Сочинять песни о тебе

Я всегда недолюбливал зиму, потому что в этот период не мог есть клубничное мороженое и постоянно мёрзнул на съёмках, а потом обязательно простужался на день или два. Спустя годы работы каким-то образом я научился болеть только после съёмок, но ковид этой осенью сильно выбил меня из колеи, поэтому с тех пор перед выходом на тренировку я не забывал повязывать шарф потуже и принимать женьшень по возвращению с неё. В последнее время в тренажёрном зале я повадился слушать разные группы сразу целыми альбомами, хотя раньше предпочитал включать только любимые треки вперемешку. На этот раз мне попался вышедший пару дней назад альбом Dreamcatcher, и я, не задумываясь, включил его. Сегодня была тренировка на нижнюю часть тела, а тренажёры для жима ногами и сгибивания ног оказались как кстати свободы. Альбом был немного не в моём вкусе, но по-своему освежал и бодрил — самое то для занятий спортом. Я мало слышал про эту группу, но знал от Хана, что они поют в жанрах металл и рок, а это было крайней редкостью для южнокорейской женской группы, поэтому с интересом вслушивался в каждый новый трек. Я приседал со штангой, когда на смену Dreamcatcher пришёл какой-то другой альбом в совершенно ином жизнерадостной стиле, который тоже исполняла корейская женская группа. Делая очередное медленное приседание, я увидел, как на тренажёр напротив меня пришёл крупный иностранный мужчина со светлыми волосами, которые обрамляли большие грязно-розового цвета наушники. Я невольно улыбнулся, почему-то внезапно подумав, не слушает ли он, как и я, в это утро женские группы. Мужчины в других странах специально стараются быть более маскулинными и скрывают, если занимаются чем-то подобным, поэтому я был не уверен в своём предположении. Мы ни раз разговаривали об этой теме в группе, но в итоге поняли, что даже у нас у каждого свои мерки мужественности и женственности, хотя мы почти все выросли в стране, где эгьё и косметика для мужчин поощряются. В один из таких разговоров я узнал, что для Чанбина и Чана мужественность представляется в лицах их отцов, а для Феликса, например, это понятие оказалось несколько сложным, и он ещё пытался определить его для себя. Я же никогда серьёзно не задумывался о таких вещах, потому что попросту не считал себя особенно мужественным, но и не переживал об этом. Танцы позволили мне узнать, что у движений тела нет пола, и за пару секунд можно выразить через себя и женское, и мужское начало. Конечно, наши хореографы ставили нам танцы, склонные к жёсткому и маскулинному нраву, но поставленные танцы не дают телу нужного простора и самовыражения, а лишь подчёркивают натуру каждого танцующего. К примеру, мне всегда представлялось, что тело Феликса словно наполнено тяжёлым и тёплым воздухом, из-за чего у его движений мягкая и плавная фактура, в то время как тело Хёнджина как неньютоновская жидкость — линии плавные, но движения твёрдые и резкие, но при этом у первого в танце больше проявляется маскулинность, а у второго — феминность. За размышлениями и следующим новым альбомом я не заметил, как тренировка уже подошла к концу. Собрав все свои вещи и собираясь пойти в раздевалку, я решил специально обогнуть зал, чтобы пройти мимо того иностранца, который всё ещё занимался. Проходя мимо него, я чётко услышал из его наушников «I can’t stop me» наших сонбэ и довольно улыбнулся самому себе, утирая пот с лица.

🍓🍓🍓

Когда я вернулся в общежитие, на кухне уже кто-то орудовал, видимо, собираясь позавтракать. Я кинул спортивную сумку на кровать и сразу же отправился в душ. Из-за потного тела в общежитии казалось ещё холоднее, поэтому я моментально оказался под струями горячей воды, от которой взлетал к потолку пар. Рассмотрев полку с уходовыми средствами, я отметил, что на ней появились новые гель для душа и кондиционер, и решил сразу опробовать их. Гель оказался с запахом еловых веток, а кондиционер — японской вишни, поэтому я предположил, что первое купил Чан или Сынмин, а второе точно Чонин. Ноги ломило от боли после утренней тренировки, и мне хотелось поскорее лечь на диван в гостиной, накрывшись пледом, и выпить капучино. Обычно я не любил кофе с молоком, но сегодня хотелось чего-то непривычного, и это было единственное из подобного, что я мог сделать себе в общежитии. Закончив бриться и надев чистую одежду, я посмотрелся напоследок в зеркало и отметил, что несколько высыпаний на щеках начали проходить и уже не так выделялись на лице. Совсем скоро у нас новые съёмки, поэтому это станет радостью для визажистов. Я открыл дверь в коридор, но внезапно краем глаза заметил, что на меня кто-то падает, и, машинально схватив того за плечи, кое-как успел его спасти от соприкосновения с полом. Когда я выпрямил руки, поставив человека на место, то неожиданно понял, что это был Хан. Резко моя левая нога заболела, и я зажмурился, тихо зашипев. — Твою мать, Джисон, — я отошёл назад и увидел большую тёмную лужу на полу, которая медленно растекалась по стыкам плитки, а затем закатал штанину и осмотрел свою ногу, так как понял, отчего она заболела. Кожа немного покраснела, но из-за того, что штаны были свободные и утеплённые, скорее всего, сильного ожога не будет. А вот сами штаны от моего нового костюма было жалко. Я снова посмотрел на Хана, который явно был готов сгореть на месте от стыда. — Что ты делаешь?! Из-за холода, идущего из коридора и зала, было видно, в насколько горячей воде я мылся — пар буквально окутал комнату со всех сторон. Пока я раздражённо стоял и смотрел на Джсиона, его словно ударило током, и он начал бегать туда-сюда, чем взбесил меня ещё больше. Однако, когда он вдавил меня в раковину своей задницей, пытаясь обойти место своего преступления, это стало последней каплей моего терпения, и я, вцепившись в его бёдра, заставил его резко остановиться. — Хан, успокойся, — я наклонился к его уху и постарался говорить как можно спокойнее, хотя готов был отвесить ему хорошего такого подзатыльника. — Ничего страшного не произошло. От Джисона пахло чем-то сладким, а на шее я заметил мурашки. Я аккуратно отодвинул его к двери и достал тряпку из тумбочки: — Держи. Хан тут же начал молча вытирать кофе с пола, заняв собой практически половину ванной комнаты, поэтому я просто решил подождать, пока он закончит. Я знал, что он чувствовал себя ужасно виновато, но мне тоже требовалось время, чтобы успокоиться, однако почему-то вид его у моих ног этому не способствовал, а ещё больше выводил. — С твоей ногой всё нормально? — спросил он, не поднимая на меня глаз. — Да. Если появится ожог, то просто использую лечебную пену, — голос внезапно стал ниже, а настроение за пару секунд приняло какой-то игривый характер. Я наклонил голову и скрестил руки на груди. — Тебе помочь? Хан потряс головой. Я внимательно смотрел за каждым его движением. Ему потребовалось несколько раз выжить тряпку, прежде чем он закончил и наконец-то посмотрел на меня. Его нижняя губа не была по-детски выпячена вперёд, как это бывает в таких ситуациях, а, значит, он был в не совсем подавленном настроении, и я расслабился, отдаваясь во власть легкомысленности и шаловливости, которые так внезапно возникли во мне. — Прости, пожалуйста, — Джисон резко прервался и достал телефон из штанов. Я успел прочитать на экране «Ки Бом» — кажется, он уже опаздывал на работу. Я помнил, что у него сегодня плотное расписание. Брови Хана взлетели вверх из-за беспокойства. — Блять, мне надо бежать! Можешь отойти, пожалуйста? Мне нужно умыться. Я просто стоял молча и не отрывал от него взгляд, хотя желание подразнить его сильнее ощущалось практически физически. Его губы забавно приоткрылись, и он потянулся рукой куда-то в сторону раковины, но я быстро преградил ему путь. Джисон растерянно посмотрел на меня, превращаясь в моих глазах в плюшевую игрушку с глазками-пуговками, и я ухмыльнулся, довольный этой картиной. Ему это явно не понравилось, но этого я и добивался. — Хён, — прошептал Хан и нахмурился. — Что ты делаешь? Я пожал плечами, игнорируя его второй подряд вопрос, и гадал, что он сделает дальше. Он хорошо меня знал, поэтому у него была возможность закончить это поскорее: например, сделать милое лицо, начать со мой флиртовать или попытаться поцеловать меня. Но вместо этого он начал толкать меня в живот, пытаясь сдвинуть с места. Я удивился и неожиданно даже для самого себя схватил его за одну из рук и завёл её за спину. — Блять, — выругался Хан. — Отпусти меня! Я же извинился. — А это и не наказание, — немного певуче ответил я и не соврал. Я затеял это всё как одну из наших редких игр, которые мы устраивали время от времени, когда оба были в настроении. Хан стоял ко мне немного боком, и его лицо было всего в сантиметрах десяти от моего. Я снова почувствовал что-то сладкое и понял, что этот запах был похож на запах клубничного мороженого, но от наслаждения меня отвлёк засветившийся экран телефона в его заднем кармане. Я вспомнил, что ему нужно на работу. — Ки Бом уже приехал, да? — Да, — он зачем-то дёрнулся, и я постарался, чтобы его рука не легла в неправильное положение. — Хён, что происходит? Голос Хана звучал иначе, чем обычно — настороженно и оттого немного незнакомо. Только в этот момент я внезапно понял, что ему совсем невесело, и в моей груди взорвался испуг. Мне в целом нравилось немного издеваться над людьми, но я отлично знал меру и никогда не хотел причинить никому боль. Я всегда чётко видел грань между: «Нет, но мы веселимся, поэтому продолжай» и «Нет, перестань, мне не нравится». И именно в этот раз почему-то впервые пропустил её, из-за чего почувствовал себя просто отвратительно. Я отпустил руку Джисона и хотел отодвинуться от раковины, чтобы исполнить его первоначальную просьбу, но тот сразу же вылетел из ванной первым. Оставшись один в полной тишине, я посмотрел на свою руку, которая ещё полминуты назад держала его, и захотел себя ей же и ударить, но вместо этого потёр лицо и похлопал себя по щекам: времени на вину нет. Подойдя к спальне Чонина и Хана и глубоко вдохнув, я попытался открыть дверь, но её что-то удерживало, и я быстро понял, что это был сам Джисон. — Уйди, — послышалось по ту сторону, но уже через пару секунд давление на дверь всё же ослабло, и я вошёл в комнату. Передо мной стоял Хан и смотрел прямо на меня с каким-то совершенно нечитаемым выражением лица. Мне хотелось провалиться под землю, чувствуя его взгляд на себе. Его челюсть была напряжена, и в свете лампы я впервые заметил, насколько были взъерошены его волосы и как покраснела его шея. Последнее иногда происходило при панических атаках, и моё сердце пропустило удар при мысли об этом. — Всё в порядке? — спросил я, но знал, что ничего не было в порядке. Хан моментально кивнул. Я немного нахмурился, беспокойно осматривая его с ног до головы. — Точно? Он недолго постоял передо мной, заламывая пальцы, а затем что-то сделал в телефоне и начал снимать футболку сразу с толстовкой с себя. Ему потребовалось немного времени, прежде чем продолжить разговор. — Ну, ты немного переборщил, потому что мне и так было стыдно, но в целом всё хорошо. И мне правда жаль насчёт кофе, — сказал он и остался по пояс голым. Мой взгляд задержался на его животе, на котором выступили мурашки от холода, и я внезапно вспомнил, что мы не одни в комнате. Повернувшись в сторону макнэ, я с облегчением отметил, что тот спит, как убитый, да ещё и в наушниках. — Извини, — несмотря на всю вину, я словно забыл все слова и мог говорить только что-то банальное. Из наушников Чонина доносилась какая-то музыка, на которую я ненадолго отвлёкся. Потерев руками шею, я вернул взгляд на друга, пытаясь наконец-то собраться с мыслями. — Я тоже думаю, что чересчур надавил в этот раз. Плечо не болит? — Не болит, — он уже застёгивал кардиган, который заказал в интернете пару недель назад, но, самое главное, — он улыбался. Тяжёлый груз стыда и вины постепенно начал спадать с меня, вызывая приятную слабость в теле. — А у тебя нога? Я молча кивнул в ответ, наблюдая, как Джисон снимает домашние штаны и остаётся в одних серых трусах. Теперь я вспомнил, что ему уже давно нужно было сидеть в машине на пути в компанию, и меня успокаивала мысль, что он задерживался не только по моей вине. — Тебе уже пора уходить, поэтому я пойду? — спросил я. — Ага, — ответил Хан, натягивая на себя тёмно-синие джинсы. Я скорчил смешную улыбку и вышел из комнаты. В моей комнате спали аж три мембера, поэтому я пошёл на кухню, надеясь, что Джисон не придёт сюда за чем-нибудь. На автомате поставив чайник, я сел за стол и стал просто слушать. Через несколько минут входная дверь наконец-то захлопнулась, и я, шумно выдохнув и прикрыв глаза, откинулся на спину стула и прошептал сам себе: — Вот же я дебил.

🍓🍓🍓

Мы набрали кучу снеков и расположились на диване в зале с Чаном, чтобы посмотреть эфир Хана. Примерно на половине лайва к нам присоединился Феликс, вернувшийся после подписания какого-то договора. Мы втроём быстро свалились в какую-то непонятную кучу: Феликс прижался ко мне, обхватив ногами и положив свою голову мне на плечо, а лидер сложил свои ноги поверх наших, а сам полностью лёг на диван перпендикулярно нам. — Хан, сексуальная квокка или милая квокка? — прочитал Хан комментарий и ненадолго задумался. — Я выберу милую. Не могу терпеть сексуальность. Я ухмыльнулся и разблокировал телефон, чтобы написать Джисону сообщение с мыслью, которая пришла мне в голову только что. — Ты что ему там пишешь?! — громко спросил Чан, слегка посмеиваясь. — Феликс, что он пишет Хану? Друг приблизился к моему телефону, но я резко наклонился в другую сторону, допечатывая в спешке сообщение. — Какую-то жуть, — ответил Ликс, всё ещё пытаясь заглянуть в мой экран. Я быстро отправил сообщение и спрятал телефон под пятую точку. Мы все сразу посмотрели на Хана в ожидании его реакции, а Чан даже привстал на локтях. Несколько секунд ничего не происходило, но после он отложил телефон и начал тереть глаза, говоря что-то про то, что в них попала пыль. Я довольно хмыкнул, а Чан сразу же пнул меня. — Слыш, Минхо, — шутливо прикрикнул лидер. Я наклонил голову в бог, смотря на Чана, и расширил глаза, зная, что выгляжу таким образом практически как псих. — Всё, не лезу! — Я просто написал ему, что предпочёл бы сексуальную квокку, — сказал я и посмотрел на экран: Джисон снова выглядел, как обычно, попивая свой кофе. От вида кофе у меня фантомно заболела нога, хотя ожога действительно не осталось. — Я же сказал, жуть, — с ужасом подытожил Феликс и снова прилёг на моё плечо. Мне захотелось толкнуть его им, но я сдержался, потому что никогда не мог издеваться над этим солнечным ребёнком. Я редко обдумывал собственные действия, и это сообщение Хану не было исключением, но при этом никогда и не делал того, что не соответствовало мне или моему мнению. Наблюдая столько лет за всеми, я составил своё представление не только об их танцах и характере, но и сексуальности, хотя никогда серьёзно не делился этим ни с кем. У меня был какой-никакой сексуальный опыт, но экспертом я себя не считал, поэтому мои представления основывались лишь на моих внутренних ощущениях. Всего через полгода после дебюта я сделал вывод, что наиболее ярко сексуальность проявлялась у трёх участников: Чана, Хёнджина и Хана. И если первые два мне были достаточны понятны, потому что от Чана просто создавалось впечатление зрелого мужчины, несмотря на возраст, а Хёнджин словно был добычей, которая хотела, чтобы её поймали, загнав в угол, то сексуальность Хана была до конца мне непонятна, но я точно чувствовал её силу и мощь. На первый взгляд, Джисон вообще не излучал даже намёка на сексуальность, потому что кого-либо навряд ли возбудит мямлящее рядом с незнакомыми людьми существо, которое дома ещё и лениво валяется на кровати полдня с раскиданными вокруг вещами, а в зале для танцев сковано от внутренних ограничений, но, приглядевшись, можно было заметить, что в каждом своём движении, слове или взгляде он всегда был словно под напряжением в тысячу вольт. От этого мне постоянно казалось, что если его довести, то откроется неизвестное ни ему самому, ни мне тем более море страсти, поэтому я действительно безоговорочно выбрал бы сексуальную квокку. — Ханни, прочти мой комментарий, пожалуйста, — медленно прочитал Джисон. — Я всё читаю и вижу. Совершенно всё. Я вернулся из своих размышлений в реальность. Феликс задремал у меня на плече, а Чан играл в какую-то игрушку в телефоне, лёжа всё в той же позе. Хан на экране выглядел уже изрядно уставшим, но держался довольно бодро. Я аккуратно дотянулся до бутылки с соком и открыл её, чтобы попить, но отвлёкся сначала на вибрацию телефона где-то рядом с бедром, а потом на выражение лица Джисона. — Стэй, мне пора идти! Надеюсь, что вы хорошо поужинайте, а потом посмотрите какой-нибудь классный сериал. Спасибо вам за сегодняшний вечер. Люблю вас! — проговорил довольно быстро Хан и лайв закончился. — Минхо, — шёпотом позвал меня Чан и протянул мне свой телефон. На экране был открыт наш групповой чат, где Хёнджин написал про встречу с Ха Юн, и мне стало понятно, почему Хан так резко закончил эфир. — Они оба приедут где-то через полчаса, — Чан тихо встал с дивана и головой указал мне на кухню. Поняв его без слов, я мягко уложил Феликса полностью на диван и, отыскав плед на сушилке, накрыл его им. — Пойдём приготовим всем ужин.

🍓🍓🍓

Общежитие наполнили запахи кунжутного масла, чеснока и креветок. Мы готовили с Чаном в полной тишине уже минут двадцать, и я бы мог полностью расслабиться в такой атмосфере, но продолжал думать о том, как уже через десять-двадцать минут сюда войдёт Хан. Он действительно задавал всю атмосферу своими действиями и приковывал внимание каждого, заставляя отвлечься от собственных мыслей, поэтому от его эмоционального состояния часто зависела вся обстановка или ход беседы. Если он сейчас в пути растревожится, то разговор может пройти более напряжённо, чем мог бы, будь он в хорошем настроении. Я решил действовать заранее и быстро написал ему сообщение: «Надеюсь, ты голоден. Я готовлю». Чан заметил, что я остановился, глядя в телефон, и подошёл сзади, чтобы посмотреть, что я в нём делаю, но я быстро вернул его в задний карман. — Эта история почти закончилась, ты ещё переживаешь? — спросил меня Чан и помешал пасту в сковородке. — Я не переживаю, — отрезал я и вернулся к готовке. Осталось только нарезать кимчи и подогреть рис. — И эта история никогда не может закончиться окончательно, если смотреть шире. Лидер решил просто промолчать и выключил плиту. Я достал две тарелки риса из микроволновки и закинул ещё две, а затем принялся нарезать кимчи. В этот момент дверь в квартиру внезапно открылась, и я сразу же стал вслушиваться. Кто-то кинул ключи на столик, а затем небрежно скинул обувь, стукнув её случайно о комод, после чего зашуршали куртки. Дверь в одну из спален открылась, а затем закрылась, но ещё кто-то приближался к кухне. Я поднял голову и увидел Хана в том же чёрном кардигане, что и с утра. У него были раскрасневшиеся щёки и сухие губы, которые он постоянно облизывал. — Всем привет, — он положил телефон на стол, осматривая наше творение с Чаном. — Хёны, вы — лучшие! Чан заулыбался, садясь за стол, а я, облегчённо выдохнув, вернулся к микроволновке, чтобы достать рис. Через несколько минут мы все наконец-то уселись, чтобы сначала поужинать, прежде чем начинать разговор о завтрашней встрече Хвана. Я находил забавным, что оказался случайно втянут во всю эту историю, но почему-то продолжал присутствовать при каждой её ветке. Именно мы с Ханом успокаивали Хёнджина, когда ему сообщили, что он должен оплатить путёвку своей бывшей из своего кармана. Хотя, точнее сказать, Хан успокаивал, а я подливал масла в огонь всякими шуточками, поэтому моё присутствие в целом вызывало вопросы, но всё же я уже чувствовал себя частью этого всего и не мог просто проходить мимо. Молчание за столом было скорее объединяющим, чем неловким, поэтому никто его не нарушал. Я всегда считал, что перед любым делом или принятием решения нужно сначала вкусно поесть, потому что это успокаивает нервную систему. Именно поэтому всякий раз, когда младшие участники обращались ко мне со своими переживаниями, я сначала вёл их в кафе или готовил что-нибудь сам. Когда мы доели, Хан предложил выпить пива, и все, кроме Чана, согласились, а после даже первым начал разговор: — Хёнджин, у вас есть какой-то план? Наш вижуал всегда выглядел красиво, но сейчас на него было на удивление неприятно смотреть. То ли печаль, то ли грусть, смешавшаяся с явной тревогой, подчёркивала накопленную усталость, выдавая себя в тяжёлом остром взгляде и бледных губах. Он отпил пиво и откинулся на спинку стула, прикрыв глаза рукой. — Конкретного плана нет, только несколько предупреждений, — ответил Хёнджин. — Но мне очень страшно. — Почему? — мягко спросил Чан. — Мне страшно, что я поведусь на собственные чувства и сделаю что-то, что снова подставит вас под удар, — тихо проговорил Хван, и мы все прекрасно понимали, о чём он говорит. Хёнджин всегда был глубоко эмоциональным и чувствительным человеком, который слепо следовал зову своего сердца, и вся сложившаяся ситуация была тому прямым доказательством. Наверное, помимо него в группе таким же был только Феликс, а остальные или скрывали свои переживания, или действительно были хладнокровны в меру своих возможностей. — Но я правда постараюсь. — Джинни, — Хан потянулся через стол и взял друга за руки. Я заметил, что его уши покраснели, что выдавало лёгкое опьянение. — Мы тебе верим, всё будет хорошо. Хёнджин в отличие от Джисона не так быстро напивался, поэтому недолго подержался с ним за руки, а затем отодвинулся подальше от него, хотя слабая улыбка всё же выдавала его признательность. Хан был из тех людей, которые выкладывают всю правду и становятся сентиментальными, когда выпьют, поэтому в его слова в такие моменты верили все. — В общем, всё нормально, — приободрился Хван и повернулся к лидеру. Тот снова смотрел куда-то сквозь комнату и жевал губы — так происходило всегда, когда он задумывался о чём-то серьёзном. — Чан, я позвоню тебе сразу, как закончу? Лидер вернулся в нашу реальность и сразу же приобнял Хёнджина, ответив: — Не спрашивай даже, конечно. Оставшуюся часть ужина мы провели за разговорами о новых наработках трирачи и планами на будущее. Я в очередной раз задумался, не монстр ли Чан, если успевает не только писать новые песни, но и приводить в божеский вид старые, а также накидывать концепции на будущие альбомы. Честно говоря, думаю, я бы точно не смог выполнять столько работы. Когда Хан прикончил банку пива, то мы дружно начали отправлять его спать, пока он не успел перейти в весёлую и активную фазу своего опьянения. Мне никогда не было понятно, как можно быть хотя бы немного пьяным с одной банки пива, но я быстро привык к этой его особенности и уже несколько раз во время наших отпусков отбирал у Джисона новые бутылки и силой заталкивал в спальню. Кажется, сегодня тоже оказался именно такой случай. — Всё, пошли, — резко сказал я, встав из-за стола, и потянул Хана за руку в сторону спален. — Иначе тебе не жить. — Ой, ты ничего мне не сделаешь, — так как я был сильнее, то Джисону в итоге пришлось волочиться за мной. — А у нас будет брачная ночь, хён? — А ты хочешь? — спросил я и открыл дверь в спальню Хана и Чонина. Последний уехал в Пусан, поэтому их комната пустовала. — Конечно, хочу, — Джисон чуть не упал на меня сзади и ударился подбородком о моё плечо. — Ой, больно... — Господи, — прошептал я и включил верхний свет. Хан недовольно сощурился и протопал к кровати почти вслепую. Он не был настолько пьян, чтобы шататься, но его и без того неловкие движения просто стали до невозможного неуклюжими, и мне хотелось от этого лишь смеяться. — Ты заснёшь вообще в таком состоянии? Хан снял с себя кардиган, а затем зачем-то и футболку, оставшись по пояс голым, хотя в общежитии до сих пор было не особо тепло. Я встал напротив него и скрестил руки на груди, не зная, чего ожидать дальше. — Хён, ты злой, — пробурчал Хан и откинулся спиной назад, но по неаккуратности ударился головой о железную перекладину. — Ай, блин... Я потёр пальцами переносицу. И почему роль няньки всегда доставалась мне? Когда Джисон наконец-то лёг на кровать нормально, он внезапно похлопал рукой рядом с собой и спросил меня: — Ты ляжешь ко мне? Мне не оставалось ничего, кроме как сдаться. Скинув тапки с ног, я нехотя улёгся на бок лицом к другу. Он отзеркалил меня, и теперь мы лежали, внимательно смотря друг другу в глаза. Его щёки были красными, и я готов был поклясться, что ему было очень жарко. Джисон быстро дышал через приоткрытый рот, и я отметил, что он так и не воспользовался гигиенической помадой, из-за чего вокруг губ образовались небольшие покраснения. — Минхо, — прошептал Хан, смотря на меня так, словно собирался выдать мне какую-то страшную тайну. — А ты мог бы ради любви подвернуть группу опасности? Я удивился неожиданному вопросу и отвёл взгляд, чтобы хотя бы немного подумать. Сначала я хотел сразу ответить «нет», но что-то заставило меня помедлить. Мне сложно представить силу чувств, которая заставила бы меня сделать это, потому что таких я ещё не испытывал, но я всегда держал в голове, что однажды это может случиться, поэтому не был уверен, что никогда не смогу поступить таким же образом. — Не знаю, — честно ответил я, возвращая взгляд на друга. Его длинные ресницы немного прикрывали уголки глаз. — А ты? Хан прикусил губу. В принципе, этого мне было достаточно, чтобы узнать ответ, но всё же он прошептал: — Боюсь, что мог бы. Он выглядел так, словно очень долго обдумывал это, если не с тех пор, как произошла вся ситуация с Хёнджином, и явно чувствовал себя очень виноватым за то, к какому выводу пришёл. Его глаза немного блестели, устремляясь прямо на меня. — Я бы не осудил тебя, — Хан слабо улыбнулся, и я зачем-то опустил взгляд на его губы. Внезапно в мою голову пришло воспоминание о давнем сне, в котором Джисон насильно поцеловал меня, и сейчас я почему-то был совершенно напрочь убеждён, что его сухие губы напротив ощущались бы точно так же жёстко и неприятно, как тогда. По спине пробежали мурашки, и я машинально отодвинулся назад. Это были странные ощущения и мысли. — Зато я бы осудил себя, — это было понятно только при одном взгляде на него, но я не знал, что можно было сказать такого ещё, чтобы успокоить его. Из-за грёбаного сна и нашего положения мне стало труднее думать. Всё ощущалось вязким и неприятным в голове. — А ты точно не можешь ответить однозначно? Хан пытался найти во мне союзника, который сказал бы, что тоже был готов во имя влюблённости поставить группу под удар. Он смотрел на меня с надеждой в ожидании ответа. И в этот момент я ясно почувствовал, что всё же не могу поддержать его так, как он хочет. — Эй, тебе не холодно? — я поднялся на локте и попытался найти глазами одеяло. В такие моменты я всегда предпочитал отвлечь собеседника и уйти таким образом от ответа. — Давай я... Джисон потянул мою руку на себя, не дав мне закончить, и я упал головой на подушку. Он упрямо смотрел на меня в упор, нахмурившись и поджав губы. — Скажи прямо, хён, — жёстко прошептал он. Его рука до сих пор лежала на моей, и я чувствовал, насколько она горячая. — Думаю, я бы не смог, — ответил я и вздохнул. Хан перестал хмуриться и теперь выглядел совсем печальным, отчего мне самому стало грустно, потому что его эмоции всегда были заразительными. — Но я держу в голове, что ещё не знаю, какого это — влюбиться настолько сильно, поэтому оставляю место для такой возможности, понимаешь? Хан медленно кивнул, а затем резко приблизился к моему лицу, из-за чего я дёрнулся и снова попытался отодвинуться назад, но там была только пропасть. Я точно был уверен, что сейчас уже не сон, а реальность, поэтому мне стало по-настоящему не по себе. Раньше в подобной ситуации я бы дерзко ухмыльнулся или щёлкнул его по носу, но теперь, видимо, меня будет вечно преследовать тот сон, делая всё похожее двусмысленным. Мысль об этом почему-то пугала и злила одновременно. — А если бы влюбился в меня, а? — шутливо спросил Хан и сощурил глаза. Кончик его носа коснулся моего, пока я боялся просто посмотреть вниз и увидеть, на каком расстоянии сейчас были наши губы. — Эй, ты чего? Джисон отодвинулся назад и встревоженно осмотрел моё лицо целиком. Наверное, я выглядел испуганным, а это была не моя привычная реакция. Это меня тоже бесило и настораживало. Я был готов переживать спокойно свой собственный сон в одиночку, но ни за что не хотел бы, чтобы его последствия кто-то заметил, тем более — Хан. Мне нужно было срочно что-то сделать, и я моментально оказался в нескольких миллиметрах от лица Джисона. — С огнём играешь, придурок, — я натянул на себя ухмылку, хотя мои губы даже немного дрожали. То ли от опьянения, то ли от резкой смены реакции, но теперь уже Хан выглядел напуганным и хлопал глазами. — То-то. Я довольно улыбнулся такой реакции и кое-как спасённой ситуации, и собрался было уже встать с кровати, потому что мне явно стоило поскорее уйти из этой комнаты, как Джисон схватил меня за толстовку и опять притянул к себе. Несколько секунд он изучал моё лицо, а потом спросил: — Нет, правда. Ответишь? Мне захотелось громко проматериться или вообще ударить его, но я никогда не издевался над ним пьяным, а после сегодняшнего утра и вовсе пока что боялся делать что-то подобное. Джисон вёл себя настолько странно, что внезапно я со своим сном показался мне даже менее сумасшедшим, и я смог хотя бы немного расслабиться, возвращая себе себя. Реальность сильно отличалась от моего сна, и мне, надеюсь, нечего было бояться. — Я, конечно, гетеросексуал, но раз ты так настаиваешь на том, чтобы я представил такую ситуацию, то так и быть, — прошептал я, не отводя взгляд, и Хан сглотнул. — Нет, — я присел рядом с Джисоном, потому что он отпустил меня, и поправил свою толстовку. — Встречаться с тобой было бы ещё хуже, чем встречаться с кем-то на стороне, потому что мало того, что нас могли бы быстро рассекретить фанаты, так ещё и каждая ссора влияла бы сразу на всех мемберов. А если бы мы ещё и расстались, то было бы ужасно сложно продолжать работать вместе на протяжении многих лет, и это я молчу про фансервис. Хан выглядел озадаченным и немного огорчённым, но меня всерьёз удивляло, что он вообще задумался об этом. Я встал с постели, взял в руки одеяло и кинул им прямо в лицо Джисону, бросив на прощание: — Проспись лучше, чем о всякой хуйне думать. Быстро выйдя из комнаты, я сразу же зашёл в свою и, игнорируя Хёнджина и Чанбина в ней, которые приветливо подняли на меня взгляды, молча забрался на свою кровать и задвинул плотно шторку. Всё, что произошло сегодня, вызвало во мне какое-то непонятное беспокойство, а Джисон из моего сна и реальный Хан, приблизившись к моему лицу, застыли в таком виде у меня перед глазами.