Komorebi

***

      Темнота.       Не та, что приходит ночью вместе с размытыми силуэтами и далёкими огнями окон. Здесь существовал лишь первобытный мрак.       И воды.       Чёрная зеркальная гладь уходила во все стороны. Холодная, тяжёлая, пугающе неподвижная.       Одинокая фигура сидела на коленях в самом центре этого безмолвного ничто.       Сакаи сразу узнала светлую рубашку с небрежно закатанными рукавами. Отец всегда носил её дома по выходным.       — Простит ли меня Аки? — сорвалось во мрак.       Голос был его. Низкий, знакомый тембр, но сейчас он звучал надломлено, хрипло, сокрушенно. Шаманка никогда, ни разу в жизни не слышала у своего отца таких интонаций. В реальности он всегда оставался безупречно ровным. Этот же голос казался вывернутым наизнанку, абсолютно беззащитным.       — Простит ли меня моя дочь?       Отец крепко обнимал себя за плечи, скрестив руки на груди и низко опустив голову. Мужчина мерно покачивался всем телом — вперед-назад, вперед-назад.       — Я так сильно люблю её... — шептал он в пустоту. — Что готов умереть сам и уничтожить весь этот проклятый мир — лишь бы она могла жить дальше.       Сакаи, не помня себя, бросилась к нему.       Худые ноги в стоптанных кедах срывали брызги, она побежала через черную воду, напролом сквозь вязкую темноту, ориентируясь только на родной силуэт. Между ними оставалось всего около десяти шагов — не больше, папа сидел так близко, что можно было рассмотреть текстуру ткани на его спине. Шаг, еще шаг, быстрее...       Но он не становился ближе.       С каждым ее отчаянным рывком фигура неумолимо отдалялась. Пространство между ними словно резиновое растягивалось само по себе, действуя наперекор ее движениям, наперекор ее безумному желанию дотянуться. Девушка бежала со всех сил, тяжело дыша, но расстояние лишь увеличивалось вопреки всякой логике: десять шагов, пятнадцать, двадцать...       Наконец она бессильно остановилась.       Дыхание было частым. Черная ледяная вода омывала щиколотки, забирая остатки тепла.       — Папа! — отчаянный крик разорвал тишину.       Но звук просто ушел в пустоту и бесследно растворился в ней, словно его поглотила губка. Никакого эха. Никакого ответа. Мужчина даже не вздрогнул, не повернул головы. Он не услышал.       Силуэт в светлой рубашке продолжал все так же монотонно раскачиваться из стороны в сторону.       — Простит ли меня моя дочь...       — ПАПА! — еще громче, срывая связки, позвала Сакаи.       Мужчина оставался глух к ее призывам — он просто, как заведенный автомат, раз за разом повторял одну и ту же фразу, сжимая собственные плечи посреди мертвой воды.       Брюнетка стояла неподвижно, не отводя взгляда от его согнутой спины.       Даже в самые катастрофические, тяжелые моменты клановых распрей он всегда держался прямо, напоминая несокрушимую скалу.       Сейчас перед ней была не скала. Сейчас там сидел глубоко несчастный, потерянный человек.       — Я тебя слышу, — едва слышно прошептала Сакаи, чувствуя, как внутри все сжимается от острой жалости. — Папа. Я здесь. Я слышу тебя.       Мужчина не уловил ее шепота. Он качался — вперед, назад, вперед, а тяжелая вода вокруг его коленей оставалась незыблемой. Девушка застряла в этих проклятых десяти шагах от родного человека, не в силах сократить дистанцию ни на миллиметр.       — Я слышу тебя, слышу! — повторила она громче, и ее голос предательски дрогнул. — Папа...       — Простит ли меня моя дочь...       Горячие слезы пришли сами, Сакаи даже не заметила, в какой именно момент они покатились по ее бледным щекам.       — Простила, — произнесла брюнетка.       Очень тихо. Исключительно для самой себя. И для него — для того, кто сейчас не мог ее услышать сквозь пелену небытия.       — Я давно тебя простила, папа.       Густая, живая темнота мгновенно поглотила ее признание, унося его на самое дно. А одинокая фигура отца все так же продолжала мерно покачиваться в абсолютном, вечном одиночестве.

***

      — Очнулась?       Голос Яги болезненно ударил по вискам. Сакаи с трудом подняла голову.       Где она, чёрт возьми?       Руки и ноги зашлись глубокой, тянущей болью. Аки на автомате попыталась размять затекшие суставы, пошевелить пальцами, но... не смогла. Вообще.       Она сидела на деревянном стуле посреди пустой комнаты. Руки и ноги были стянуты грубыми верёвками, поверх которых плотными слоями лежали талисманы. Стены, потолок и пол тоже скрывались под бесчисленными печатями.       Сама комната была практически пуста. Ничего, кроме единственного деревянного стула по центру, на котором она сидела, намертво привязанная.       Сакаи с трудом сфокусировала плывущий взгляд на человеке, который был напротив неё. Масамичи Яга.       Десять лет оставили следы на его лице, но взгляд оставался таким же тяжёлым и непоколебимым.       — Где я? — хрипло выдохнула девушка, всматриваясь в силуэт учителя и отчаянно пытаясь игнорировать резь в глазах от удушливого жёлтого света.       — Это комната для содержания особо опасных... — Яга резко осёкся на полуслове. Он либо не захотел продолжать эту фразу, либо просто не знал, как правильно подобрать слова. Директор техникума подошёл ближе и остановился в паре шагов от стула. Его скрытый очками взгляд изучал каждую деталь её лица. — Тебя хотят казнить, — наконец ровно произнёс он, вываливая на неё эту горькую правду без прикрас. — За массовое убийство и истребление клана Сакаи.       — Чего?!       Девушка резко встрепенулась. Она рванулась всем телом вперед, отчего деревянный стул опасно качнулся, а проклятые верёвки до хруста натянулись на её плечах и запястьях.       — Вы хотите сказать, что я убила собственных родителей?! — голос налился ледяной яростью. — Свою маму? Сестру!       Яга даже лицом не повёл на её вспышку. Его крупная фигура оставалась неподвижной.       — Это официальный приказ старейшин, Сакаи. Ты — единственная, кто выжил в той резне. И ты находилась в бегах все эти десять лет. Для верхушки этого более чем достаточно.       — Старые, проклятые уроды... — Аки резко отвернулась от него, прекращая бессмысленную борьбу с путами. — Чтобы они все сдохли в сто раз более мучительной смертью, чем вся моя семья.       Яга хранил молчание.       В комнате воцарилась такая тишина, что в ней стал отчётливо слышен каждый звук.       — Годжо, — негромко произнёс директор.       Короткая, намеренная пауза. Наставник словно проверял её, выискивая малейшее изменение в поведении.       Но реакция оказалась нулевой. Сакаи продолжала неподвижно смотреть в стену, даже не вздрогнув при упоминании.       — Сейчас Сатору находится на экстренном собрании у старейшин, — послушно продолжил Яга. — Я не знаю, каким именно будет их окончательный вердикт.       Снова наступило молчание.       Она разглядывала иероглифы на талисманах, заставляя разум работать автономно.       Яга молча наблюдал за ней сверху вниз.       Глубоко в душе он знал. Сатору скорее разнесёт к чертям всё это здание вместе со старейшинами и половиной Токио, чем позволит этой казни состояться. Годжо просто физически не вынесет этого. Он не сможет похоронить её во второй раз.       Но вслух директор техникума, разумеется, ничего из этого не озвучил.       — Сенсей, — тихо позвала Сакаи, всё так же упорно отказываясь смотреть на него и буравя глазами противоположную стену.       — Угу.       — Вы... лично вы верите в то, что я могла их убить?       — Нет, — веско обронил Яга.       Сакаи так и не обернулась к нему. Но что-то в линии её напряжённых, скованных плеч едва заметно, облегчённо опустилось вниз.       Дверь распахнулась резко, с глухим стуком о стену.       — Всё нормально? — с порога спросил Сатору.       Он стремительно вошел в комнату, на ходу закрывая за собой тяжелую створку, и беглым, цепким взглядом окинул помещение. Сакаи Аки тут же уставилась в собственные ноги. Девушка покорно опустила голову, позволяя невероятно длинным тёмным волосам рассыпаться вокруг — они густыми шелками хлынули по бледным плечам, рукам, опутывая её тело подобием защитного кокона.       — Дальше давай сам, — бросил Яга. Сатору что-то шепнул ему на ухо. Директор кивнул и вышел. Дверь защёлкнулась.       Прошло несколько долгих, невыносимых минут, но шаманка так и не подняла головы. Каждой клеточкой кожи, каждым натянутым нервом Аки чувствовала на себе его пристальный, сканирующий взгляд.       — Не хочешь со мной поговорить? — наконец нарушил молчание парень.       Его голос прозвучал непривычно холодно. Между ними словно пролегла дистанция, которой не было даже в самые тяжёлые годы их юности.       Сакаи молчала.       Она была готова провалиться сквозь землю, лишь бы не сидеть сейчас в этой комнате, не слышать этот чужой тон и не чувствовать на себе его взгляд.       — Больно? — спросил он, сделав шаг вперед.       Девушка вжалась в спинку стула еще сильнее, упрямо отвернув лицо к исписанной печатями стене и крепко зажмурившись.       Большие, теплые ладони парня коснулись грубых узлов на ее теле. Он начал развязывать веревки. Наконец среди шуршания раздался его тихий, обреченный выдох.       — Сказал же им, аккуратнее быть...       Жёсткие верёвки оставили на её коже багровые следы. Сатору ненадолго задержал взгляд на воспалённых запястьях, после чего молча продолжил распутывать последние узлы.       Как только оковы ослабли, и пришло долгожданное освобождение, Аки инстинктивно встрепенулась. Но бежать или нападать девушка не собиралась — вместо этого она с ногами забралась на стул, поджав колени к груди и крепко обхватив их тонкими руками.       Сатору опустился на корточки рядом с ней. Не касался, не заставлял поднять голову. Просто сидел на полу и смотрел на изломанную фигуру. Внутри бурлила обида и ярость, но рядом с ними встала жалость — разрывающая боль за близкого человека.       Прошло еще несколько тягостных секунд. Парень устало выдохнул сквозь зубы.       — Мне нужно, чтобы ты рассказала, что произошло той ночью.       Сакаи Аки наконец медленно подняла на него лицо..       — Зачем? — хрипло отозвалась брюнетка, криво усмехнувшись. — Пусть казнят. Им же проще, и дело с концом...       — Никто тебя казнить не будет, — жестко перебил Сатору, не отводя взгляда ни на миллиметр. — Но мне нужна информация. Каким образом ты осталась жива? Мне нужно, чтобы ты рассказала абсолютно всё, что там случилось. До единого слова.       Аки выдохнула и отвернулась к стене с талисманами.       — Кх, — парень коротко, безрадостно усмехнулся, скорее самому себе, чем ей. — Знаешь... я до сих пор до конца не могу поверить, что ты прямо передо мной. Живая. Что всё это не какая-то изощренная иллюзия проклятых духов.       — Лучше бы я действительно была проклятым духом, — глухо выплюнула девушка.       — Зачем ты огрызаешься? — в его голосе проступили опасные нотки.       Казалось, сильнейшего мага современности в принципе невозможно вывести из себя. Это была иллюзия. Каждое резкое слово Сакаи, каждая её колючая интонация прицельно били по его оголенным нервам, заставляя что-то внутри Годжо стремительно закипать.       — А что конкретно ты хочешь от меня услышать?       — Информацию, Сакаи. И как минимум — банальное «спасибо» за то, что ты сейчас сидишь здесь и дышишь, а не мертва.       — Ой, спасибо тебе большое, Сатору! — Девушка импульсивно соскочила со стула и отвесила ему утрированный, шутовской поклон. Интонация брюнетки так и сочилась чистейшим ядом, означая полную противоположность сказанному. — Я же теперь по гроб жизни обязана тебе своим спасением!       Парень снова усмехнулся, но его челюсти плотно сжались. Он закипал.       Эта девчонка — каждым своим жестом, каждым язвительным словом — умудрялась виртуозно выворачивать его наизнанку. Десять лет. Прошло десять лет, а она стоит здесь, театрально кланяется и продолжает колоть его своими иглами.       — Злишься, что ли? — процедила Аки.       — Я не злюсь.       Сакаи со вздохом опустилась обратно на стул и обхватила себя руками. Холод быстро пробирался под тонкую ткань майки, а на запястьях и предплечьях темнели следы от верёвок.       — Пойми одну простую вещь, — Сатору поднялся на ноги. — Я не отстану, пока не узнаю, что произошло той ночью.       — Значит, прямо в этой комнате мы оба и сдохнем.       — Ты что, издеваешься надо мной? — парень раздраженно покачал головой. — Не тебе здесь выпендриваться и качать права, Сакаи. Тебя, черт возьми, мертвой считали десять лет! Похоронили! А теперь ты заявляешься в Токио как ни в чем не бывало. Ты хоть на секунду включала свою голову? Думала, какая будет реакция? Представляешь, насколько людям было больно?       Последнюю фразу он произнес с едва уловимым, надрывным акцентом. Он говорил исключительно о себе. И Аки прекрасно это услышала.       — А эти твои люди... они хоть раз за десять лет подумали о том, как себя чувствовала я?! — Её голос сорвался на крик сам собой, вопреки всякому контролю.       Девушка резко вскинула голову, в упор глядя на сильнейшего. Её тонкие пальцы до белизны суставов сжались в кулаки на коленях.       — Думали?! Как я годами шаталась по чужой стране без имени и документов, пытаясь просто не сдохнуть с голоду? Как у меня в ушах каждую ночь стоял крик моей матери, умоляющей не убивать её?! О том, как мой собственный отец пожертвовал абсолютно всем — своей жизнью, только ради того, чтобы я могла дышать?       Горячие слёзы хлынули с новой силой, но шаманка даже не пыталась их утереть.       — Хоть кто-то из вас подумал, через какой ад я прошла за эти десять лет, зная, что вся моя семья убита? Что моя собственная личность погибла вместе с ними...       Аки закрыла лицо ладонями, и плечи её мелко задрожали.       Сатору застыл.       Слова закончились неожиданно быстро. Вся обида, которую он носил в себе десять лет, вдруг потеряла смысл, столкнувшись с реальностью.       — Аки... — негромко позвал он. Парень медленно протянул к ней руку, намереваясь бережно положить ладонь на подрагивающее плечо.       — Не прикасайся ко мне! — Девушка резко дёрнулась в сторону, избегая контакта.       Годжо замер, послушно убирая руку.       — Тебя никто не казнит, — тихо произнёс он. — Я этого не позволю. Но нам нужно понять, что тогда произошло.       — Почему же старейшины раньше не начали расследование? — снова сорвалась на крик Сакаи, поднимая заплаканное лицо. — А обвинили сейчас меня?       В глубине души она прекрасно понимала, что Сатору не имел к решениям верхушки никакого отношения. Он не был виноват. Но остановиться, сдержать этот накопившийся за десятилетие гнойный нарыв Аки уже физически не могла. Контроль был утерян окончательно.       Она резко отвернулась к стене, демонстративно закрывшись от него и скрестив руки на груди.       Белокурый шаман тяжело, шумно выдохнул, потирая переносицу.       — Пошли, — коротко скомандовал он и развернулся по направлению к двери.       Брюнетка недоверчиво уставилась на его широкую спину.       — Вставай давай, — бросил Годжо, не оборачиваясь. — Я долго ждать не буду.

***

      — Куда мы идём? — спросила девушка, почти переходя на бег.       Сатору шагал слишком быстро, и ей приходилось постоянно догонять его. Глядя на широкую спину впереди, Аки вдруг отчётливо поняла, насколько он изменился за эти годы. Стал выше, шире в плечах. От юношеской угловатости не осталось и следа.       — Куда мы идём? — упрямо повторила шаманка.       — Просто не отставай.       Маршрут был знаком до боли.       Он остановился у двери.       — Я переоденусь и выйду. Можешь подождать здесь, — Сатору сделал короткую паузу и повернул к ней голову, — а можешь зайти со мной, если хочешь.       — Обойдусь, — ворчливо бросила Аки, вызвав у парня тихий смешок. — Неужели не боишься, что я сбегу?       — Зная, что ты жива, Аки... — он посмотрел на неё сверху вниз, и в его глубоком голосе не было ни капли шутки. — Я найду тебя везде.       Эти слова тяжёлым якорем зацепились за её рассудок. Сатору скрылся за дверью всего на пару минут, но брюнетка так и не сдвинулась с места, оцепенело переваривая сказанное.       — Всё нормально? — окликнул её Годжо, снова появившись в коридоре.       Она дёрнулась и кивнула.       — Я думала, у тебя уже давно свой дом, а ты до сих пор в общежитии техникума обитаешь?       — У меня есть квартира. Просто часто возникают ситуации, когда проще остаться здесь, — он небрежно пожал плечами.       Теперь вместо круглых очков из юности Сатору носил узкую тёмную оправу. Чёрная водолазка, бомбер, классические брюки и дорогие туфли делали его похожим скорее на успешного бизнесмена, чем на преподавателя техникума.       — На показ мод, что ли, собрался? — процедила девушка, тихо цокнув языком.       Её взгляд скользнул по куртке и зацепился за забытую бирку. Пальцы сработали машинально — она потянулась и резким движением оторвала картонку от рукава.       — Сколько?.. — глаз Аки нервно дёрнулся, когда она увидела цифры. — Я на эти деньги смогу два месяца не работать.       Сатору мягко, почти незаметно улыбнулся. Эта нелепая бытовая сцена неожиданно согревала его — как и всё вокруг сейчас. Тяжёлая боль, копившаяся годами, не только из-за её смерти, но и всего пережитого, постепенно растворялась. С каждой секундой рядом с ней ему становилось легче дышать, почти как тогда на пляже. Оказалось, Аки всё ещё умеет на него влиять.       Хотя прошло столько лет, парень действительно пытался её забыть. Честно пытался. Лишь спустя почти четыре года после той ночи, Годжо начал делать робкие попытки открываться другим людям, пробовал заводить настоящие отношения. Но всё это неминуемо скатывалось в пустые интрижки и бессмысленные связи на одну ночь. Его воспалённый мозг иногда играл с ним в жестокие игры — «тарахтел», как называл это сам Сатору, и внезапно проецировал образ Аки прямо поверх совершенно другой женщины. Это выматывало. Выжигало изнутри невероятно сильно.       «Любовь — самое страшное из проклятий», — как-то глухо обронил он Сёко.       Иэйри тяжело вздохнула. В любой другой ситуации она бы искренне порадовалась, что он наконец перестал обманывать себя и признал чувства. Но сейчас ей казалось, что лучше бы он оставался в той спасительной иллюзии и смог её отпустить.       Он старался — правда старался. И у него даже получалось, особенно в последний год. Но сейчас всё рушилось. Ему хотелось вцепиться в неё и больше не отпускать, потому что страх потерять снова оказался сильнее всего пережитого.       — Стыдно стало? — Аки прищурилась, вертя в руках картонную бирку. — Надеюсь, ты хоть перед учениками так не выпендриваешься. Специально её оставил, чтобы мне было неловко?       Она снова цокнула языком и, состроив недовольную гримасу, отвернулась к окну.       Словно и не было этих проклятых десяти лет.       На него было почти невозможно злиться. И не за что. Аки сама бессонными ночами думала вернуться в Токио, просто чтобы убедиться, что у него всё в порядке.       Она искренне надеялась, что у Сатору будет лучшая жизнь. А сейчас стояла в коридоре и отчитывала его за брендовые шмотки.       Она надеялась, что ему больше никогда не будет одиноко, что его всегда будут окружать теплом, и что... в его жизни обязательно появится достойный человек.       И от этой последней мысли её лицо предательски напряглось.

***

      — Ты долго стоять будешь? Или уже репетируешь речь? — Сатору взглянул на неё из-под слегка опущенных тёмных очков.       Аки, хоть и не разбиралась в машинах, сразу поняла: чёрный автомобиль выглядел чересчур роскошно. И от этого у неё только сильнее зачесались кулаки — просто за то, что он, как всегда, умудрялся выглядеть так, будто нарочно демонстрирует своё превосходство.       Брюнетка решительно потянулась к ручке, намереваясь сесть на заднее сиденье, но дверь не поддалась. Заблокировано.       — Не смешно. Открой.       — А я и не смеюсь, — ровно отозвался он. — Садись вперёд.       — Я не хочу вперёд.       — А я хочу, чтобы ты села вперёд.       Они уставились друг на друга, не уступая ни миллиметра.       — Ладно, постою снаружи, — наконец выдохнула девушка, отпуская ручку и потирая плечо от холода.       — Ещё ровно минута, Аки, и я обещаю: я выйду из машины и лично посажу тебя внутрь, — предупредил он.       — На заднее? — с вызовом прищурилась она.       — Нет. На переднее, — Годжо коротко усмехнулся.       За эти десять долгих лет Сакаи окончательно перестала быть той покладистой пай-девочкой, которой он её помнил. Она ощетинилась, обросла колючими защитными шипами. Но странный парадокс заключался в том, что рядом с ней Сатору всё равно чувствовал то самое щемящее, забытое тепло, даже когда она откровенно подбешивала его своей непробиваемой язвительностью.       Шаманка продолжала стоять на месте, всем своим видом демонстрируя неповиновение.       Тогда Годжо с тихим щелчком отстегнул ремень безопасности и толкнул водительскую дверь, собираясь выполнить своё обещание.       Увидев его решительные действия, Аки мгновенно капитулировала. Она резво обогнула капот и юркнула на пассажирское сиденье спереди.       — Раздражаешь, — недовольно буркнула она, захлопывая за собой дверь и проваливаясь в мягкую кожу кресла. — Никогда бы не подумала, что ты вообще водишь машину.       — Это только для особых случаев, — буднично произнес парень, возвращая ремень на место и плавно запуская мощный двигатель. — Я редко её беру. Иногда даже подумывал продать, смысла в ней почти никакого.

***

      Салон элитного автомобиля наполнился тихим шорохом шин по асфальту, когда они плавно затормозили на подземной парковке огромного торгового комплекса. Стоило выйти из прохладного салона, как Сакаи Аки снова почти побежала за Сатору: его длинные шаги слишком легко резали пространство глянцевого кафеля.       Всю дорогу её мысли метались между прошлым и настоящим. Больше всего мучило глухое неведение — что сейчас с Сугуру? За десять лет он изменился не меньше остальных, и от одной мысли, что Гето может ворваться в техникум в своей привычной бескомпромиссной манере, по спине пробегал холод. Меньше всего Аки хотелось стать причиной новой катастрофы или конфликта между теми, кто когда-то был ей дорог. В голове зрело слабое, но отчаянное решение: дождаться толпы, раствориться в ней и просто исчезнуть в лабиринтах Токио.       И ещё Юкичи. Мысли о нём били куда болезненнее. Сердце сбивалось, пальцы нервно перебирали сами себя — от холода или от осознания, что этот дурак точно начнёт её искать. Он никогда не думал о последствиях и легко мог устроить хаос, который потом пришлось бы разгребать годами.       — Хватит зависать в своих чертогах, — раздался над головой чуть насмешливый голос.       Прежде чем Сакаи успела отреагировать, тёплая ладонь сильнейшего шамана мягко, но непреклонно накрыла её пальцы, переплетая их со своими. Она вздрогнула и попыталась вырваться, но хватка оказалась уверенной.       — Это чтобы ты случайно не потерялась в трёх соснах, — бросил Сатору, даже не повернув головы.       За стёклами тёмных очков невозможно было разглядеть выражение, но Сакаи готова была поклясться, что этот невыносимый человек только что буквально прочитал её мысли о побеге.       «Ну и зачем, спрашивается, я вообще вернулась в этот проклятый Токио?» — мысленно взвыла девушка, послушно семеня следом и чувствуя, как её ладонь начинает согреваться в его руке.       — Сатору, я в последний раз спрашиваю: куда мы идём? — недовольно буркнула она, косясь на его безупречный профиль.       Он демонстративно промолчал. Аки сжала свободную руку в кулак — ей отчаянно хотелось стукнуть его по спине, просто чтобы выбить хоть какой-то ответ.       — О, пришли. Вот это место, — парень внезапно зашагал ещё быстрее, буквально волоча спутницу за собой сквозь стеклянные автоматические двери.       Они оказались в просторном бутике женской одежды. Мягкий свет, запах дорогого парфюма и идеально выстроенные ряды вещей, каждая из которых выглядела так, будто стоила больше, чем Аки хотелось об этом думать. Сакаи скептически, с явным недоверием оглядела стерильно-белую обстановку.       — Выбирай всё, что понравится, — Сатору наконец разжал пальцы и отпустил её руку, вальяжно опускаясь на бархатный пуфик в центре зала.       — Ты сейчас шутишь, надеюсь? — девушка скривилась, инстинктивно прижимая руки к себе. Она чувствовала себя чужой в этой роскоши.       — Аки, посмотри на свои обноски, — Годжо небрежно повёл рукой, очерчивая её фигуру взглядом. — Ещё и та твоя кофта с капюшоном... Короче, я её выкинул.       — Ты... что сделал?! — челюсть брюнетки едва не встретилась с дорогим паркетом. Глаза округлились от искреннего возмущения. Она уставилась на мага, но тот уже потерял интерес к дискуссии и переключил внимание на ближайший манекен.       — Смотри, какая юбка. Не хочешь примерить? Тебе бы пошла.       — У меня нет на это денег, Сатору. Пошли отсюда, живо, — Сакаи в мгновение ока оказалась рядом с пуфиком, цепляя парня за предплечье и пытаясь силой поднять его с места.       Результат оказался нулевым.       — Здравствуйте, могу я вам чем-то помочь? — к их колоритной паре бесшумно подошла консультант. Это была ухоженная женщина лет сорока пяти в строгом элегантном костюме. Она мягко, профессионально улыбалась, оценивающе, но без капли пренебрежения разглядывая бледную Сакаи.       Девушка уже открыла рот, чтобы отказаться и уйти, но Сатору опередил её.       — Да, будьте добры, — он очаровательно улыбнулся, чуть опуская очки. — Подберите для этой леди гардероб. Всё, на что она укажет пальцем.       Консультант кивнула и пригласила Сакаи в сторону примерочных.       Сатору остался на месте, наблюдая с едва заметным удовлетворением. Он слишком хорошо знал её: перед ним она могла спорить сколько угодно, но вежливому человеку грубить не станет.       Поняв, что её коварно загнали в угол, брюнетка обречённо вздохнула. Напоследок наградив Годжо испепеляющим взглядом, Сакаи лениво и покорно поплелась вслед за шуршащей юбкой консультанта, чувствуя, как спину продолжает прожигать чужой, невыносимо довольный взгляд.

***

      — Помочь вам? — вежливо остановилась консультант у плотной шёлковой шторки.       — Нет, спасибо, я сама, — мягко отозвалась Сакаи.       Голова у неё гудела. В тесной кабинке, где зеркала множили её уставшее лицо, она лихорадочно перебирала варианты побега и каждый рассыпался при одном только мысленном образе Сатору.       — Зовите, если вам что-то понадобится, — добавила консультант.       Послышался удаляющийся, размеренный стук каблуков по глянцевому полу.       «Это мой единственный шанс», — мгновенно пронеслось в мыслях брюнетки.       Она даже не тронула разложенные вещи. Стояла в своей майке и лосинах, глядя на поношенные кеды. План сложился резко и отчаянно: сбить восприятие, создать ложный след проклятой энергии и рвануть к служебной двери в конце коридора.       Девушка глубоко вздохнула. Задержала дыхание на двадцать секунд, мысленно отсчитывая удары пульса, резко выдохнула и рванула плотную ткань занавески в сторону, готовая к рывку.       — Че?! — испуганный, хриплый крик сам собой вырвался из её груди, а Сакаи рефлекторно отшатнулась назад. — Ты маньяк, что ли?!       Прямо перед входом в кабинку, оперевшись плечом о косяк и скрестив руки на груди, стоял Сатору.       — Убежать собралась? — лениво, с едва заметной усмешкой протянул маг. Он даже не шелохнулся, лишь слегка наклонил голову набок. — Давай, примеряй всё. Тебе там столько всего принесли, грех добру пропадать.       — Слушай, — она резко упёрла руки в бока. — Что тебе от меня нужно? К чему этот цирк?       Он на секунду замолчал и выпрямился.       — Я не ел весь день. Хотел нормально поужинать, — ровно ответил он.       — Я не об этом, Сатору! — Сакаи раздражённо помотала головой, теряя терпение. — Тебе нужна информация? Хорошо, я согласна. Я выложу тебе всё до мельчайших подробностей. Расскажу, что произошло в тот проклятый вечер. Всё до единого слова! Но взамен прекрати этот спектакль. Я всё скажу, если ты пообещаешь после этого просто меня отпустить.       — Ты... настолько сильно хочешь уйти? — негромко спросил он.       Голос парня прозвучал непривычно глухо. Сакаи осеклась и замолчала. Это было явно не то, что она ожидала от него услышать. В его тоне сквозила странная, давящая тяжесть.       — Просто я... я правда не понимаю, — брюнетка бессильно опустила руки и устало присела на мягкий бархатный пуфик внутри кабинки, пряча лицо в ладонях. — Не понимаю, чем мы сейчас занимаемся и зачем это всё.       Сатору шумно вздохнул, шагнул внутрь кабинок.       — Я просто хотел купить тебе нормальную одежду, Аки, — тихо произнёс сильнейший. — Много лет назад я... я не смог позаботиться о тебе. Не смог защитить твой клан. Меня все вокруг называют сильнейшим, провозгласили живым богом, а я по факту ничего не смог сделать, когда весь мой мир рушился, а друзья гибли один за другим.       Девушка медленно подняла на него глаза. В её зрачках больше не было ни капли защитной язвительности, колкого сарказма или злости. Сакаи действительно слушала его, затаив дыхание.       — Я зарабатываю кучу денег, — парень растерянно посмотрел на свои ладони, словно на них лежал невидимый груз. — Но какой в них вообще смысл? Твою старую кофту я правда выкинул, потому что на неё больно было смотреть. Позволь мне хотя бы это исправить. Загладить вину.       — Ладно, — Сакаи поспешно отвернулась к зеркалу, делая вид, что ей абсолютно всё равно, и судорожно потянула к себе ближайшую вешалку с одеждой.       Она отчаянно пыталась скрыть, как глубоко под кожу пробралась жгучая, удушливая неловкость от его слов, смешанная с чем-то до боли похожим на сострадание.

***

      Сатору ожидал её уже около двадцати минут. Белокурый маг лениво листал что-то в телефоне, когда к нему подошла женщина-консультант. Мягко улыбаясь, она смущённо кашлянула в кулак и негромко сообщила, что клиентка наконец сделала свой выбор. В её вежливом голосе промелькнули странные, слегка озадаченные нотки, которые парень тут же засёк.       Сильнейший шаман мысленно усмехнулся. Он примерно помнил, какой роскошный ворох элегантных вещей унесла в кабинку работница бутика. Предвкушая увидеть подругу юности в чём-то непривычно женственном и полностью готовый созерцать её недовольное, надутое лицо, Годжо поднял взгляд на открывшуюся шторку.       — Опа, — послышался знакомый, слегка хриплый голос.       Плавная, довольная улыбка начала медленно сползать с лица парня.       Сакаи уверенно шла по глянцевому паркету, но в дорогом бутике выглядела она откровенно чужеродно. Вместо собранных образов с рейлов — простое чёрное худи без деталей. Оно было настолько плотным и большим, что она буквально утонула в нём: подол доходил почти до колен, а длинные рукава она аккуратно подвернула, освободив кисти. Капюшон плотно сидел на голове, выбившиеся тёмные пряди упрямо торчали из-под него. Снизу всё так же виднелись старые лосины и поношенные кеды — единственное, что не вписывалось ни в одну из витрин этого места.       Парень медленно поднялся со своего места, опустив очки на переносицу и разглядывая это бесформенное великолепие.       — Я, кажется, ясно выразился: выбери нормальную одежду.       — Да ты видел вообще, какие у них тут цены?! — с нескрываемым, чистейшим удивлением выдала девушка.       Она произнесла это настолько громко и эмоционально, что пара стоявших неподалёку состоятельных покупательниц синхронно обернулась в их сторону. Брюнетка даже не обратила на них внимания, упрямо уставившись на сильнейшего.       — И вообще, — резонно добавила она, — ты выкинул только мою зипку.       — Твою что? — Сатору непонимающе изогнул бровь. Этот сленг явно прошёл мимо его загруженного шаманскими миссиями разума.       — Ну, кофта на замке такая, — Сакаи забавно пошевелила пальцами у груди, визуально имитируя движение застёгивающейся молнии снизу вверх. — Короче, замену я себе нашла. Я выбрала.       Женщина-консультант, стоявшая чуть поодаль у кассовой стойки, со смущённой и донельзя милой улыбкой наблюдала за этой препирающейся парой, дипломатично храня молчание.

***

      Сатору только сейчас по-настоящему понял, насколько он отвык от её упрямства. Он почти забыл, с кем имеет дело: её невозможно было ни продавить, ни заставить жить по чужим правилам, она всегда оставалась при своём.       Он тяжело выдохнул сквозь зубы, расплачиваясь на кассе. Через пару минут уже вёл её прочь из бутика, бережно придерживая под локоть. Огромное чёрное худи забавно колыхалось с каждым шагом Сакаи, делая её похожей на маленькую тень рядом с его высокой, уверенной фигурой.       — Ну так что? — она поспевала за его широким шагом, глядя на проплывающие витрины. — Сейчас послушаешь мою историю, и мы наконец расходимся?       Слова вышли слишком резко, почти скомканно. И сразу же внутри что-то неприятно сжалось. От мысли «расходимся» стало глухо и тяжело — будто это было не просто завершение разговора, а возвращение в пустоту, где каждый снова останется один.       Сатору снова проигнорировал вопрос. На этот раз Аки не стала повторять — усталость и странная тяжесть внутри просто не позволили.       Они молча лавировали среди бесконечного потока нарядных, беззаботных людей, пришедших в торговый центр за покупками. И лишь изредка, каждые несколько десятков метров, Годжо едва заметно притормаживал и оборачивался на неё. И только иногда Сатору чуть замедлялся и коротко оглядывался на неё. Его взгляд цеплялся за капюшон, за подвёрнутые рукава, за фиолетовые глаза, мелькающие в тени ткани. И в этих мгновенных взглядах было что-то, как будто он всё ещё проверял, не исчезнет ли она, стоит ему моргнуть.

***

      — Ты голодная?       Ответа он толком не получил — только тихое бурчание из-под глубокого капюшона. Впрочем, Сатору и не собирался оставлять это на её усмотрение.       Они свернули в ресторанный дворик и зашли в небольшое кафе с тёплым приглушённым светом. Он сел первым, по-хозяйски устроившись на мягком диванчике, и кивнул ей напротив. Сакаи села с видом человека, которого сюда занесли против воли, и тут же утонула в складках своего огромного худи.       — Особые предпочтения есть? — лениво спросил Сатору, листая меню.       Сакаи молча, решительно помотала головой, даже не взглянув на глянцевые страницы с картинками блюд. Её тонкие пальцы нервно сплелись на коленях под столом.       — Ладно, — протянул парень, быстро пробегаясь глазами по строчкам.       Когда к их столику бесшумно подошёл молодой официант с блокнотом, Годжо захлопнул меню и уверенно произнёс:       — Мне, пожалуйста, порцию моти и латте, только без сиропа. А девушке... — он снова бросил изучающий взгляд на замершую Сакаи.       — А мне просто воды, — резко перебила она, упрямо вскинув подбородок.       — Воды?.. — растерянно переспросил официант, занеся ручку над бумагой и переводя взгляд с одного эксцентричного гостя на другую.       Сатору посмотрел на неё так, будто хотел спросить «серьёзно?», но вслух ничего не сказал.       Глядя на неё, сжавшуюся на диване в этой безразмерной кофте, сильнейший поймал себя на мысли, насколько сильно её нынешний напускной образ разнится с внутренней сутью. За эти десять лет она действительно научилась выпускать иголки и кусаться, но под плотной тканью, Сакаи всё ещё оставалась той самой робкой, смущающейся девочкой, которую он так хорошо знал.       — И кацудон, — безапелляционно вмешался в заказ Годжо.       — Я не бу—       — Кацудон обязательно, — повторил Сатору, одарив паренька-официанта своей самой обезоруживающей улыбкой.       Тот понимающе кивнул, быстро чиркнул что-то в блокноте и поспешил удалиться, оставив их наедине.       — Я не буду это есть, — недовольно буркнула Сакаи, отворачиваясь к окну. — У меня нет денег.       — Я угощаю, — просто ответил Сатору.       Он сцепил пальцы перед собой и посмотрел на неё чуть внимательнее, чем обычно. И под этим взглядом она почти сразу сжалась, пряча лицо в воротник худи.       — Я потом отдам тебе... Как-нибудь, — буркнула Сакаи, разглядывая узор на деревянной столешнице.       — Не надо ничего отдавать, Аки. Я ведь просто угощаю, — Сатору тихо, обречённо выдохнул.       Ну что за невыносимо упрямая девчонка.

***

      Сакаи рассказала всё. Почти без эмоций — только изредка делала глоток ледяной воды, сжимая стакан так, что пальцы едва заметно дрожали. Ей казалось, что она снова открывает ящик, который лучше бы никогда не трогать: старые воспоминания вываливались наружу тяжёлым, душным комом.       — Я ничего толком не видела и ничего толком не знаю, — тихо закончила брюнетка.       Аппетитный, густой запах горячего кацудона, исходящий от тарелки, окутывал её, настойчиво пытаясь завладеть вниманием желудка, но Сакаи старательно держала себя в руках, даже не прикоснувшись к палочкам.       — А почему ты не вернулась в техникум? — спросил Сатору.       В своём повествовании девушка намеренно опустила одну важную деталь. Точнее, человека — Юкичи. Она понятия не имела, расспрашивает ли её сейчас Годжо из личного интереса или собирает факты для последующих отчётов перед верхушкой. Рассказывать сильнейшему шаману о друге было откровенно страшно: если консервативные старики прознают о нём, Юкичи несдобровать. Далеко не все в этом жестоком мире магов способны понять и принять особенности, которые появились в её жизни.       Сакаи кольнула горькая, почти ироничная мысль: Сугуру она смогла открыться без остатка. Рассказать Гето всю подноготную и встретить полное, молчаливое понимание. А здесь... Сейчас ей казалось, что одно неверное, неосторожное слово в присутствии белокурого мага и хрупкому равновесию придёт конец.       — Я боялась, — наконец ответила она. — Я не знала, кто уничтожил мой клан. И если бы я появилась там… меня могли бы добить. Или вы пострадали бы. Я не могла этого допустить.       Она отвела взгляд в сторону окна, пряча нахлынувшие эмоции.       — Я бесчисленное количество раз думала вернуться. Но что бы я вам сказала?       — Тебе не стоило так из-за этого переживать, — резко бросил он.       В его горле костью застряло продолжение фразы: «Я бы тебя защитил». Но Сакаи, словно заранее прочитав это по его плотно сжатым губам, устало покачала головой.       — Ты ведь уже умирал однажды, Сатору. На грани жизни и смерти был. Я не могла позволить, чтобы это повторилось снова. Ни с кем из вас. Эта чертовщина — только моя ноша.       Брюнетка снова сделала глоток, пытаясь унять подступившую к горлу сухость.       Внутри Годжо в этот момент завязался невероятно тугой, запутанный клубок из противоречивых эмоций. Он сидел неподвижно, так и не прикоснувшись ни к сладкому моти, ни к кофе. Весь этот заказ он сделал лишь как декорацию, чтобы хоть как-то заставить поесть упрямо отказывающуюся девушку. Шаман физически не мог определиться, что именно сейчас чувствует.       Злость? Возможно, но только на самого себя.       Обида? Точно нет.       Радость? Несомненно. Он был до безумия, до дрожи в костях рад тому, что она сидит перед ним живая. Словно он сам только что очнулся от затянувшегося на десять лет кошмара.       Жалость? Ни в коем случае. Сакаи не нуждалась в жалости. Единственное, о чём сильнейший искренне сожалел — это о том, что его не оказалось рядом в ту проклятую ночь, когда она больше всего нуждалась в помощи.       В этот момент Годжо глухо ненавидел весь этот прогнивший мир и собственное бессилие. Но одновременно с этим он злился и на неё саму. За то, что Сакаи никогда, ни в юности, ни сейчас, не принимала его помощь нормально. За то, что всегда строила из себя непробиваемый, холодный камень, через который невозможно пробиться. Злился за то, что она вообще посмела тогда «умереть» для него.       Но сейчас... глядя на то, как она отчаянно пытается не заплакать, Сатору больше всего на свете хотел просто сгрести её в охапку. Прижать к себе, укрыть от всего мира и лично залечить каждую рану, которую нанесло ей время.       — А потом мне заказали убить Оккоцу Юту, — монотонно продолжила девушка, прерывая затянувшееся молчание. — Мне кажется, этот приказ исходил от тех параноидальных стариканов из вашей верхушки. Потом я получила другое задание, и вот... теперь я сижу здесь с тобой.       — Знаешь, — медленно начал Сатору, слегка наклоняясь вперёд над столом. — Мне всё время казалось, что где-то в этой твоей складной истории обязательно должен всплыть Сугуру.       — Э-э... — протянула Сакаи, делая максимально непонимающее лицо и озадаченно почесывая затылок под капюшоном. — Не совсем понимаю, к чему ты клонишь.       — Двое моих студентов недавно были на задании, куда я позже лично наведался, — белокурый маг подпёр подбородок ладонью. — Там, на месте, я впервые за много лет отчётливо почувствовал остаточный след твоей проклятой техники. И ещё... остатки энергии Сугуру.       — Он туда ходил проклятие ловить, что ли? — девушка нацепила на себя маску искреннего любопытства, отчего Сатору не выдержал и коротко усмехнулся.       — Значит, вообще ничего не собираешься мне про него рассказывать?       — Не собираюсь, — вздохнула брюнетка, едва сдерживая раздражение от того, как молниеносно и легко сильнейший раскусил её скромную партизанскую тактику.       — А ведь это именно благодаря Сугуру я тебя в итоге нашёл, — победно добавил парень.       Сакаи замерла и вопросительно уставилась на мага из-под чёрного козырька капюшона.       — Я получил от него письмо, — Сатору шумно выдохнул, поправляя дужку очков. — Он приглашал меня в нём... встретиться. А вместо него там оказалась ты.       — Ах, вот почему эта карта была такой дебильной! — Сакаи с досадой легонько постучала себя кулаком по лбу, словно в её голове наконец-то сошлись все элементы пазла. — И информации кот наплакал... Ну что за человек, а?       — Так ты на него работала?       — Сдашь меня совету? — в фиолетовых глазах девушки промелькнула мимолётная настороженность.       — Да брось, — парень очаровательно улыбнулся и, потянувшись к тарелке, всё-таки откусил кусочек сладкого моти. В его глазах за тёмными стёклами мелькнул опасный, азартный огонёк. — Я просто хочу знать, чем именно ты занималась всё это время.       — Да ничего особенного я не делала. Мелкие проклятия по подворотням ловила, совсем недолго, — Сакаи измученно, шумно выдохнула и расслабленно откинулась на спинку дивана, чувствуя, как уходит накопленное за день напряжение. — Думала по-быстрому накопить денег на билет и обратно в Сеул свалить от греха подальше.       — Хочешь, я куплю тебе билет? — небрежно предложил Годжо.       — О, давай! — оживилась брюнетка, согласно закивав головой.       — Не дождёшься, — Сатору неторопливо звякнул чашкой, делая глоток латте и с явным удовольствием наблюдая за тем, как её лицо снова заливает волна искреннего раздражения. — Теперь тебе придётся работать исключительно на меня.       — Чего? — Сакаи скептически, с явным прищуром оглядела развалившегося напротив парня. — С какой это стати?       — Твою официальную казнь... отложили. До полного выяснения всех обстоятельств, которые я, собственно, здесь сижу и выясняю. Но поскольку наш драгоценный совет старейшин трясётся от страха при одном упоминании выжившего члена твоего клана, мне удалось уломать их только на одном условии. Ты будешь находиться под моим круглосуточным личным присмотром.       — То есть, теоретически, я могу просто пойти и перерезать их всех к чёртовой матери, чтобы стать наконец свободной? — совершенно серьёзно поинтересовалась Сакаи.       — Силёнок не хватит, — причмокивая от удовольствия после кофе, со смешком заметил белокурый шаман.       — Ах, ну конечно, я же не великий и ужасный Сатору Годжо, — девушка пафосно возвела руки к потолку кафе. — И долго мне предстоит ходить у тебя на побегушках?       — Посмотрим на твоё поведение, Сакаи. Посмотрим на твоё поведение.

***

      Чёрный автомобиль плавно затормозил у ярко освещённой заправки. Вокруг тянулся густой вечерний полумрак, и только неоновые вывески оставляли цветные блики на лобовом стекле.       — Я быстро, — коротко сказал Сатору и вышел из машины, оставив двигатель тихо урчать.       Сакаи проводила его взглядом. Высокая фигура в тёмной куртке быстро растворилась и вместе с этим в ней самой поднялось странное, глухое замешательство. Двери разблокированы, он ушёл, но желания сбежать не появилось. И это сбивало с толку сильнее всего.       — И почему я так легко на всё это согласилась?.. — тихо пробормотала девушка, глубже вжимаясь в мягкую кожу пассажирского кресла и тщетно пытаясь расслабиться.       Тишину салона внезапно прорезал резкий звук уведомления. Один. Затем сразу второй.       Сакаи машинально потянулась пальцами к глубоким карманам своего нового огромного худи, но тут же с досадой хлопнула себя ладонью по лбу. Смартфон ведь остался в кармане старой зипки, которую Годжо так удачно отправил в мусорный бак. Источником звука оказался его собственный телефон, оставленный на центральной консоли между сиденьями. Экран вспыхнул, заливая полумрак панели голубоватым сиянием.       Брюнетка демонстративно отвернулась к боковому окну, рассматривая бензоколонки. Но какое-то коварное, непреодолимое девичье любопытство так и подмывало обернуться. Спустя полминуты внутренней борьбы Сакаи всё же сдалась и скосила глаза на дисплей.       На заблокированном экране высветилось короткое женское имя «Мика». А чуть ниже висело текстовое сообщение, присланное минуту назад:       «Сатору, когда ты уже приедешь? Я купила вино».       На губах девушки сама собой появилась мягкая улыбка. Хотя где-то в самых сокровенных глубинах души, неприятно и остро кольнула фантомная игла. Всё-таки её старые надежды оправдались — он сумел построить свою жизнь, завёл своё маленькое личное счастье. Наверняка в его просторной квартире сейчас тепло, уютно, а дома, возможно, бегают и смеются маленькие, такие же белокурые малыши. Сакаи улыбнулась ещё шире, прикрыв глаза и живо представляя себе, каким нелепым, но любящим отцом мог бы стать этот невыносимый Годжо.       Она настолько глубоко ушла в свои меланхоличные грёзы, что даже не заметила, как парень стремительно вернулся к машине.       — Забыл телефон, — бросил маг, резко открывая водительскую дверь.       Ввалившись в салон, сильнейший сразу же мазнул взглядом по светящемуся дисплею. Его лицо мгновенно скривилось в брезгливой, недовольной гримасе, а изо рта вырвался раздражённый выдох. Сообщение от Мики явно не вызвало у него никакого восторга.       В этот же момент экран заиграл новой краской, и в динамиках зазвучала бодрая мелодия.       «Входящий звонок. Мика» — упрямо горело на дисплее.       Сатору недовольно цокнул языком, поудобнее перехватил мобильный и, резко развернувшись, вышел обратно на залитую неоном улицу. Он прижал трубку к уху, отойдя на несколько шагов от капота автомобиля.       — Алло?       — Сатору! Ну я жду тебя уже битый час, ты где вообще ходишь? — из динамика отчетливо донёсся капризный, обиженно надутый девичий голос.       — Забудь этот номер, — ледяным, пугающе ровным тоном отрезал парень. — Ты мне была интересна исключительно для секса.       — Чего?! — на том конце провода девушка явно опешила от такой хлёсткой, жестокой прямоты. Послышался возмущённый выдох. — Мог бы хоть немного повежливее выражаться, придурок!       Годжо на это лишь коротко, цинично хмыкнул, ни единым мускулом лица не выдавая раскаяния.       — Больше сюда не звони, — бросил он и безжалостно нажал на красную кнопку отбоя, тут же отправляя контакт в чёрный список.       Спрятав телефон в карман брюк, Сатору направился к кассе заправки.

***

      Сегодня они оба остались в техникуме. Раздвигающиеся деревянные двери старого коридора тихо поскрипывали под ногами, когда Сатору завёл Аки в её новую комнату. Парень не стал рисковать и вести девушку в её бывшую — слишком много призраков прошлого могло таиться за той дверью. Он просто поселил её прямо по соседству со своими собственными покоями.       — Если хочешь, можешь потом сходить в твою старую комнату. Она так и осталась, ничего там не изменилось, — небрежно, но мягко заметил он, задерживаясь в дверях.       Девушка лишь отрицательно покивала головой, упрямо натянув капюшон пониже. Ей тоже совершенно не хотелось лишний раз испытывать себя на прочность. К встрече со своей юностью лицом к лицу она сейчас точно была не готова.       Когда Сатору ушёл, Сакаи осталась наедине с собой в этой стерильной, незнакомой тишине. Опустившись на застеленную кровать, она судорожно притянула к себе поближе пухлую подушку и крепко обняла её, утыкаясь подбородком в плотную ткань. Чтобы заглушить подступающую к горлу тревогу, девушка попыталась тихонько напевать строчки из какой-то старой песни, первой пришедшей в голову. Она монотонно набивала пальцем ритм по простыне, отчаянно пытаясь прогнать наступающие, точно грозовые тучи, мысли.       Сатору вернул ей телефон перед уходом, но, как выяснилось, где-то по дороге потерял её наушники.       «Виноват», — единственное, что он с улыбкой сказал ей тогда, разведя руками. И теперь эта глупая потеря казалась Аки катастрофой.       Её дыхание становилось всё тяжелее, обрывистее, а комната... комната вокруг будто стремительно темнела, сужаясь до размеров спичечной коробки.       Аки судорожно сглотнула, приподнимаясь с кровати. Сердце бешено заколотило по рёбрам.       — Прошу, не убивайте! — резко, отчётливо послышалось из дальнего, утопающего в тенях угла комнаты.       Девушка судорожно набрала воздух в лёгкие и зажмурилась, начиная мысленно отсчитывать цифры.       Один.       — Папа... ПАПА! — закричал в её голове детский, испуганный голос.       Два.       — Беги, если хочешь жить, — глухо раздалось прямо над ухом.       Три.       — Простит ли меня моя дочь...       На её глазах начали наворачиваться горячие, злые слёзы, а собственное сознание будто изощрённо издевалось, вытаскивая наружу самое страшное.       Четыре.       Перед закрытыми глазами резко, вспышкой возник её родной дом — залитый багровой, ещё тёплой кровью, пахнущий гарью и смертью.       — Нет, я не могу... — Аки судорожно смахнула слезу, отчаянно, до боли в пальцах прижимая подушку к груди.       — Не смогла... спасти... — послышался тихий, шелестящий голос Юи в сгустившейся темноте.       — Прости... Прости меня... — девушка мёртвой хваткой закрыла уши ладонями, начиная размеренно покачиваться из стороны в сторону. Она вся сжалась, превращаясь в маленький беззащитный комок.       — Тебе надо было умереть, — холодно произнесла покойная Мидзуки. — А не мне.       Девушка судорожно дёргала ногой, утыкаясь лбом в колени. Она считала и считала, теряясь в цифрах, но призрачные тени окружали её всё сильнее, лишая возможности дышать.       — Аки, слышишь? — сквозь гул в ушах пробился чужой, живой голос. Девушка никак не отреагировала, продолжая раскачиваться. — Слышишь меня?       Сатору с нескрываемым испугом смотрел на неё. Он уже сидел на коленях прямо перед ней на полу. Парень осторожно, но настойчиво положил свои широкие ладони на её дрожащие руки, пытаясь убрать их от ушей.       — Всё хорошо, Аки, всё хорошо, — его голос звучал непривычно приглушённо, без капли привычного пафоса.       Ощутив его тепло, девушка действительно стала немного спокойнее, перестав качаться, но её взгляд оставался абсолютно стеклянным — она смотрела куда-то перед собой, в пустоту, сквозь пространство.       — Тише, тише, — Сатору аккуратно присел рядом на край кровати, бережно приобнял её за плечи и притянул к своему широкому, надёжному плечу.       Парень положил одну руку ей на голову, мягко поглаживая по спутанным тёмным волосам, пока другой рукой, обвивая её хрупкое тело, мерно и успокаивающе постукивал по коленке, задавая новый, безопасный ритм вместо того, что она пыталась набивать сама.       — Я должна была умереть, я должна была умереть, я должна была... — бесцветным шёпотом, точно в бреду, заладила брюнетка.       Сатору прижал её к себе ещё сильнее, почти до хруста. Парень с глухим ужасом и щемящей болью в груди осознавал происходящее. И как он только мог злиться на неё? Она ведь была словно упавшая с самых небес птица, которой жестоко отрезали крылья, а потом в страхе заставили годами притворяться кем-то другим, прячась по тёмным углам.       — Аки, ты слышишь меня? — позвал он, но девушка всё ещё молчала, не реагируя на внешние раздражители.       Это оцепенение начинало пугать сильнейшего шамана ещё сильнее. Сатору слегка отодвинулся от неё и аккуратно взял её бледное лицо в свои тёплые ладони. Она абсолютно не моргала, а её фиолетовые глаза смотрели строго сквозь него. Парень слегка потряс девушку за плечи, но это не помогало вытащить её из глубин кошмара.       — Аки? Всё хорошо, слышишь? Я тут, с тобой. Тебя больше никто и никогда не тронет. Тут только мы, слышишь меня? Только ты и я. Годжо.       Она бережно, подушечками больших пальцев вытирал мокрые дорожки слёз с её прохладных щёк.       — Годжо?.. — вдруг хрипло отозвалась девушка.       Её зрачки наконец сфокусировались, она быстро-быстро заморгала, смотря прямо на его взволнованное лицо. Сознание возвращалось, а вместе с ним пришло и горькое осознание реальности.       — Прости, пожалуйста... прости.       Слёзы новой волной побежали по её щекам. Маг мягко стряхивал их пальцами и, вопреки всему, тепло, успокаивающе улыбался ей.       — Ты чего извиняешься-то, дурочка? — ласково протянул он, заглядывая ей в глаза.       — Мне нужно было... — сквозь рваные всхлипы, пытаясь выровнять дыхание, заговорила она, — ехать к себе. Я тебя разбудила, да?       — Я и не спал. Ты же знаешь, я вообще мало сплю, — непринуждённо уточнил парень. Он протянул руку и аккуратно убрал выбившуюся тёмную прядку за её ушко. — Часто у тебя такое бывает?       — Когда одна сплю... без музыки. Часто бывает, когда шума фонового нет, — призналась девушка, виновато опуская голову и разглядывая свои колени.       — Почему сразу не сказала? — Сатору укоризненно вздохнул. — Я бы с тобой спал.       Аки испуганно, резко вскинула на него голову, округлив глаза:       — Даже не знаю, что из этого хуже. Надо было просто домой ехать.       — Ой, — парень театрально покосился на неё, комично надув губы. — Мы же не в одной кровати спать будем. Ну, вернее... не то чтобы мы в одной кровати никогда не спали. Нашла чем пугать.       — Заткнись, Сатору! — Сакаи недовольно, в полную силу ударила парня кулаком по плечу.       Годжо лишь весело рассмешило это её действие. Он наконец расслабился, физически ощущая, как девушку постепенно отпускает липкий страх и ей становится значительно легче.       — Я тогда просто выпила лишнего и искренне думала, что это комната Сёко была! Кто же знал... — Аки забавно скривилась, вспоминая дела давно минувших дней, и даже слегка порозовела, растеряв всю свою недавнюю бледность.       В мыслях Аки яркой вспышкой возник тот самый день из их юности. На самом деле она тогда, конечно, плутала по коридорам в поисках комнаты Сёко... но подсознательно она отчаянно искала именно Сатору. Девушка тогда, знатно набравшись храбрости, шла с твёрдым намерением признаться ему в своих чувствах. Вот только алкоголь коварно сморил её на полпути: она вырубилась, умудрившись всего лишь наполовину залезть на его кровать. Вторая половина её тела так и осталась смирно лежать на полу. Сатору тогда, конечно же, не спал — он просто ехидно притворился спящим, наблюдая за её маневрами. А потом молча закинул нетрезвую девушку нормально на матрас, заботливо укрыл одеялом, предварительно сняв с неё тяжёлую куртку школьной формы, и с невероятным предвкушением ждал утра, чтобы знатно над ней подшутить.       — Жуть какая, — предавшись этим неловким воспоминаниям, тихо произнесла девушка, пряча лицо в воротник худи.       — Так что выбирай, где спать будем, — совершенно серьёзно, без тени улыбки произнёс парень, устраиваясь поудобнее.       — Может, ты меня всё-таки отвезёшь домой? Или... не знаю, полётом своим доставишь? — предприняла последнюю попытку Сакаи.       — Нет, я устал, — Сатору демонстративно и так же театрально, как это порой делала она сама, прикрыл рот ладонью и зевнул.

      Аки, разумеется, ни на секунду ему не поверила. Внутри неё снова заворочались липкое чувство стыда и глупая вина. Особенно остро это ощущалось теперь, когда она точно знала: где-то там, за пределами техникума, у Годжо есть Мика, которая ждёт его. А он вместо того, чтобы поехать к своей девушке, сидит здесь, в полумраке общежития, и нянчится со своей сумасшедшей подругой юности.