Все мы любим Вову

На следующий день я пришла в школу в своей обычной одежде, потому что мама запретила одалживать её вещи. — Успокойся, купим мы тебе новую блузку. Ну или рубашку, че ты там хочешь. Мои вещи не таскай, пожалуйста. И сегодня я хочу максимально не отсвечивать. Стыдно будет на глаза Оле попасться, и уж тем более Вове. Хотя вчера мы неплохо так пообщались. Я даже не выспалась, потому что всю ночь не могла заснуть, вспоминая, как Вова трогал мою руку. Для него это, наверное, было не так важно. Но мне понравилось. Мы даже дошли вместе до ворот школы, он всё спрашивал, как я себя чувствую. А я ничего, кроме лёгкого головокружения, не чувствовала. Потом мы попрощались, и он даже немного улыбнулся. Надеюсь, это что-то значит. Ну а сейчас у нас английский. Я решила по памяти рисовать Вовины руки на моих запястьях, надеюсь, это не смутит меня так сильно, не лицо же рисую. Прозвенел звонок. Оля внезапно подсела ко мне, я аж замерла. Потом оттаяла и резко спрятала рисунки в тетрадь. — Приветик! Я с тобой сяду, ты ж не против? А то меня Дашуля сегодня чет бесит. — А че не к Епифанову? — аккуратно спросила я. — К Пифу? Да ну его на хрен. Ходит чет какой-то грустный. Оля разлеглась, облокотившись на парту, и с хитрой улыбкой посмотрела на меня. Я жду от неё только подвоха. Одно неверное слово — и она нагрубит. — А ты че седня такая грустная? А вчера даже не подошла, ниче не говоришь. — А что мне говорить? — Как-то я начала задавать позиции. Меня очень сильно давит Олин взгляд. Даже с улыбкой. — Ну как че? Нравится тебе у нас? Не такой тухляк, как в вашей школе? — Сойдёт. — В смысле сойдёт? Для тебя вообще-то старались, хату искали. — внезапно наехала Оля. Улыбка начала сползать с её лица, этого-то я и боюсь. — Да не бери в голову. — Я стыдливо улыбнулась. Оля считала только жесты, мои слова, видимо, не так важны для неё, поэтому она тоже улыбнулась. Немного погодя она спросила: — Не хочешь на перемене в ларёк сходить? — А зачем? — Ну че ты такая скучная! Ну просто. Шоколадку там купить или сок. Ты вообще что любишь? — Тебе так хочется пообщаться? — Я вдруг спросила в лоб. Но не забыла при этом про дежурную улыбочку. — Ну да. Я вообще-то тебя не знаю почти! — Начала Оля с детской непосредственностью. — Я думала, ты на тусе про себя че-нить расскажешь, а ты ваще... Взяла набухалась раньше всех! — Она что, меня упрекает? — Хорошо, раз ты хочешь, то можно сходить. — Ура-ура-ура! И Оля взяла мою руку и начала трясти ее из стороны в сторону. Ее поведение было таким фальшивым, что мне за неё было стыдно. — Ты кстати куришь? — Не-а. — А пробовала? — Тоже нет. — Значит, надо. — Ну нет, Оль, у меня от табачного дыма башка болит. — А че ты тогда с Фаликовым вчера в курилку ходила? И у меня сердце упало. Как будто короткое замыкание случилось, даже уши заложило, и я больше не слышу шума в классе. — В смысле? — вырвалось у меня на автомате. — Ну Вовец вчера рассказывал, что ты с ним договорилась в курилке посидеть. Вы типа мутите? И у меня во второй раз сердце упало. И будто даже остановилось. — Нет. Мы не встречаемся. — А че тогда по углам прячетесь? — Нет, Оль, ты не так поняла может... — Да всё я так поняла. Ты уже вон вся красная сидишь. — И она как ни в чём не бывало улыбнулась. Будилова точно меня сейчас съела. В кабинет зашла учительница и извинилась за опоздание. А я по-прежнему не слышу ничего, кроме своего сердца. Оля весь урок вертелась, переписывалась с кем-то в телефоне, пару раз ей сделали замечание. Я ловила каждое её движение. Один раз она посмотрела на меня и улыбнулась — я даже не поняла, что это значит. Чтобы отвлечься, нужно порисовать. Я сосредоточено вывожу на бумаге Вовины руки. Мне хочется нарисовать его одежду. Я почему-то сегодня не заметила, во что он одет. Надо будет на перемене посмотреть. — Че рисуешь? — Оля нависла надо мной, а я почувствовала, как моё плечо холодеет. Листы мигом полетели в тетрадь. — Чего? — и я обернулась. С дикими собаками нужен зрительный контакт. И желательно припугнуть каким-нибудь камнем. — Мне показалось, что ты чет рисовала. — А, да так, херню. — А дай посмотреть. — и Оля бесцеремонно полезла ко мне в тетрадь. Чем припугнуть? Физически препятствовать грубо. Слова не поймёт. Или может. — А хочешь тебя нарисую? — Че? — Будилова остановилась. — Ну я не очень хочу те рисунки показывать, там просто каракули, ну а так могу попытаться тебя нарисовать. — О, реально что ли? Давай! И Оля начала позировать. — Я быстренько накидаю, так что строго не суди. Оля вырвала из своей тетради лист и сунула его мне. Я уже пожалела, что ляпнула про рисунок. Но с другой стороны, если королеве понравится работа ее придворного художника, то, может, я заслужу ее расположения. — На этом листочке нарисуешь, окей? Я себе на память оставлю. Делать нечего. Остаток урока я рисовала Олю. Если не знать, какая она в жизни, то, на мой взгляд, у нее приятная внешность. Она очень хорошо следит за собой. Я постаралась накидать примерно то, что смогла уловить — уж больно вертлявая у меня натурщица. А ведь параллельно нужно успевать отвечать на уроке. К звонку я закончила портрет. Он вышел не прям чтобы шедевром, но, кажется, на адреналине я превзошла собственные ожидания. Но до полноценного портрета ему далеко. Черты лица Оли были чуть искажены стилизацией, но Будилова в рисунке легко узнавалась. Я нарисовала ее без улыбки. Только сверкающий взгляд и спокойное выражение лица. Оля взяла рисунок. — Блин, да у тебя прям талант! Спасибочки! Уиии! Пиф, глянь, че мне нарисовали! И Оля побежала хвастаться своему пажу. А у меня прям гора с плеч. Наконец-то угодила королеве. Следующий урок я засматривалась на Вову. И вдруг я подумала, что лучше всего мне сблизиться именно с Будиловой, тем более фундамент уже есть. Так я буду ближе всего к Володе. Через пацанов было бы в разы проблематичнее. Ну ничего, ещё пара таких разговоров, и я буду сидеть с элитой за одним столом. На перемене я уже хотела пойти в столовую, как меня перехватила Оля. — Ну че, пойдём? — А столовка? — Да ну ее на хрен, там сегодня фигню какую-то приготовили. — Ты уже туда сбегала? — Да там и бегать не надо, пошли. И Оля бодро взяла меня под руку. В этот момент я заметила Вову. Удивительно, что он не в столовой, рановато для курилки. Мы с Олей переобулись, оделись и вышли на улицу. Мне даже грустно стало, что Вова остался в коридоре. Главное — не показывать это Будиловой. — Ты че будешь брать? — Не знаю. — Пирожок возьми какой-нибудь, мне с картошкой нравится. Я даже удивилась и улыбнулась. В моём понимании Оля должна есть что-то особенное, для нее обычный борщ из столовки — еда простых смертных. — А я не траванусь? — Вот от пирожков с капустой сто пудов траванешься. И мы подошли к ларьку. Оля взяла сок и шоколадку, я решила попробовать пирожок. — Скажи ж вкусно. — Да ну. У меня мама лучше готовит. — Позовёшь тогда меня в гости? — Какая наглая. Че это она так ко мне набивается активно? Ну тут ежу понятно, что ей самой что-то от меня надо. Неужели Даше отомстить? — Не знаю, она работает часто. А в выходные от работы отходит. — А она у тебя кем работает? — Бухгалтер. — Прикольно. — Оля улыбнулась и проткнула трубочкой сок. А потом меня взглядом. Он всегда такой холодный, вне зависимости от эмоций. Мы ещё немного пообщались, посидели на лавочке, а потом Оля выдала: — Щас перекусим и надо перекурчик сделать. — Мне ж от дыма плохо. — В сторонке постоишь, не страшно. Я доедала пирожок, мысленно подсчитывая ущерб от Будиловой моему здоровью. Как моральному, так и физическому. — О, Горяев! Горя-а-аев! — Оля вдруг глянула мне через плечо и стала яростно махать руками. Я обернулась. И мое сердце забилось быстрее. Рядом с Димой стоял Вова. Оля потащила меня за руку обратно к ларьку. — Горяев, а купи джин-тоник! — Еще че хочешь? — Улыбаясь спросил Дима. — Ну че ты такой злой! Ну купи, а? — Сама купи. И тут подошла его очередь. А мне интересно было посмотреть на Вову. Он стоял в стороне и курил. Вдруг наши взгляды встретились. Вова чуть наклонился к мусорнице, смачно затянулся, выкинул бычок и, выдохнув дым в сторону, подошёл к нам с Олей. — Привет. — О, а я тебя чет сегодня не видела. — сказала Оля. Я лишь смущённо помахала рукой. Вова ненадолго задержал на мне взгляд, а потом посмотрел на Будилову. — Да я вон с Горяевым. Он мне обещал херню одну дать послушать. Аудионаркотики? Да ну, его ж все за это чморят. И всё же меня уколола эта мысль, что кто-то может разделять его увлечения. Даже если это просто Горяев. — Понятно, короче, всё с вами. — Оля явно не была настроена слушать его. — Фаликов, у тебя есть желание угостить двух симпатичных девушек джин-тоником? — И Оля ехидно заулыбалась, глядя то на меня, то на Вову. — Желание есть, денег нет. — А если я тебе дам? — Мне дай. — Присоединился к разговору Горяев. С мерзкой такой сальной улыбочкой. — Ага, тебе, Горяев, могу только по морде дать. — Не, мне не по морде надо. — Он продолжал дожимать эту несмешную шутку. Мне становилось как-то мерзко. — Да пошёл ты. Горяев никак не отреагировал. — Че ты с Дашулей поссорилась что ли? — Ниче мы не поссорились, и вообще не суй свой нос в чужой вопрос. — Во-во, Горяев, знаешь такую пословицу «любопытной Варваре на базаре нос оторвали»? — Тут уже Вова решил подколоть Диму. — Да-а, знаю, прикинь. — Начал дразниться Горяев. — Фу, вы че такие негативные? — Вмешалась Оля. — Пошли отсюда. — Сказала она уже мне. А я не хочу уходить. Но не знаю, как сказать. Мне хочется как-то повзаимодействовать с Вовой. Мне просто ещё не представилась возможность что-то сказать. — Да ну, Оль. Ты ж покурить хотела? — Ну вот пошли, значит, вон туда. — Она указала на какой-то закоулочек рядом со школой. И крепче сжала мой локоть. — Стой, Олька, куда ты ее потащила? Ей же плохо от дыма. Она те не сказала? — Сказал вдруг Вова. — Ой, да как будто с неё убудет! Скажи им, что всё ок. — Не, Оль, мне правда плохо. — Я остановилась и не пошла с ней. — Ты че, блин. Я тебя что ли каждый день с собой приглашаю? Кажется, она начала злиться. Я не знала, чем потушить ее огонь недовольства. — Да не, ну просто... Давай я просто в сторонке постою? — Да не, уже не надо! Как с Фаликовым в курилке обжиматься, так не плохо, а как со мной пойти, так сразу умираешь прямо! Всё с тобой понятно. Ты такая же крыса, как Дашуля! Мне как будто в лицо плеснули кипятка. Глаза должны были выпасть из орбит в ту же секунду. Я не могу поверить, что она это крикнула. Особенно когда Вова стоит за моей спиной.