыталась, но ничего не получилось, больше так не делаю» и «Ни за что!». — Я бы, наверное, тоже не смог, потому что очень стеснительный. — Хан, сексуальная квокка или милая квокка? — прочитал я и отложил телефон, задумавшись. — Я выберу милую. Не могу терпеть сексуальность. Отчасти я соврал, но отчасти — нет. Мой пубертат проходил крайне неспокойно, поэтому я всё же имел некоторое представление о сексуальности, но оно было весьма скудным и ограничивалось опытами поцелуев с другими девушками из нашего агентства на лестничной площадке или тайных вечеринках, которые в итоге всегда сопровождались неуместным стояком и пошлыми текстами для рэпа спустя несколько дней. К сожалению, почему-то у меня получались только такие случайные связи. Наверное, это было связано с тем, что для заведения серьёзных отношений требовался разговор, а я становился до смешного косноязычным каждый раз, когда оставался наедине с девушками. Внезапно мне пришло сообщение от Минхо: «А я бы выбрал сексуальную». Я быстро смахнул уведомление, сохраняя спокойное выражение лица, хотя мне хотелось то ли улыбнуться, то ли стукнуть кого-нибудь, и вернулся к комментариям фанатов. «А если бы нужно было выбрать между милым Минхо и сексуальным Минхо?» — комментарий быстро уполз куда-то за границы экрана, а в голову снова пришёл образ Минхо после душа и ощущение его рук на моих бёдрах. Какое-то напряжение внутри лишь продолжало расти, и я, не выдержав, отложил телефон и нервно потёр глаза, делая вид для стэй, что мне что-то попало в них. Единственное, что меня успокаивало, так это мысль о том, что этот день рано или поздно закончится. — Не хочешь пойти прогуляться? А то у меня перехватило дыхание, — прочитал я и хитро сощурился, глядя в камеру и улыбаясь. — Это было хорошо! Хотя прошлый мне понравился больше. Эфир подходил к концу, и я решил ответить на три последних комментария, прежде чем попрощаться. Пролистывая сообщения, я зацепился за одно из них: «Хан, а это правда, что ты видел голого Минхо? Минхо сказал, что ты шлёпал его по попе после душа», а рядом другое — «Ханни, прочти мой комментарий, пожалуйста!». — Ханни, прочти мой комментарий, пожалуйста, — повторил я, всё ещё смотря на сообщение выше него. — Я всё читаю и вижу. Совершенно всё. Минхо, конечно, гений, потому что эта фраза была брошена только ради нашего шипа. Мы действительно всей группой трогали друг друга как в нижнем белье, так и в одежде, но голыми — никогда. За всё время обнажёнными я видел только Чана, Хёнджина и Минхо, и если первые два просто несколько раз выбегали из душа, прикрывшись рукой, потому что забыли полотенце, то Минхо был особым случаем — он спал полностью голым. Слава всем богам, что он перестал так делать регулярно, но даже сейчас раз в несколько месяцев это всё равно случалось. Каждый раз участь на культурный шок и неудачное утро выпадала случайному мемберу, который брался будить его, и я радовался, что мне везло уже около года. Когда я выискивал последний комментарий, на телефон пришло уведомление о сообщении от Хёнджина в групповом чате. Я замер и перечитал его несколько раз: «Послезавтра я встречаюсь с Ха Юн, как мы и договаривались. Она прошла терапию». — Стэй, мне пора идти! — сказал я быстро и улыбнулся в камеру. Ки Бом снял наушники и вопросительно посмотрел на меня. — Надеюсь, что вы хорошо поужинаете, а потом посмотрите какой-нибудь классный сериал. Спасибо вам за сегодняшний вечер. Люблю вас! Менеджер выключил лайв, и я медленно выдохнул. Этот день всё-таки окончательно решил добить меня.