Вестерн в стиле мелодрамы

Молодых актёров вызвали на съёмочную площадку за месяц до начала съёмок — это было обычной практикой для больших проектов, когда продюсеры могли себе позволить оплатить дополнительные часы работы, зато гримёрам и костюмерам не приходилось носиться среди сотни человек, подгоняя одежду и грим под персонажей в последний момент. Адриан Дела Круз и Роуз Лэндри должны были приехать за несколько дней до съёмок, так же как и остальные известные фамилии, а вот молодёжь, включая третьестепенных персонажей, которых набрали больше шестидесяти человек, расселили в гостинице неподалёку — по двое в небольшие номера. Павильон для съёмок располагался очень неудобно — в пределах студийной территории, но так глубоко спрятанный среди десятков зданий, добраться до него стоило невероятного труда, поэтому даже те актёры, что постоянно жили в Лос-Анджелесе, предпочитали на время съёмок селиться в отелях или фургончиках неподалёку от площадки. Шейна поселили с Хейденом Пайком, тоже канадцем, играющем в фильме одного из мирных жителей. — Откуда ты? — спросил Шейн, когда они вышли в обеденный зал — перекусить. — Из Оттавы, а ты? — Тоже, — Холландер был счастлив встретить не только соотечественника, но и человека из того же города. — У тебя там осталась семья? — Да, жена Джеки, и трое детей, — ответил Пайк. — Ничего себе! — беспардонно влез в разговор проходящий мимо Розанов. — Как часто говоришь ты летаешь домой? — Пару раз в год. — То есть ты прилетаешь домой первый раз, чтобы заделать ребенка, а второй, чтобы увидеть его появление на свет? Очень умно. — Да иди ты, Розанов, — Пайк смутился, потому что Илью, в отличие от Шейна, знали все актёры массовки. И уважали. По-своему. Розанов усмехнулся и двинулся дальше, решив составить компанию своему соседу по комнате — Клифу Марлоу, с которым они вместе должны были играть бандитов. — Не обращай на него внимание, — решил поддержать покрасневшего парня Шейн. — Он та ещё язва. — А вы разве не соперники? — с лёгким удивлением спросил Хейден. — Нет, это пресса развлекается сплетнями. — Понятно, а то я уж готовился, что тебя придётся защищать от кулаков этого бугая, — сконфуженно пробормотал Пайк. Шейн засмеялся: предложение, что его — весьма немалых размеров парня и бывшего спортсмена весьма агрессивного вида спорта — стоит защищать от какого-то актёришки, было весьма милым, о чём он соседу и сказал. Илья во всю развлекался временем на площадке — актёры были заняты, в основном, по утрам — примерки, предварительные раскадровочные съёмки и грим. В этот «летний лагерь» нагнали целую кучу народа, одних только костюмеров в команде было три десятка, да и количество гримёров впечатляло. Всем этим хаосом руководил Харрис Дровер — исполнительный продюсер и специалист по связям с общественностью в одном лице; он постоянно фотографировал костюмы, декорации, грим, актёров, следил за новостями в соцсетях, постил новинки с площадки, контролировал перемещение подчинённых, которых у него было пятеро, договаривался с режиссёром, главным продюсером и центральными звёздами. В общем был эдаким живчиком на батарейках, постоянно чем-то занятым, но очень довольным. Именно Харрис объявил им как-то утром, что съёмки в павильоне планируется закончить за четыре недели июля, в августе их ждут три недели натурных съёмок где-то в Техасе — проект обещал быть масштабным, по предварительным прикидкам съёмочная группа думала отснять четыре часа чистого материала. Илья познакомился с девчонками из массовки — Лизой, Моникой и Сарой — с удовольствием флиртовал с ними, но девочкам была больше интересна работа на площадке, чем романы, поэтому их флирт и подкаты носили чисто развлекательный характер, без продолжения. К удивлению, компанию ему постоянно составлял сосед — Клиф Марлоу, игравший вместе с Ильёй бандита: хороший парень, коренной бостонец, но без всех этих заёбов, присущих настоящим американцам. Он легко принял и то, что Илья русский, и его не слишком хорошее владение английским языком, и лучшее актёрское положение в «табеле о рангах». — Чем ты занимаешься в свободное время, Клиф? — как-то спросил его Розанов. — Бары, клубы, выпивка и девушки, — с готовностью ответил тот. — Понятно почему ты такой отстойный актёр, — сморщив нос, ответил Илья. — Эй! Я вовсе не отстойный, но молодость так коротка, нужно насладиться пока есть время. Илья был не согласен. Нет, веселье — это отлично: секс, выпивка и рок-н-ролл были самыми зачётными вещами в жизни в Америке, но надо же сначала стать кем-то — значимым, узнаваемым, популярным — и тогда без труда придёт всё остальное. А для этого надо пахать! Поэтому он проводил не менее трёх часов в день на тренировках в зале, качаясь и развивая выносливость, час на онлайн курсы актёрского мастерства, а также не менее двух часов занятия с логопедом — его английский всё ещё не был идеальным. Для всех, кстати, устроили тир и тренера в пустующей пока части павильона — режиссёр настаивал, что актёры должны уметь стрелять хотя бы на самом примитивном уровне. Илья с восторгом принял идею пострелять — отец-полицейский с детства привил ему восхищение перед оружием. Памятуя уроки из прошлого, Розанов быстро приспособился к этим почти антикварным моделям, которые они должны были освоить и начал попадать как минимум в щит. Изредка даже выбивая восемь, а однажды даже попал в десятку. Шейну же пистолеты не слишком нравились, хотя он не роптал и отрабатывал точность со всеми, быстро став, пожалуй, одним из лучших стрелков. Тренер удивлённо хлопал глазами, впервые наблюдая такой стремительный прогресс, но Илья и так знал, что Шейн хорош во всём, за что берётся. Кроме, может быть, секса — тут он ещё не проверял.

***

— Как дела, Холландер? — подошёл к актёру Илья, они не виделись последние дни — эти чёртовы примерки съедали бешеное количество нервов и времени. — Нормально, что ты хотел? — Шейн сидел в одиночестве, держа в руках сценарий и уча свои реплики. — Может сходим выпить? Чисто по-дружески? — Ладно, — с сомнением ответил Холландер и встал. — Что? Прямо сейчас? — А чего тянуть? Они расположились в комнате Шейна — сосед Ильи завёл стремительный роман с одной из девушек — Сарой, и Розанову теперь нередко приходилось искать себе место для ночлега вне гостиницы. Илья решил обойтись пивом — на такой жаре пить что-то более крепкое было чревато проблемами со здоровьем. Шейн прихватил с собой имбирный эль, кажется даже безалкогольный — правильный мальчик не пил, не курил и не трахался — как скучно! Чокнувшись жестяными банками, они включили спортивный канал и в тишине принялись смотреть повтор вчерашнего хоккейного матча между Миннесотой и Колорадо, прошедшего очень энергично и подарившего зрителям пятнадцать голов. Илья уже знал результат, но смотреть игру ему всё равно нравилось, Шейн же залип на экране, даже банку отставил, полностью сосредоточившись на действиях хоккеистов. — Боже, ну куда ты полез? — слышалось с дивана рядом. — Вот же дырка, ты слепой? Илья посмеиваясь пил пиво. Теперь, зная, что Холландер раньше профессионально играл в хоккей, он понимал эту тоску по несбывшемуся — сам Илья бросил играть после смерти матери, в двенадцать, потому что отец настоял, что для будущего защитника общества (как он называл полицейских), больше пригодится борьба. Выдающимся борцом Илья не стал, ему просто не нравилось бездумно бить людей, но зато накачал мышцы, поставил удар и научился правильно падать — самое полезное в жизни умение. Режиссёры ценили Розанова в том числе за то, что свои трюки он исполнял сам, будучи в хорошей физической форме и обладая рядом полезных для каскадёров навыков. Для Ильи хоккей так и остался просто любимым видом спорта — да, он подавал надежды, но не успел стать на льду кем-то. И овладеть чем-то, за что стоило бы бороться. Поэтому когда в пятнадцать они с подругой детства Светланой впервые пошли на кастинг для какого-то второсортного журнала, ищущего «свежие лица», и его приняли практически сразу, он без зазрения совести свернул свои занятия борьбой, категорически заявил отцу, что в полицейскую академию не собирается, и съехал жить к Свете. Её, кстати, тоже звали сниматься, но она быстро поняла, что шестнадцатичасовой рабочий день это не для неё и сама назначила себя агентом Ильи. Потом, когда семья Ветровых переехала в Штаты, подруга заочно закончила университет, став уже профессиональным менеджером, и занималась карьерой двух десятков молодых талантов. Но Илья так и остался её первым, и самым любимым, клиентом. — Ты посмотри какая бабочка от Макара! — прозвучало рядом. — Красавчик! — Кажется Колорадо возит телегу, — решил пошутить Розанов. — Ты видел вообще их скорости, какая телега? — эмоционально отреагировал Шейн. — Посмотри как они прибавили во втором тайме. Тут зрители на трибунах взорвались криками: шайба попала в перекладину и, отскочив от клюшки вратаря, влетела ровно на крюк нападающего, который немедля забил гол. — Хорошая игра, они молодцы. Илье до смерти надоело слушать комментарии: он, в конце концов, не для того позвал этого красавчика выпить. — Колорадо выиграет со счётом 9:6, — мстительно выдал Илья. — Какого хрена, Розанов??? — негодующе воскликнул Холландер. — Испортил всё предвкушение, сука. — Ой, ой, кому-то стоит помыть рот с мылом. — Нахер иди. — На твой? Шейн бросил горячий взгляд на его полураздетое тело, но мнимо-негодующе ответил: — Опять начинается. Так, спасибо за игру, я пошёл. — Стой, стой, — Розанов поднял руки в знаке капитуляции, — я больше не буду, честно. Давай просто пообщаемся. Шейн посмотрел недоверчиво, но попытку уйти прекратил. — И чем займёмся? — Давай потренируемся в читке, — предложил Илья оптимальный для обоих вариант. Сам он улучшит произношение, а Шейн пройдётся ещё раз по своим репликам. — При-ли-чест-ву-ю-щий, Розанов! Повтори! — Приличсвующий. — Ещё раз! — Приличсвующий! Какого хера они написали такие сложные слова для членов банды? Мы что, академики? — Не отвлекайся, прили-чест-вующий. Давай.

***

За неделю до начала съёмок на площадку пожаловали звёзды — Адриан Дела Круз и Роуз Лэндри. Роуз сразу собрала свою «банду», чтобы отрепетировать взаимодействие в общих сценах, посмотреть на молодых актёров поближе и, может быть, помочь тем, кому эта самая помощь потребуется. Дела Круз, напротив, не горел желанием общаться ни с кем, кроме режиссёра и продюсеров. Шейн пару раз пытался поймать звезду между собственными делами на площадке, но успеха не добился. За день до официального старта проекта исполнительный продюсер Брендон Вибе предложил провести пилотную съёмку общих и массовых кадров — посмотреть как на экране смотрятся костюмы и грим, общую постановку и прочие важные для профессионалов мелочи. Режиссёр согласился, и вот тогда Шейн впервые оказался поблизости от Адриана, который играл в картине шерифа, а Холландер — его первого помощника. Разглядев молодого актёра поближе, Дела Круз стал невероятно милым и обходительным. — Добрый день, я Адриан, — первым поздоровался он и протянул руку для рукопожатия. — Шейн Холландер, — смущаясь представился Шейн. — Шейн, чудесное имя, Вы канадец? — с лёгкой хрипотцой спросил Дела Круз. — Да, из Оттавы. — Замечательный город, я бывал там неоднократно. Последний раз, лет пять назад, на съёмках «Миссия непроходима». Может встретимся после съёмок, расскажете что новенького появилось в городе? — Хорошо, с удовольствием, — немного нервно ответил Шейн. Илья подошёл сзади и, когда Дела Круз отошёл, легко коснулся локтя, привлекая внимание. — Он к тебе клеится, — тихо сказал Розанов. — Не говори глупости, — также тихо ответил Холландер, — он просто вежливый. — Ты не видел, как он пялился на твою задницу. Точно клеится. — Ой, отвали, озабоченный, — отмахнулся Шейн. — Тебе вечно чудятся неприличные намёки. Мы просто пообщаемся, ничего такого.

***

Съёмки длились целый день и выжали все соки из каждого члена съёмочной команды. Шейн с трудом волочил ноги, направляясь в гримёрку, чтобы снять костюм и смыть грим, от которого кожа уже начинала чесаться. В гримёрке было пусто. Странно, ведь он делил её с ещё четырьмя молодыми актёрами, так куда же все подевались? Зайдя внутрь, он щёлкнул выключателем — свет не зажёгся, дверь закрылась со щелчком, оставив Шейна в почти полной темноте. Сделав пару шагов, он нащупал выключатель от ламп настольного зеркала и, наконец, смог оглядеться. На диванчике, у задней стены, сидел Дела Круз и молча пялился на актёра, поглаживая себя через штаны. На секунду Шейн завис от этой странной, сюрреалистичной картины. Этого времени Дела Крузу хватило, чтобы вскочить с дивана и накинуться на Холландера. От неожиданности он свалился животом на пол, почувствовав крепкую хватку на шее, прижимавшую его голову к полу, пока второй рукой Дела Круз пытался расстегнуть его штаны. Первый ступор прошёл, вытесненный волной гнева, да куда эта тварь полезла? Извернувшись, Шейн пнул урода ногой в спину, одновременно вскидываясь как бешеная лошадь, и Дела Круз свалился с его спины, освобождая наконец шею из захвата. Шейн успел перевернуться на спину, когда этот козёл опять навалился сверху, обдавая канадца алкогольными парами и пытаясь поймать его руки в захват. — Ну же, мальчик, — бормотал Дела Круз, — не сопротивляйся и я сделаю так, чтобы твоя карьера пошла в гору. Ну что тебе стоит полежать и расслабиться? Я не сделаю тебе больно. Слушать подобное было гадко, Шейн привык, что на актёров смотрят потребительски, относясь скорее как к красивому товару, чем как к личностям. Но от коллеги-актёра подобного совершенно не ожидал. Шейн попытался скинуть с себя тяжёлое тело, но это оказалось не так-то просто — Дела Круз не был накачанным или сильным, но он, тем не менее, был высоким мужчиной, весящим не менее сотни килограмм. А алкоголь ещё и растормозил его, сделав очень смелым, хоть и слегка раскоординированным. Пока они молча боролись на полу, дверь резким рывком открылась, и в проёме появился сначала охранник, а потом и Розанов с Вибе, наблюдающие за тем, как Дела Круз рвёт на Шейне штаны в районе ширинки. Охранник с силой отшвырнул Дела Круза к стене и заблокировал там, внимательно следя за действиями звезды. Илья стремительно подошёл к Шейну, протягивая руку, за которую тот уцепился, поднимаясь на ноги. — Ты как? — спросил Розанов. — Нормально, — слегка нервно ответил Шейн. — Он что-то сделал с тобой? — Нет, только напал и повалял по полу. Продюсер Вибе тем временем звонил по телефону и они слышали разговор с, по всей видимости, режиссёром: — Джеймс, у нас проблемы с главной звездой… Я увольняю Дела Круза… Да… Я позже расскажу… Нет… Не знаю… Жду. Брендон Вибе обернулся, внимательно осмотрел Шейна и предложил: — Давай-ка ты посетишь нашего врача, я сейчас позвоню ей. — Не надо, со мной всё в порядке, — отказался Шейн. — Я настаиваю, — надавил голосом продюсер, — безопасность на площадке — это моя работа. — Я провожу его, — отозвался Илья. — Идём, Холландер. — А с тобой будут разбираться в полиции… — услышали они злой голос Вибе из-за закрывающейся двери. Илья шёл рядом, почти касаясь плечом, но избегал прямых прикосновений и Шейн ему за это благодарен. Он пока не слишком понимал что чувствует: мир неожиданно накренился, перестав быть безопасным. Это новое, неприятное чувство Шейн никак не может идентифицировать… Шейн не расстроен, точнее он, конечно, расстроен, ведь надеялся поучиться актёрскому ремеслу у старшего коллеги, но относительно ситуации… Он безусловно в недоумении, и зол, и обеспокоен всем этим — как произошедшее отразится на его карьере, на проекте, на других актёрах, на репутации, на отзывах журналистов? Когда Дела Круз набросился, Шейн испытал лёгкий ступор, завис от неожиданности, а после, когда напавший пытался стянуть с него штаны, мысли заработали с такой скоростью, что поймать хотя бы одну стало почти невозможно: что он делает? Зачем залез на меня? Чего хочет добиться? Что будет если я его покалечу? Он может испортить мне карьеру? Может просто полежать, он поелозит и отъебётся? За последнюю мысль сейчас было особенно стыдно — жертвой Шейн себя не чувствовал никогда и даже секундное ощущение, что он готов сдаться, было угнетающе-неприятным. Беспомощность. Вот это чувство. Как в детстве, когда у тебя отбирал машинку соседский хулиган, и ты ничего не мог сделать, чтобы её вернуть. Возвращаться в то время было неприятно, но да, то, что он чувствовал на короткие мгновения на полу, распростёртый под пьяной тушей было именно ей — беспомощностью. Не физической — физически он бы заломал Дела Круза в любом случае, а моральной — неожиданное и беспощадное нападение от того, от кого этого совсем не ждал и ступор, невозможность сопротивляться, потому что мозг упорно подкидывал ему картинки как легко может эта «звезда» испортить его карьеру. А ещё разочарование: Шейн бы в жизни не подумал, что на него могут вот так вот наброситься — он же не девушка какая-нибудь? Хотя и на них набрасываться тоже нельзя. А ещё начала накатывать злость. Как этот ублюдок посмел даже подумать о нём такое? Он что, похож на продажную девку? Он как-то развязно одевается, ведёт себя слишком свободно, делает непристойные намёки? А ведь Розанов предупреждал. Рыбак рыбака видит издалека? От присутствия рядом Ильи стало неприятно: тоже небось желает опрокинуть на ковёр и выебать… — Я могу дойти сам, в твоём присутствии нет необходимости, — сухо сказал Шейн, не сбавляя шага. Илья слегка вздрогнул, но не остановился, идя рядом. — Я просто доведу тебя до врача, — миролюбиво ответил он. — Да? — Ладно, — Шейну сразу стало немного неловко: зачем он взъелся на Розанова? Тот ведь ничего не сделал, даже наоборот прибежал спасать, словно классический герой эпохи романтизма. До врачебного кабинета дошли в молчании, доктор Вачовски уже была внутри, вызванная звонком продюсера. Быстро осмотрела Шейна, проверила на наличие ран, опросила о симптомах сотрясения мозга, и в итоге выдала мазь от синяков и прописала успокоительное. Успокоительное Шейн выкинул в первую же мусорку, проигнорировав то, что идущий следом за ним Розанов аккуратно достал пузырёк и, обтерев платком, положил в карман, догнал почти на выходе и, всё также не прикасаясь, пошёл рядом. Шейн бросил на него хмурый взгляд, но ничего не сказал — Розанов почему-то ощущался безопасным. Хотелось спрятаться и подумать, переварить как-то события этого пиздецки-насыщенного дня. И в то же время не хотелось оставаться одному. Розанов, будто читая мысли, предложил: — Пойдём, тут неподалёку есть небольшой бар, выпьем, поболтаем и тебе станет легче. — На себе проверял? — усмехнулся Шейн, но, увидев нервное передёргивание плеч, осёкся. Помолчал, а после выдал: — Пойдём, всё равно не усну. Они сели за столик в тёмном углу, Розанов взял им на двоих небольшой графинчик водки и какой-то сок, заказал мяса с соусами, потом посмотрев на Шейна, дополнил их стол ещё и овощами на гриле. — Что? — картинно возмутился он на недоумённый взгляд Холландера. — Уверен, что хорошие мальчики едят мясо исключительно с правильным гарниром, типа дикого риса или овощей. Скажешь, нет? — И вовсе это не смешно! — сложил руки в замок Шейн, потому что да, он питался здоровой пищей. — За питанием надо следить с юности, чтоб потом не избавляться от жира на животе и боках. Розанов ухмыльнулся своей кривой бесячей улыбкой и Шейн приготовился услышать пошлость. — Просто надо активно тратить калории, Холландер. В постели, например. Шейн только глаза закатил. Розанов и флирт — основа основ общения русского с людьми, и канадец уже почти привык. Изредка ещё реагировал, но… Просто Розанов был таким: бесстыдным, бесячим и бесшабашным. А ещё благородным и, как ни странно, безопасным… Как много слов на букву «б»: даже удивительно, что всё это так гармонично сплеталось в одном человеке. Они пили и разговаривали ни о чём: о детстве, о ролях, о том, чем хотели бы заниматься на пенсии, о достоинствах собак и недостатках кошек — тут разгорелся спор, чуть не дошедший до драки — но их вовремя притормозил бармен. Собираясь расходиться по номерам, они долго стояли у входа в отель: Розанов курил, Холландер недовольно морщил нос, но попытки уйти не делал. — Отстойный день, — пробормотал Шейн. — Ага, но вечер вышел ничего. — Да, пожалуй. Спасибо, Розанов. — Обращайся, Холландер. И они разошлись каждый к себе.