Инверсия: тьма узнает тьму

ЕЖЕДНЕВНЫЙ ПРОРОК

Специальный выпуск

МАЛФОЙ-УБИЙЦА: МЕЖДУНАРОДНЫЙ РОЗЫСК

Двенадцать стран присоединились к охоте на бывшего Пожирателя Смерти

Автор: Рита Скитер, специальный корреспондент Дорогие читатели, позвольте задать вам один простой вопрос: спокойно ли вы спите по ночам? Если да, то, вероятно, вы ещё не слышали последних новостей. А они, смею вас заверить, способны лишить сна даже самого невозмутимого обитателя магической Британии. Источники, близкие к Аврорату — и, поверьте, весьма надёжные, — сообщили вашему покорному корреспонденту то, что Министерство Магии отчаянно пыталось скрыть несколько месяцев. Серийный убийца, на счету которого, по самым скромным подсчётам, более восемнадцати жизней (а неофициальные данные называют цифру втрое большую), — не таинственный иностранец, не беглый Пожиратель Смерти из Восточной Европы и не наёмник без роду и племени. Это человек, чьё имя знакомо каждому, кто учился в Хогвартсе в последние два десятилетия. Это Драко Люциус Малфой. Да-да, вы не ослышались. Тот самый Малфой. Бывший слизеринский принц, наследник одной из древнейших (и наиболее запятнанных) магических фамилий Британии, обладатель серебристых глаз и улыбки, которую поклонницы когда-то называли «обворожительной». Теперь эту улыбку описывают иначе. Единственная выжившая жертва, видевшая его в деле, называла её «улыбкой, от которой замерзает кровь». Кровавый почерк Как удалось выяснить «Ежедневному пророку», Малфой использует методы, которые даже бывалые авроры называют «неописуемо жестокими». Невербальная Авада Кедавра — лишь верхушка айсберга. Его визитная карточка, говорят инсайдеры, — ритуальный кинжал, которым он перерезает бедренную артерию жертвы, а затем стоит и наблюдает, как несчастный истекает кровью. Время смерти составляет от двух до трёх минут — и всё это время убийца, по показаниям свидетелей, улыбается. — Он облил меня чем-то сладким, — приводит источник слова Кристины Абрамчук. — А потом добавил: «Сладкое портит кровь». И рассмеялся. Кристина Абрамчук, напомним, находилась в отделении Святого Мунго, подключённая к системе жизнеобеспечения. Вероятность того, что она выживет, по оценкам колдомедиков, не превышала 0,1 процента. Её родители, уважаемые магглы из старых денег, оплачивали лечение дочери, пока Министерство отделывалось формальными соболезнованиями. По итогу она была обнаружена мёртвой в собственной палате при загадочных обстоятельствах всего через несколько часов после того, как пришла в сознание. Кошмар в больнице и убийство в Министерстве Но Кристина Абрамчук — не единственная жертва. Как стало известно вашему корреспонденту, вскоре после её смерти был зверски убит Саймон Мортимер, сотрудник Отдела Тайн, активно участвовавший в расследовании. Его тело было найдено в ванной охраняемого конспиративного дома — источника в Аврорате передёргивает от одного упоминания деталей. Это была не просто казнь. Это было послание. Международный розыск Министр магии Кингсли Бруствер сегодня утром сделал официальное заявление, которого мы ждали несколько месяцев. Дело «Чистокровки» переходит на международный уровень. Двенадцать стран, включая Францию, Германию, Италию, Чехию и Китай, подтвердили, что нераскрытые убийства с аналогичным почерком, совершённые на их территории за последние пять лет, связывают с одним и тем же человеком — Драко Малфоем. — Мы имеем дело с исключительно опасным и умным противником, располагающим ресурсами и связями по всей Европе, — заявил Гарри Поттер, глава Аврората, на закрытом брифинге. — К расследованию подключился Интерпол. Создана международная целевая группа. Мы просим граждан всех стран сохранять бдительность и незамедлительно сообщать о любых наблюдениях. «Министерство бессильно»? Возникает закономерный вопрос: как человек, чьё прошлое связано с Пожирателями Смерти, человек, который носил Чёрную Метку и сражался на стороне Волдеморта, вообще смог достичь такого уровня неуловимости? Почему его не поймали до сих пор, несмотря на то что расследование поручено лучшим из лучших — Гарри Поттеру и Гермионе Грейнджер? Источники сообщают, что Малфой всегда на шаг впереди. Он словно призрак: появляется из ниоткуда, наносит удар и растворяется в тенях, не оставляя магических следов. Поговаривают, что ему покровительствует могущественная организация, чьё название до сих пор не разглашается. Что дальше? Остаётся только гадать, сколько ещё жертв понадобится, чтобы Министерство приблизилось к разгадке. Пока же гражданам магической Британии рекомендуется запирать двери на ночь, обновлять охранные чары и внимательно смотреть по сторонам. Если вы увидите высокого светловолосого мужчину с серебристыми глазами и улыбкой, которую можно назвать обворожительной, — бегите. Бегите и молитесь Мерлину, чтобы он вас не заметил. Потому что, как призналась одна из жертв, в момент, когда была еще жива: «Он сказал, что это только начало». Продолжение следует. Рита Скитер будет держать вас в курсе событий — даже тех, о которых Министерство предпочло бы забыть. Колдография: Драко Малфой на благотворительном приёме в Министерстве, 2004 год. Фото из архива. На момент публикации его местонахождение остаётся неизвестным. Международный розыск объявлен.

***

Гермиона проснулась от звука разбивающегося стекла — не злого, какой обычно возникает, когда тарелку швыряют в стену, а скорее случайного, будто кто-то просто не смог удержать посуду в руках. Она полежала несколько секунд, глядя в потолок. Потом накинула халат и вышла на кухню. Рон стоял у окна. У его ног, в лужице остывшего кофе, валялись осколки кружки — той самой, с надписью «Лучшему дяде», которую Лили подарила ему на Рождество. В руках он сжимал экземпляр «Ежедневного пророка», и костяшки его пальцев побелели — так сильно он сдавливал бумагу.       — Доброе утро, — сказала Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что-то случилось?       — Что-то случилось? — Рон повернулся, и она увидела его лицо. Не злое — хуже. На нём было выражение человека, который только что узнал то, что предпочёл бы не знать никогда. — Ты спрашиваешь, случилось ли что-то? Он швырнул газету на стол. Заголовок ударил по глазам: «МАЛФОЙ-УБИЙЦА: КРОВАВЫЙ СЛЕД ОТ ХОГВАРТСА ДО МИНИСТЕРСТВА». Ниже подзаголовок: «Аврорат бессилен? Поттер и Грейнджер возглавляют охоту на бывшего Пожирателя Смерти». Имя автора — Рита Скитер — было выведено золотым курсивом, словно она лично хотела, чтобы все знали, кому обязаны этим утренним сердечным приступом. Гермиона подняла газету. Пробежала глазами по строчкам. Скитер писала в своём обычном стиле — смесь сенсации, грязных намёков и тщательно дозированной правды. Она упоминала всё: убийство Кристины Абрамчук в больнице Святого Мунго («зверски убита прямо у нас под боком, куда ходит в случае болезни каждый из нас»), смерть Саймона Мортимера в конспиративном доме («источник, пожелавший остаться неизвестным, сообщает, что тело было найдено в ванной, изуродованное до неузнаваемости»), восемнадцать подтверждённых жертв, ритуальный кинжал, бедренную артерию. И везде — его имя. Драко Люциус Малфой. Она отложила газету. Рон всё ещё стоял у окна, и его плечи подрагивали — не от холода, а от напряжения.       — Я читала, — сказала она спокойно. — Вчера вечером. Кингсли прислал сигнальный экземпляр.       — Ты читала. — Рон повернулся. Его глаза покраснели, но слёз в них не было. Только ярость. И страх. — Ты читала, и ты не сочла нужным сказать мне, что убийца, за которым ты охотишься, — Драко Малфой? Ты не сочла нужным сказать мне, что моя жена каждый день рискует жизнью, пытаясь поймать человека, который убил восемнадцать человек? Восемнадцать, Гермиона! И одна из них — Кристина Абрамчук, которую ты лично охраняла в больнице! И Саймон Мортимер — твой коллега, с которым ты работала бок о бок!       — Я не могла тебе сказать.       — Не могла или не хотела?       — И то, и другое. — Она встретила его взгляд. — Это засекреченное расследование, Рон. Я не имела права разглашать детали. Даже тебе.       — Даже мне? — Он шагнул к ней. — Я твой муж! Я тот, кто ждал тебя ночами, когда ты пропадала на своих «совещаниях»! Я тот, кто готовил тебе ужин, который ты не ела, и завтрак, который ты не замечала! Я тот, кто держал тебя за руку, когда ты кричала во сне, и ты ни разу — ни разу! — не сказала мне, что тебе снится Малфой! Гермиона молчала. Крыть было нечем. Он был прав — абсолютно, беспощадно прав. Она скрывала от него правду слишком долго. Не только из соображений секретности — из страха. Из трусости. Из нежелания видеть его лицо, когда он узнает.       — Я боялась, — сказала она тихо. — Боялась, что ты не поймёшь.       — Не пойму чего? — Он схватил газету и начал читать вслух, спотыкаясь на словах: — «Малфой использует методы, которые даже бывалые авроры называют неописуемо жестокими... Его визитная карточка — ритуальный кинжал, которым он перерезает бедренную артерию жертвы, а затем стоит и наблюдает, как несчастный истекает кровью... Время смерти составляет от двух до трёх минут — и всё это время убийца улыбается». — Он поднял глаза. — Ты охотишься на этого человека. И ты не сказала мне.       — Я думала, так будет лучше.       — Для кого? — Он швырнул газету обратно на стол. — Для тебя? Чтобы я не мешал? Чтобы я не задавал вопросов, на которые ты не хотела отвечать? Или из-за того, что это ОН? Гермиона вздрогнула.       — При чём здесь он?       — При том! — Рон почти кричал. — Я не знаю, что происходит между вами, но это не просто расследование! Я видел твои записи. Я сегодня нашел коробку под кроватью с его вещами — его запонки, его носовой платок, его проклятые письма! Ты хранишь их как сокровище! Как любовные послания!       — Это улики! — Её голос зазвенел. — Я собираю улики!       — Улики? — Он горько рассмеялся. — Ты хранишь их под нашей кроватью, Гермиона. Не в сейфе Министерства, не в опечатанном пакете — под нашей кроватью. Ты берёшь их в руки, ты перечитываешь их. Гермиона закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Она не ожидала, что он заметил. Она думала — надеялась, — что он слишком занят магазином, слишком устаёт, слишком доверяет ей. Но он видел. Всё это время он видел.       — Хорошо, — сказала она, открывая глаза. — Ты хочешь правду? Да, я храню его вещи. Да, я перечитываю его письма. Да, я думаю о нём больше, чем должна. Но это не делает меня его союзницей. Я охочусь на него. Я хочу поймать его. Я хочу остановить его.       — Или ты хочешь быть рядом с ним? — спросил Рон, и его голос внезапно стал тихим, почти ласковым, и от этого было ещё больнее. — В каком качестве? Как охотник? Как жертва? Как женщина, которая понимает его лучше, чем кто-либо? Что ты почувствуешь, когда наконец встретишься с ним лицом к лицу? Ты выстрелишь заклинанием или замрёшь? Ты арестуешь его или дашь ему уйти? Гермиона не ответила. Не потому что не знала ответа. А потому что знала — и ответ этот был не тем, который Рон хотел бы услышать.       — Я так и думал. — Он отступил к двери. — Когда-то ты поверила мне и Гарри, когда мы выдвигали теорию о Малфое в школе. Помнишь? Мы оказались неправы. Теперь, когда ты права, я должен радоваться? Должен гордиться своей женой, которая охотится на серийного убийцу?       — Я не прошу тебя гордиться. Я прошу тебя понять.       — Я пытался. — Он покачал головой. — Мерлин свидетель, я пытался. Но я не могу понять, Гермиона. Я не могу понять, как женщина, которую я люблю, может быть одержима человеком, который убивает ради удовольствия.       — Это не удовольствие. — Она не заметила, как произнесла это вслух. Рон замер. Его лицо побледнело.       — Ты защищаешь его, — прошептал он. — Ты только что защитила его. Передо мной. Гермиона моргнула. До неё медленно доходило, что она сказала — и что он услышал.       — Рон...       — Нет, — перебил он. — Хватит. Я больше не могу это слушать. Я больше не могу это видеть. Я не могу просыпаться каждое утро и гадать, вернёшься ли ты домой живой. Я не могу читать газеты и узнавать, что моя жена охотится на Малфоя, пока весь мир думает, что Аврорат не справляется. Я не могу делить тебя с ним — с убийцей, который занял место в твоей голове и не собирается его освобождать. Он открыл дверь. Холодный утренний воздух ворвался в кухню.       — Если ты решишь, что хочешь жить — по-настоящему жить, а не просто существовать между делом и смертельной опасностью, — ты знаешь, где меня найти. Но пока ты охотишься на Малфоя с таким лицом, будто тебе всё равно, вернёшься ты или нет... — Он замолчал, и его голос дрогнул. — Я не буду ждать твоей смерти, Гермиона. Я не могу. Дверь закрылась. Гермиона осталась одна. На столе, рядом со второй чашкой кофе, пестрела газета с заголовком, который кричал об опасности, о крови, о человеке, за которым она охотилась. Но Рон ошибался. Драко не убьёт её — в этом была единственная уверенность. И где-то в этом чудовищном, перевёрнутом мире это было единственное, что имело смысл. Она взяла газету и перечитала статью. «Улыбка, от которой замерзает кровь». «Сладкое портит кровь». «Безумно опасен». Гермиона отложила газету и посмотрела в окно. За стеклом занимался серый, безрадостный рассвет. Где-то там, в этом городе, Рон Уизли шёл по улицам и думал о Лаванде Браун, которая оставила ему свой адрес. И о женщине, которая оставила ему только страх. Она налила себе ещё кофе, хотя он был уже холодным, и выпила залпом. Он был горьким. Таким же горьким, как правда, которую Рон только что высказал и которую она не могла отрицать. Она действительно не знала, хочет ли выжить. Но она знала, что хочет ещё раз увидеть Драко Малфоя. И это, возможно, было ещё хуже.