Все мы любим Вову

Я теперь не знаю что мне делать. Под землю провалиться что ли. Я не могу сдержать слёзы. Я просто смотрю Оле вслед и тихо всхлипываю. — Эй, ты че? Вова вдруг подошёл ко мне. Горяев же смотрел со стороны и охуевал судя по его хмыканьям и нервному смеху, который я слышала. — Вот это нихуя себе поворотик... Вы че правда в курилке сосались? — Слышь, Горяев, сходи как нахуй! — Спокойно и твёрдо сказал Вова. Голос его как прежде немного грудинный и медленный. Он встал ближе, будто инстинктивно хотел  меня физически отгородить от обидчика. И снова я чувствую запах полыни рядом с собой. Но я не могу сейчас ничего сказать. От слов Горяева я разревелась уже громче и закрыла лицо руками. — Сам сходи! Развлекайтесь, голубки! Я хочу чтобы все отъебались. Я чувствую себя ебаным свитером который тянут за нитки, а я не могу удержать их и распускаюсь. Так и слухи сейчас поползут как нитки. И Вову я навсегда потеряю. — Тихо, тихо. Ты только не реви. — Вова сильно занервничал, голос его немного подрагивал. А я сама не знаю что сказать. Мне хочется его оттолкнуть. Не знаю зачем. То ли чтобы его уберечь, то ли чтобы себя. Зря я вообще на чердак пошла. — Слушай, ну Оля... ты чё, не знала, какая она? — Она ж щас всем расскажет! — Что расскажет? — Он дурак или притворяется? У меня нет сил объяснять поэтому я только сильнее заплакала. — Че тебе принести? Может воды? — Ничего не надо! — захлёбываясь слезами сказала я. — А что тогда? Блин... Я не умею успокаивать. — Ничего не надо. — Нууу... — протянул он. — Это не дело. Че щас сопли разводить? Он неловко дотронулся до меня и повел в сторону лавочки. А я особо и не сопротивлялась. — Тебе может умыться сходить? Вроде говорят, что холодная вода помогает... Я зачерпнула горсть снега с лавочки и размазала по лицу. — Ну или так. — сказал Вова. Мы посидели ещё несколько минут в тишине. Он немного наклонился, чтобы посмотреть мне в лицо. Наверное хотел понять успокоилась ли я. — Иди уже. На урок опаздываешь. — Пошли вместе. — Ага, чтобы потом слухи были? Вова присел передо мной и попытался заглянуть мне в глаза. — Да че ты так паришься я не пойму? Всегда и везде слухи были. Че на них внимание обращать. — Да я уже жалею, что вообще решила вчера в курилку пойти. — Не жалей. Я вот, например, не жалею. — Он сказал это так легко и непринуждённо, что я немножко впала в ступор. — Всяко веселее чем дома тухнуть. Тем более, что до тебя, честно говоря, никто не соглашался аудионаркотики послушать. — Тут он немного улыбнулся. Я убрала руки от лица. Тоже немного улыбнулась. — Ну вот, вроде успокоилась. Че, пойдём? — Только давай кто-то из нас первый зайдёт а потом второй? Чтобы не подумали, что мы вместе опоздали. — А не похер ли? — Ну... Мне не похер. — Как с тобой сложно... Ладно пошли. — Он немного вздохнул, но потом улыбнулся одним уголком губ. Мы зашли порознь. Сначала я, а через 5 минут он. Казалось что весь класс испепеляет нас взглядами. Но наверное просто моё воображение разыгралось. После урока я собрала вещи и пошла в другой кабинет, но меня остановили Королёв с Исаевым. — Вы че реально с Фаликовым мутите? — Нет. — Твердо сказала я. — Да ну, че ты придуриваешься, уже все знают. — Это пиздеж. — Это пиздеж! — Передразнил Королёв и заржал. — А че Горяев сказал, что вы в курилке после уроков обжимаетесь? — Никто ни с кем не обжимается! Я вообще запах курева не переношу! — Ну-ну. Тебе может Вовец пасть рукой прикрывает, когда вы долбитесь? — Резко сказал Исаев. Королёв в этот момент начал унизительную пантомиму а ля "половой акт". Я ускорила шаг. Они за мной. — Че ты, куда побежала? — Отстань от нее нахрен! — Послышался сзади Олин голос. Я сама была в ахере. Но она ведь явно не спасать меня пришла. — Че ты за нее вступаешься типа? — Да потому что ты дебил. Слышишь звон, не знаешь где он. Тебе Горяев в уши ссыт, а ты уже поверил, дурак! — Че он реально пиздит? Он же сказал, что ты сама этого рассказала. — А ты его больше слушай! — Оля положила мне руку на плечо и повела за собой. — Ты это, прости меня... Само как-то вырвалось. Ну понимаешь, сегодня то Дашка, то Пиф... Ты ж не обижаешься? Какой интересный пазл. Мы теперь не можем поругаться, ведь нужны друг другу. Но и простить её — это бред. Это ж как надо себя не уважать? — Проехали. — Ну примерно как я. Правда сейчас не могу точно понять как я могу пользоваться Олей. — Всё, мир? — Ага. И Оля показала знак "пис", а затем ушла улыбаясь. Я ненавижу всё, что сегодня произошло. Ну разве что... Эта Вовина своеобразная забота. Мне действительно было приятно. Даже немного стыдно, что я это как-то мимо пропустила. После уроков я подождала пока все выйдут из кабинета и убедилась, что за мной никто не пойдёт. Вещи пусть висят в гардеробе. Я хочу посидеть в курилке. Одна. Точно нет настроения сейчас идти домой. Я села прямо на пол, сегодня меня не сильно волнует его чистота, просто свесила ноги и упёрлась лбом об перила. Руки просунула между железками и они просто болтались как сосиски. Хотелось выплакать остаток обиды. Олины слова в один момент разделили мою жизнь на до и после. Я закрыла глаза. Затем я как-то инстинктивно начала водить пальцами по руке так, как это делал Вова. Потом медленно вела дальше и наконец обняла саму себя за плечи и вздохнула. Из этого своеобразного транса меня вытащили чьи-то шаги. Я открыла глаза и увидела как Вова поднимается сюда. Я сразу вскочила и остановилась. Бежать все равно некуда. Можно только неловко прошмыгнуть мимо. Вова поднял голову. — Слушай. Ну это прям судьба... Че ты... Тоже решила прийти? И я не ответила. Только попыталась взять сумку. — Да сиди ты, я ж не выгоняю. И он поднялся по лестнице. Теперь он случайно загородил проход. Проходить так близко мне жутко неловко. — Тебе это... До сих пор плохо? — Ниче. Держусь. — холодно ответила я и отошла к стене. — Ну ты... Не знаю. Можешь рассказать, если тебе легче станет. — он присел и посмотрел на меня. Что-то кошачье было в этом его поступке. Присел, чтобы невербально показать доброжелательность. — Нет, не надо. Стрёмно как-то. — Да ладно. Мы и так по слухам тут обжимаемся. — он посмеялся. — Забей короче. Хочешь опять послушать? — он достал из кармана наушники. — Не в настроении. Но теперь я хочу сесть рядом. Он поправил волосы и посмотрел на меня как-то по-щенячьи. Неспециально скорее всего. Я присела на колени, но чуть поодаль. — Точно послушать не хочешь? — Нет. — А я так-то вообще... — Начал он пытаясь выглядеть спокойным. — Я в группе играю. Я повернулась к нему. Он почесал плечо, и посмотрел куда-то в окно. — Вроде знаю. Оля про репетиции говорила. — Да там... Ну если хочешь дам что-нибудь послушать. Я на гитаре там играю, но ее не сильно слышно. — На какой играешь? — Бас. — Он как-то виновато улыбнулся, будто басист это что-то позорное. — Круто же. Я сама хотела научиться, но не пошло. — А че так? — Ну пальцы не приспособлены. — Да там тренироваться надо, любые пальцы приспособятся. — Начал он рассуждать тоном эксперта. Потом чуть подумал и спросил: — А ты вообще, что слушаешь? — Ну так... Всего понемножку. А ты? — Ну... Что бы тебе назвать... Наверное ты знаешь Мерлина Мэнсона. Знаешь ведь? — Хах, слышала, но маме моей не нравится. — А тебе? Мне прям зашло. Ну ещё там Deftones, The Cure, Linkin Park, ну немного Slipknot, но не совсем по мне... Из русского наверное Агата Кристи заходит, Элизиум, ну у Короля и Шута пару песен прикольные. — Он так медленно и вдумчиво отвечал, я даже и забыла из-за чего  грустила. — Прикольно. Правда не все из этого знаю. — Ну я тебе как-нибудь дам послушать. Потому что заценить тут надо всё. Ну и ещё пару групп точно, если вспомню. — А ты вообще... Знаешь... Ты у меня странные ассоциации вызываешь. — Смущенно сказала я. — Какие? — Он внимательно посмотрел мне в глаза, а я отвела взгляд и стала смотреть на его руки. — Ты ассоциируешься у меня с Алексеем Вишней. — А это..? Не, погоди... Щас... Он немножко затупил. — Не, наверное не вспомню. Слышал про него... Чет прям знакомое... А! Он же Кино помогал с записью альбомов? — Не знаю, наверное. — Ну он звукорежиссёр. Если правильно помню. — Скорее всего. — Прикольно. Я как-то его сольным творчеством не увлекался. — Послушай. Мне кажется там что-то и от тебя есть. — Ладно, послушаю как-нибудь. А ты это... Ты домой не торопишься? —Не-а. А что? — Да я хотел предложить... Может музыку послушаем? Как раз то, что ты не слышала. Он достал наушники, один дал мне, другой оставил себе. Мы сидели там где-то около часа, слушали его музыку, он мне рассказывал интересные байки про исполнителей. Я внимательно слушала. Интересно видеть, как раскрывается человек, которого всегда затыкают за «духоту», когда ему дают высказаться. Теперь я думаю, что не ошиблась в нём. Личность действительно многогранная. Это продолжалось до тех пор, пока не пришла уборщица. Пришлось быстренько уйти. Но наше общение сегодня было заметно теплее чем раньше. Видимо моя вовлечённость творит чудеса. От прежней скованности не осталось и следа. Во всяком случае в дружеском общении. Да и я сама позабыла о тревоге, накопившейся за день. Мы спустилась по лестнице и я схватившись за перила покружилась немного. Мое тело было абсолютно расслабленным, улыбка не сходила с лица. — Странно, но мне из всей твоей музыки понравились The Cure. — Хах, наверное это отчасти связано с Вишней. Типа он же звукарь у Кино был, а Кино в свою очередь немного вдохновлялись The Cure. Ну а Вишне нравились и те, и другие. Тебе наверное заходит именно этот жанр. Кстати вот Кино как раз можешь послушать. Я как-то не фанат, но иногда бывает слушаю. И снова наши взгляды встретились. Мне так волнительно стало, но хотелось не разрывать эту связь. Сердце защемило от того, что скоро мне нужно будет идти домой, а для завтрашнего разговора я как на зло не могу придумать весомый повод. — А ты сейчас домой? — Наверное уже не успею. Придётся так, со школы на репетицию топать. — У тебя сегодня репетиция? Просто ты так спокойно сидел, как будто тебе никуда не надо. — Да мы обычно по вечерам собираемся, поэтому торопиться реально некуда. Сегодня вот просто с тобой засиделся. — Хах, извини... Слушай, если вы будете большие концерты давать, обещаешь мне первой автограф дать?— мы зашли в раздевалку. — Автограф? — Вова смущённо улыбнулся, приподняв брови. — Не, ну такое надо не у меня, а у фронтмена спрашивать. Но я могу организовать. — Как ваша группа-то хоть называется?— я уже почти оделась. — Да, не так важно. Может как-нибудь к нам в гараж позову, там послушаешь че за музыка. Лучше потом скажу как называется. — Великая тайна прям? — мы выходим из школы, я ловлю каждое Володино слово. — Да не то чтобы тайна... Забей короче. И я не стала настаивать. Нам нужно идти в разные стороны, перед прощанием Вова снова начал немного нервничать и суетиться. — Ну что, ладно тогда, давай, до завтра. Его рука немного дёргалась, будто он не знал что сейчас ему сделать. — Эээ... А отбей кулачок. И он подставил свой кулак, глядя мне в глаза и приподняв брови. Я таяла от его взгляда. А сейчас нужно прикоснуться к Вове. Я просто тресну как льдышка в кипятке. Я стукнула его кулак своим. Обоим было немного неловко, но Володя по жизни немного заторможенный, поэтому на нём такие штуки отражаются слабее. — Пока! И я ещё долго не отворачивалась и глядела уходящему Вове вслед. Потом я и сама пошла в сторону дома. Всю дорогу я улыбалась. Прохожие косились на меня, но мне было совсем не до них.