Все мы любим Вову

Стоит ли говорить, что я сегодня порхаю по школе? Вчерашний разговор дал мне надежду на то, что, несмотря на выходки Будиловой, я могу сблизиться с Вовой. О чем бы мне с ним сегодня заговорить? После его баек мне кажется, между нами образовалась какая-то связь. Надеюсь, мы станем как минимум друзьями. О большем мечтать пока боюсь. Хоть и очень хочу. На литре я украдкой поглядывала на Володю. Так как Валентина Харитоновна пересадила некоторых учеников, я вынуждена сидеть с Дятловым. Не самое удачное место, ещё и из-за широченной спины Пифа нихрена не видно. Пиф. Интересная, кстати, кличка, как у Олиной собачки. Иронично, правда? В честь дарителя. Чтобы не заскучать, рисовала Вову. Сегодня он в оранжевой рубашке, а поверх накинута джинсовка. Волосы убраны ободком, но, кажется, не расчесаны, есть такая лёгкая небрежность. На парте лежит. Наверное, досыпает суточную норму. Вчера он рассказывал, что на репетициях с группой может до ночи засидеться. Интересно, как к этому относятся его родители? На перемене уже хотела было подойти, но Харя меня подозвала к себе. Начала какие-то нотации читать, что, мол, я совсем на уроках не отвечаю, бонусом я сочинение завалила. А мне как-то даже стыдно стало. Неужели я из-за Вовы совсем про всё забыла? Не дело, конечно. На свою честную троечку я должна учиться по-умолчанию. Вот падла эта Мурзенко, ещё и до звонка задержала. Теперь на геометрию опоздаю. Зашла в класс, быстренько поздоровалась и заметила, что на моё место уже кто-то сел. Нет времени устраивать скандал, хотя я и расстроена, что буду сидеть дальше от Вовы. Даже сейчас, когда он обернулся к Пифу, я не могу рассмотреть его лицо. Придётся больше вдумываться в предмет. После урока я вышла в коридор, но меня тут же оперативно перехватила Оля. — О, приветик! Я тебя чет сегодня даже не заметила. Классно выглядишь. Но ничего особенно классного на мне не было, я была в серо-голубой кофте и старой юбке, ещё с 7 класса. Волосы решила распустить. — Привет, Оль. — Слушай, хочешь со мной в столовке сесть? — Ну можно, мне в целом без разницы. — Ну всё тогда, пойдём. Она властно положила свою худую ручку мне на плечо и слегка приобняла. Как же это было неестественно. Ее сладкий запах духов меня прямо придушил во время объятий. Но самое главное, мечта-то сбылась. Наконец-то сяду с элитой. С Володей. Он вроде всегда сидит рядом с Будиловой. Может, мне удасться сесть между ними. Как только мы взяли второе — я решила не брать суп, он меня уже немножко подбешивает — то сразу гордым шагом направились к столу элит. Я теперь полноправный член этого общества. Напрягает, правда, что я тут всех боюсь. Учитывая сплетни. Кстати про сплетни. Сегодня подозрительно тихо. Как будто все забыли, что вчера было. Затишье перед бурей? Оля нарочито громко сказала: — Всем приятного аппетита! А ещё у нас пополнение. — Ты че, уже залетела? — вкинул Горяев и заржал. Смешно было только ему. Оля же проигнорировала. — Поэтому! Па-па-ба-па-пам! Вовец, ты покидаешь нас, иди пересядь куда-нибудь в конец! — Вовец послан на конец. — Снова острит Горяев. — Надеюсь, Горяев захлопнет варежку наконец! Вова даже ничего не сказал, молча отсел. Я забеспокоилась. Нет, конечно, у Вовы из эпатажного только внешний вид, по характеру он довольно мягкий. Но мне кажется, в этом случае при обычных обстоятельствах он бы отстоял своё место. А тут так просто. Случилось у него что-то? Я бы поговорила с ним, но боюсь ворошить вчерашнюю ситуацию. Если эти вурдалаки вспомнят, то устроят мне... — Ты его сегодня лучше не трогай. — Шепнула Оля и улыбнулась. У меня холодок по спине пробежал. Такое ощущение, что она знает что-то, чего не знаю я, и сейчас водит меня за нос. Рядом с ней я всегда это чувствую. Остальные спросили, в чём же дело, о чём мы шепчемся. — Мы о своём, о женском. — Съехала Оля. А я украдкой поглядывала на Вову. Он поковырял еду немного, сидел будто в режиме ожидания или в своих мыслях. Вчерашний недосып, наверное, сильно на нем сказался. Вова бледнее обычного, да и глаза какие-то красные. На меня он даже не взглянул, просто выпил компот и унёс поднос. Тут я уже конкретно напряглась. Надо выловить его в коридоре или в кабинете. Но лучше сделать это раньше, чем элита. Иначе нам нельзя будет поговорить наедине. Я быстро доела и поспешила на выход. — Подождёшь меня? — обернулась Оля с набитым ртом. Она меня будто за поводок дёрнула этой фразой, и я остановилась. Весь стол поднял на меня глаза. Они будто спрашивали меня глазами: «Ну что молчишь? Ты сейчас к Вове намылилась, а Ольку бросишь?». Я вынуждена подчиниться, лишь бы не новая волна насмешек. Вчерашние Вадя с Серёгой — цветочки. Вот когда Носову игнорили и устраивали похороны при жизни, это был кошмар. Теперь я думаю: кто теперь больше собачка, я или Пиф? — Конечно подожду. И присела рядом, грустно глядя на дверь из столовой. Какая же я жалкая. Решимость мне только снится. В класс я зашла под чутким контролем Оли. Она сразу завела со мной разговор ни о чём. Будто она и правда старается занять всё моё время и внимание, лишь бы только я не приближалась к Вове. Зачем ей это? Она точно не запала на него. У неё для развлекаловки есть и Епифанов, и Шутов с 10-ого класса, чтобы с Шишковой на пару его делить. Ну и этот ее папик. Если, конечно, это не слухи. Но мотивы Оли мне не ясны. — Вот, ну и потом он сгрыз мой карандаш для глаз. Я уже хотела без еды его оставить, но ниче. Пожалела. — Кого? Собаку твою? — Ну да. Я даже не хочу с ней сейчас начинать разговор о морали, о любви к братьям нашим меньшим. Оля инфантильная до мозга костей, для нее собачка как игрушка. Захотела в школу принесла, захотела без еды оставила. Хотя, наверное, я недооцениваю Будилову. Несмотря на инфантильность, в манипулировании людьми она прекрасно преуспевает. Начался урок химии. Арсений Иванович исписал всю доску формулами, в которых я ничего не соображаю. И в этом нудном потоке вдруг слышно: — Можно выйти? — тихо, своим обычным грудным и оттого не менее таинственным голосом Фаликова. — Выйди. Ну, это однозначно мой шанс. Сейчас или никогда. От Оли по-другому не сбежишь. Надо только выждать минутку, чтобы не сразу следом пойти. Иначе Арсений Иванович что-то заподозрит. Только бы никто не сложил эти два плюс два и не продолжил пускать слухи. Такое ощущение, что все события покрылись ледяной такой корочкой, на которую стоит один раз неудачно подышать, и она растает. Не знаю, что именно сегодня удерживает ребят от сплетен, но лучше оставить все как есть. Но мне кажется, что без Оли тут не обошлось. — Можно выйти, я плохо себя чувствую. — с дрожью в голосе спросила я. — Что у тебя, голова болит или что? — Мне в медпункт надо. — Ну раз настолько всё серьёзно, то иди, конечно. И зачем я так напиздела? Надо было просто в туалет отпроситься. Но лучше перебдеть, чем недобдеть. Собираю вещи и выхожу из класса, изображая недомогание. Почти рядом с дверью останавливаюсь и жду возвращения Вовы. Через пару минут я вижу, как он идёт по коридору. Я бегу к нему. — Вова! Привет. — Понимаю, что звучу как-то чересчур энергично. Пытаюсь унять эмоции. — Я это... Я поговорить с тобой хотела. И тут я даже немножко потеряла дар речи. Вова посмотрел мне в глаза. В них было столько боли и отчаяния. Он выглядел так, будто этой ночью умер, а утром воскрес. — Давай после уроков. Я сейчас не могу. И не дожидаясь ответа, он пошёл к кабинету. И это всё? Я ради этого с урока ушла? Боже, какая я конченная. Главное не расплакаться. Посижу остаток урока в туалете. Надо умыться хотя бы. Ну или совру, что мне дали таблетку, но домой не отправили. Так хоть сколько-то посижу. Собственно, так я и сделала. И все мне поверили. Даже Оля. Мне даже на мгновение показалось, что она действительно за меня переживает. Под конец урока Арсений Иванович назвал нам оценки за самостоятельную с прошлого занятия. У меня вышла тройка. А вот Вова совсем завалил работу. Хотелось ему как-то помочь. Ну или хотя бы предложить вместе разобраться в теме. Время тянулось ужасно долго, я все не могла дождаться конца занятий. Перед последним уроком Оля со свитой вышли в коридор. Странно, что она меня с собой на невидимом поводке не утащила. Ей же хуже, потому что я не смогла терпеть до окончания уроков и подошла к нему. — Я тоже плохо написала самостоятельную по химии. Может, тогда вместе будем в следующий раз готовиться. Мне просто понравилось с тобой общаться. И вообще, я ещё хотела сказать, что я вчера послушала несколько песен группы «Кино», теперь мне Алексей Вишня даже больше нравится, ведь он к этому тоже причастен, так интересно это все было. — Тараторила я. А Вова смотрел на меня все также убийственно, а затем выдал. — Слушай, мне реально сегодня очень плохо. Мне насрать сейчас на Вишню, насрать на контрольную, просто дай мне покоя, пожалуйста. Хотя б на один день. — Он сказал это абсолютно спокойно и даже немного жалобно. Но так жестоко. И у меня сердце ёкнуло. Больно так. Будто оно сейчас лихо промчалось на скоростном лифте от грудной клетки к пяткам. Да сразу к двум, ведь по пути его ещё и распилили болгаркой. Я ничего не смогла ответить. Вова ушёл. А я еле сдержала слёзы. Мне захотелось выйти в коридор, пока есть время. Я забежала в туалет и там уже дала волю слезам. Заревела тихо, но похрипывая и временами тяжело шмыгая носом, будто я давилась воздухом. Позади меня послышался стук каблуков. — Ой, а ты чего ревёшь? Эй, ну что случилось-то? Оля заглянула мне в глаза. Я помотала головой. — Всё, не плачь, умойся лучше. Потом расскажешь, что произошло. Я умылась, успокоилась и сидела у стены прямо на полу. Оля рядом на корточках. — Ты не хочешь говорить, да? Дай угадаю, из-за Вовы? Слушай, не переживай ты так. Она взяла меня за руку и улыбнулась: — Я тебе помогу с ним замутить.