Инверсия: тьма узнает тьму

Лондон, квартира Леонида Брика — утро

Запах ещё не выветрился. Сладковатый, металлический — запах крови. И ещё что-то: гарь, чернила. Гермиона стояла посреди кабинета, не двигаясь. Гарри — за её спиной. Он уже успел побледнеть, но держался. Рядом переминался Саймон, белобрысый помощник из Отдела Тайн, с лицом человека, который уже успел выблевать завтрак в коридоре. На стене, над тем местом, где ещё недавно лежало тело, красовалась надпись. Выжженная в камне, будто кто-то водил палочкой с такой силой, что магия плавила саму материю. «Теперь чисто». Буквы — ровные, каллиграфические.       — Он был здесь, — тихо сказала Гермиона, не оборачиваясь. — Стоял вот здесь. — Она указала на точку в метре от тела. — И смотрел, как Брик умирает. Две минуты. Может, три. А потом выжег это.       — Откуда ты знаешь? — спросил Гарри.       — Потому что я знаю его почерк. — Она наконец повернулась. — Помнишь Будапешт? «Урок анатомии»? Гарри нахмурился.       — Смутно.       — Тогда слушай внимательно. Она шагнула к стене, провела пальцем по выжженным буквам, не касаясь.       — Будапешт, 2003 год. Виктор Сабо, бывший Пожиратель. Умер от потери крови — бедренная артерия. На теле — раскрытая книга: «Анатомия человека для начинающих», страница 142. Книга не принадлежала жертве. — Она помолчала. — Он не просто убил. Он оставил учебник. Он кричал: «Смотрите, что я знаю. Смотрите, как я это делаю». Гарри медленно подошёл к надписи.       — А здесь — «Теперь чисто». Тоже послание?       — Всегда послание. — Гермиона обвела взглядом комнату. — Прага, 2002. Берлин, 2004. И теперь Лондон, 2007. Один почерк. Один угол разреза. Один человек.       — И ты знаешь, кто это?       — Да. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Мне кажется, это Драко Малфой. Слишком много связей с ним и о нем никто не слышал последние несколько месяцев. Моя чуйка орет сиреной, что надо обратить внимание именно на него. Гарри не ответил сразу. Потом выдохнул, провёл рукой по лицу.       — Ты понимаешь, что если это действительно он, то всё гораздо хуже, чем мы думали? Малфой сидел с нами на Зельеварении. Называл тебя грязнокровкой. А теперь — серийный убийца. Хладнокровный. Который перерезает людям артерии и стоит рядом, пока они истекают кровью.       — Я знаю.       — И ты не боишься? Гермиона подняла на него глаза. В них не было страха.       — Я хочу его поймать.

Её кабинет, час спустя

      — Ты говорила, что есть ещё кое-что, — сказал Гарри, опускаясь в кресло. Гермиона протянула ему фотографию из маггловской газеты. Девочка в розовой мантии, сахарная вата, залитая тыквенным соком.       — Её зовут Агата Новак. Это произошло вчера. Светловолосый мужчина вылил ей сок на сладость. За два дня до этого её отца, Валентина, нашли мёртвым в собственной квартире. Квартира была защищена заклинаниями двенадцатого уровня. Гарри взял снимок.       — И ты думаешь, это тот же человек, который убил Брика?       — Я знаю лишь одного человека с таким оттенком волос, — ответила Гермиона. — И я знаю, что он связан с Прагой, Будапештом, Берлином. Я соединила эти точки три года назад. Тогда у меня не было имени. Теперь есть. Она замолчала, глядя на карту над столом — тонкие карандашные линии, ведущие от Лондона к Праге.       — И никто — ни венгерские авроры, ни Интерпол — не связал эти убийства. Никто, кроме меня. Гарри долго смотрел на неё.       — Если ты права, нам нужны доказательства. Не догадки. Факты.       — Они будут, — сказала она. — Он оставляет следы. Он хочет, чтобы их нашли. Вопрос в том — кто кого найдёт первым.

***

Бар «Грязный Гарри» Встреча состоялась в подвале заброшенного здания на Гриммо-сквер. Пахло плесенью, старым виски и чем-то металлическим. За единственным столиком сидел человек, которого Драко знал только как «мистера Грина». Невзрачный, в сером костюме, с лицом, которое забывалось через секунду.       — Малфой, — произнёс Грин, не поднимая глаз. — Ты опоздал.       — На две минуты. — Драко сел, заказал тыквенный сок со льдом. Лёд хрустнул на зубах. — Закрывали Косой переулок.       — На тебя завели дело, — сказал Грин. — С личным грифом Министра. Его ведёт Гермиона Грейнджер. Драко замер. Лёд перестал хрустеть. Потом медленно отпил сок.       — Грейнджер, — повторил он. — Зубрила с непослушными волосами?       — Лучший аналитик Аврората. — Грин пододвинул колдографию. — Она опознала тебя по волосам. Связала с убийством из Праги. Поттер встал на её сторону. Завтра ты — главный подозреваемый. Драко взял снимок. Своя спина, светлые волосы, очередь в кафе. Он смотрел на него долго — и вдруг почувствовал странное, почти забытое тепло. Она разглядывала этот снимок. Она искала его.       — Ты не выглядишь обеспокоенным, — заметил Грин.       — Потому что я не обеспокоен. — Драко отложил фотографию. — Она идёт по моему следу. Пусть идёт.       — «Шторм» настаивают, чтобы ты её убрал.       — Я не буду её убивать. — Драко поднялся и надел пальто. — Эта женщина — единственное, что заинтриговало меня за последние годы. Сейчас ты дал мне повод просыпаться по утрам, всё-таки интригует, когда в игре кошки-мышки мышкой становишься ты. И я не позволю тебе или кому-либо ещё лишить меня этого. Он бросил на стол галеоны и вышел в ночь.

***

Ночь, Лондон — набережная Темзы

Драко шёл вдоль реки, не замечая дождя. В голове крутилось имя — Грейнджер. Он перебирал его, как чётки. Она охотится на меня.  Раньше он был тем, кто выслеживал. Теперь — добыча. И это было странно приятно. Он остановился у парапета, глядя на тёмную воду. Вспомнил Хогвартс: библиотека, она сидит над книгами, закусив губу. Он тогда смотрел с презрением — грязнокровка, заучка. Теперь его взгляд изменился. Она — единственная, кто связал мои убийства. Кто увидел узор. Кто не отвёл глаза. Драко улыбнулся. В кармане лежал чистый лист пергамента. Он уже знал, что напишет. Одно слово: «Гондолы». Венеция. Город, где вода пахнет смертью, а туристы не смотрят вверх. Он выберет кафе у канала. Будет сидеть, пить кофе и ждать. Не её — себя. Потому что когда она придёт, охотница станет добычей. Роли поменяются. Интересно, она понимает, что я приглашаю её не на допрос? Что это не ловушка — во всяком случае, не только ловушка? Он подумал о том, как она сидит сейчас в своём кабинете, втыкает булавки в карту. Может быть, пьёт остывший кофе. Может быть, смотрит на его фотографию. Ты думаешь обо мне, Грейнджер. Я знаю. Он достал пергамент, нащупал в кармане чернильное перо. Написал одно слово — каллиграфическим, безупречным почерком. Сложил вчетверо. Свистнул сову. — Отнеси это к Грейнджер, — сказал он. Сова улетела. Драко остался стоять под дождём, глядя на воду. Впервые за долгое время ему не было скучно. Впервые за долгое время он ждал. А где-то в Лондоне Гермиона Грейнджер всё ещё сидела в кабинете, втыкая красные булавки в карту. Она не знала, что через несколько часов получит его письмо. Одно слово: «Гондолы». Она не знала, что он уже выбрал место. Венеция. Вода, похожая на кровь. Гондолы. Их танец начинался.