Все мы любим Вову

Смотрит куда-то в пол. Я жду. — Это... — Поднял глаза. — Классная рубашка кстати... Мне Оля тут сказала... Ну типа что ты... Плакала, короче... Из-за меня типа... Я даже позволила себе усмехнуться. Оля, Оля, Оля. Одна Оля. Даже там, где ее физически нет. Она меня уже, кажется, не удивляет своей наглостью. Теперь меня удивляет самомнение Фаликова. Я из-за него реветь стану? Ну стану, конечно, но не обязательно Вове об этом знать. — День у меня неудачный был. Это не из-за тебя, расслабься. — Теперь мне нужно будет эту маску безразличия и перед Вовой надевать. Никому больше доверять нельзя. Даже если этот кто-то сейчас смотрит на тебя щенячьими глазками и стоит мнётся. Его, кажется, удивил мой ответ. — Ну так это... Я всё равно... Ну извиниться хотел. Я ж тебе нагрубил тогда, и ты из класса убежала. Я, в общем, не хотел. Ты так-то хороший человек. — Ммм... Ясно. А знаешь, кто ещё мне так говорил? Я улыбнулась, а Вова впал в ступор. — Кто? — Будилова. Короче, сразу понятно, что вы в одной компании тусите. — Не-не, ты меня с Олей-то не сравнивай. — Ага. Конечно. Думаешь, я не вижу, какой ты? Всё чет скрываешь, все про тебя шушукаются, какие-то тайны и секретики. А ещё ты в травле Носовой участвуешь. А знаешь почему? Потому что ты стадо! Меня уже начало физически потряхивать от прилива адреналина. Я люблю Вову, даже в гневе люблю. Но этот речевой поток уже не остановить. Да, меня реально задевает, что кто-то кого-то травит, задевает их двуличие, их цинизм. А Фаликов стоит, глаза выпучил и ничего против мне не говорит. Так бы и придушила. Или поцеловала. Не знаю. — Ч-чё это с тобой? — Да ничего! Достали вы меня уже все, а в тебе я разочаровалась! То ты со мной музыку сидел обсуждал, от Горяева защищал, а вчера ты с ним уже сидишь смеёшься, будто тебя это не задело, а меня отталкиваешь! Я чувствую, как сердце бьётся у меня в ушах, кровь прилила к щекам. Я и злюсь, и тут же стыжусь своих слов, но чувствую, что поступаю правильно. Я не жру его, как Оля, я разрываю на части и разбрасываю. Да, прямо в коридоре. Что же ты скажешь, Володенька? Я не права? — А ты... Ты че вообще на меня наезжаешь? — Он сказал это даже не агрессивно, а будто с испугом. Словно пытался из последних сил казаться жестким. — Да потому что мне не пофиг! Вот всем пофиг на ваш цинизм! Но не мне! И не Носовой! Ненавидь меня, как Аню, если хочешь. Но ты так и останешься безвольным барашком. Тебе, видимо, нравится, как тебя элита чморит. За хобби, за причёску. Они тебя за спиной педиком считают! — Че ты так впрягаешься-то? Они мне в лицо это говорят и ничего... Слушай. Давай, может, не будем в коридоре разборки устраивать. Пошли куда-нибудь нормально поговорим? Над нами звенит звонок. Я машинально посмотрела на него. А Вова не прекращал смотреть на меня и ждал ответа. Уйти с ним сейчас? Но вроде я могу сама диктовать правила. Смотрю на него сурово и твёрдо произношу: — После уроков поговорим. Он ничего не ответил, но я видела в его глазах смятение. Или страх. Теперь та колючая проволока под напряжением, которая питала мою любовь, ударила по нему. Для него я наверняка была где-то там, на границе его моря знакомых. Одинокий буёк, который колышется на волнах, его не всегда и видно, но можно на время подплыть, посмотреть и не заплывать дальше. Но со мной не прокатит. Я упёртая. Захочу — заплывёшь за буйки. Захочу — нырнёшь. И Оля нырнёт, и Пиф, и Королёв с Исаевым. Они ещё узнают, какая я могу быть. Надоело мне под Олину дудочку плясать! Гордо захожу в класс. Вова за мной. Сажусь за Дятловым к Носовой. — Можно с тобой сесть? — Ну садись. — Буркнула Аня. Королёв с Вадей обернулись. — Ты че теперь к эмо-культуре приобщаешься? Э, слышь! Че с Будей поссорились? А я улыбаюсь и игнорю, Аня злобно зыркает на них, наверное, сейчас начнут друг в друга ядом плеваться. Продолжать молчать или что-то сказать? Скажу, че с меня убудет что ли? — Никто ни с кем не ссорился. Оля, подтверди! Оля посмотрела на меня как-то злобно. Видимо, ее задело, что я села с Носовой. Но она тут же натянуто улыбнулась. — Не ссорились. Ток че ты с Анькой села? Может лучше ко мне? — Да мне и тут неплохо. Я с тобой на следующем уроке сяду, хочешь? Я продолжала с сарказмом и натянутой улыбкой отвечать Оле. На нас уже весь класс смотрел. А Вова выглядывал из-за спины Епифанова и сидел в ахере. Пусть знает, что я Оле могу зубы показать. — Не, на следующем уже не надо будет! В класс зашла Валентина Харитоновна, и начался урок. Я видела, как одноклассники перешёптываются, кидают друг другу записки, оглядываются на меня. Даже Аня заметила. Мы всего один раз пересеклись с ней взглядами, но ничего друг другу не сказали. Пусть она ещё не знает, но у неё появилась защитница. На перемене, конечно же, ко мне подошла Оля, чтобы выяснить, мол, какого это хрена в её прайде непорядок. — Ты че, попутала что ли? Ты теперь за Носову? Я встала со своего места и посмотрела Оле прямо в глаза. Диким собакам — прямой взгляд и камень. — А че ты так нервничаешь? Успокойся. Я ж ничего тебе не сказала. Просто села к Ане, че тут такого? Захочу завтра к Исаеву сяду или к Глушакову. Разница-то какая? — Да ты че, совсем офонарела? Ты хоть знаешь, че Носова творила?! Мы ей типа такое простить должны?! — Вот она, масочка-то слетела! Теперь всем всё прекрасно видно. — Ниче вы никому не должны! Просто на себя посмотрите, у всех рыльце в пушку. Оль, я ж не хочу с тобой ругаться. Ты ж явно выше этого. И Оля чуть помедлила, хотя и продолжала давить меня злобным взглядом. Что дальше? Колкость или истерика? — Я ж говорила, что ты крыса! — Оля, успокойся. — Да че успокойся! — Как же Будя сейчас бесится, что ситуация не под ее контролем. — Мы ж с тобой нормально общались. Ну? Не ругались, ничего. К тебе я отношусь всё также. — Всё также хреново, но сейчас не в этом суть. У меня есть нехилый такой шанс показать всем, что можно по-другому. Что элита в классе не вечна и не абсолютна. — Ну че ты, Олька, в самом деле. Успокойтесь уже и всё. — Неожиданно подхватил Пиф, улыбаясь. Она с презрением зыркнула на него. Потом на меня. И молча ушла. Я чуть было не выдохнула при всех. Но, честно, напряжение спало. Странно, что Оля при всех сейчас не начала полномасштабную истерику. На неё не похоже. Видимо, придраться не к чему. Или почти не к чему. Я посмотрела на Вову. Тот на меня. Мы ничего друг другу не сказали. Весь класс тоже в ахере. Все вышли из кабинета. Кто-то шушукался, кто-то оглядывался. Прямо как на уроке. Но зрелище получилось прекрасное. Хоть я и обещала не быть собачкой, но мне пришлось через это пройти. Всё было ради сегодняшнего шоу. На большой перемене я решила демонстративно сесть в столовке с элитой. Хотя мне и было очень страшно. В их среде я не буду спокойна, пока большинство за Олю. Но ведь по какой-то причине Пиф меня сегодня поддержал. Наверное, не хотел, чтобы Оля нервничала. Да и зуб даю, наедине он сказал ей, что я такая-сякая дурочка и слушать меня не надо. Но пусть лучше так. Сейчас самые опасные люди — это Исаев и Королёв. Они вдвоём могут меня спокойно задавить. Особенно Вадя. Тот и физическим давлением на девушку не побрезгует, Аня не даст соврать. Но я сажусь. И стараюсь вести себя дружелюбно. Что эти гады мне сделают? В той школе меня так затравили, что, наверное, меня ничем не удивишь. Теперь-то я знаю, как вести себя точно не стоит. — Всем привет, кого не видела. — Привет. — Спокойно сказал Вадя. Потом поднял глаза. Я сразу поняла, что сейчас будет второй экзамен для меня. И опять в столовой. Исаев чуть нагнулся в мою сторону. — Слышь, а ты че типа крутая? За Носову вон впрягаешься, Ольке хамишь. — А тебе кто сказал, что впрягаюсь? И кому это и как я нахамила? — после моей фразы Вадя сжал зубы. Я чувствую в крови адреналин. Это или страх, или злость. Но я выдержу, я выстою. Сейчас будут все средства хороши, чтобы осадить Вадю. Тем более, что Королёв не спешит вмешиваться в словесную перепалку. Я чувствую, как спина холодеет. Меня некому сейчас защитить от физического насилия. В столовой учителя заступятся, а за воротами школы? Нужно сейчас сделать какой-то гениальнейший финт ушами, чтобы остаться победительницей и уценять. — А че ты в натуре?! Пхах. И это всё? Предъяву сформулировать трудно? Ааа, кажется, ему взападло сейчас пересказывать все Анины косяки, ведь тогда он уже не будет выглядеть так угрожающе. Да и я вроде ничего не сделала. Тут приходит Оля с Пифом. Я натягиваю улыбочку. — О, привет ещё раз. Я тут тебе место заняла, а ты всё не идёшь. И Оле нечего сказать. С чего бы ей сейчас взрываться? Видно, как гнев компании поутих, но непонятная обида осталась. За которую они будут мне мстить, когда я оступлюсь. — Спасибо. — Буркнула Оля. — Че, сядем вместе на следующем уроке? — Я с Пифом сяду. — А че так? Я с тобой хотела. — Теперь я управляю Олей. Спасибо стадному инстинкту, что люди всегда держат в голове мысль: «А что, если я сделаю не то, что от меня ожидают?» — Ты обиделась на меня? Ну прости, я ж не со зла. И приобнимаю. Всё чётко по её манипулятивной методике, которую она применяла ко мне. — Да отвали ты вообще от меня, предательница хренова! — Оля оттолкнула меня. — Оль, ты че? Я ж с Аней даже не разговаривала. — Да ни че! Всё, отстань! И надулась, как ребёнок. А объяснить причину не может. — Ну ты это. Если успокоишься, можем вместе сесть. Пиф посмотрел на меня. Он-то догадался, в какую игру я играю. Но лезть в это не хочет. А я уже знаю, какой предприму следующий шаг. — Даш, а с тобой же никто не сидит? — Ну никто... — Можно с тобой сесть. — Ну садись. — Спасибо. Даша отвернулась. Выглядела она как-то задумчиво. — Ты чего такая серьёзная? — Да ничего, забей... — Вы что-то с Олей вместе не сидите. С тех пор как ты из отпуска вернулась. — Да потому что... Да блин! Чё я тебе-то это буду рассказывать? — Да расскажи, мне ж интересно. Даша выдохнула, посмотрела в сторону, потом на меня, и будто боролась с собой, чтобы начать. Но всё же полушепотом сказала: — Мне кажется, Оля мне завидует. Что я теперь красавицей стала, и её это бесит. Она привыкла, что на её фоне я серая мышка... Вот. Она даже с тобой начала общаться, чтобы типа как будто меня заменила. Чтобы я ревновала её, понимаешь? — Пфф... Тупо это. — Я тоже так думаю. Но я скучаю по нашей с ней дружбе... — Оля с тобой конкуренцию всё равно не вытянет. Ты изначально была личностью. А Оля пустышкой. Теперь я чувствую себя лицемерной тварью. Но что поделать. Я хочу дать шанс тем, кто этого заслуживает. Всем, кто на окраине этого круга элиты. — Но вокруг неё столько людей крутится... Я положила голову на парту. — И чё теперь? Ей из-за этого можно тебя чморить? — Ну не знаю... — Че «не знаю». Дашка, ты личность. С новым имиджем у тебя вообще есть все шансы быть новой элитой. — Не уверена... Она отвернулась, а потом обняла себя за плечи, положила голову на парту, как и я, и посмотрела мне в глаза. — Только вот мне кажется, что Королёв всё равно меня никогда заметит. — шепнула она. — А он тебе че... Нравится что ли? — Да нравится... — Даша устало вздохнула и медленно моргнула, пока говорила. Тяжело ей было таким делиться, но мне она почему-то доверилась. — Ну знаешь... Он тебя хотя бы перестал чморить. — Я улыбнулась этому своему наблюдению. — Да, но мне от этого не легче. — Всё у тебя будет, Дашка. Прозвенел звонок, в класс зашла Оля. Она сразу же недовольно глянула на нас с Дашей, приподняла брови и отвернулась, будто мы вдруг перестали для неё существовать. — Ничего. Оля нас обеих простит. — Наверное. — Неуверенно шепнула Даша. До конца дня я старалась держаться. Но внутри всё холодело, когда я ловила взгляд Вадима или Серёжи. Но иногда я видела и то, как Вова смотрит на меня. Например, когда я отвечаю на уроке или что-то случайно роняю. Сердце тогда наполняется теплом, а та самая проволочка подаёт слабые импульсы тока по всему телу. Может, я теперь чего-то стою? Может, я всем показала, что я не стадо? После уроков Вова выскочил из кабинета быстрее меня. А я вынуждена была задержаться, потому что мне поручили унести карты в подсобку в другой кабинет. Освободившись, я пошла в гардероб, хотела найти там Вову, но его вещей там не было. Я немного занервничала. Неужели ушёл? Я его сегодня напугала? Может, не стоило так агрессивно себя вести. Наверное, он думает, что я теперь Будилова номер два, тоже пытаюсь всех строить. Но я ведь не такая. Или, может, такая? Куда он мог уйти? И тут я вспомнила про курилку. Иду, а сама всё думаю о сегодняшнем дне. Тревожно мне от таких перемен. А Фаликов и правда оказался в курилке. Я остановилась на лестнице, и мы посмотрели друг на друга. — Я думала, ты домой ушёл. Пошли на улицу. — А чё тут..? — Хотел было спросить Вова, но я настояла на своём. Молчала. Не отводила взгляд. Сдался. — Ладно, пошли... Он взял своё пальто и сумку, спустился ко мне. Пока мы шли по лестнице, он пытался неловко начать разговор. — Слушай, а ты это... Ты все ещё обижаешься? — Не знаю. Я не поддавалась на провокации, отвечала сухо. А у самой сердце разрывалось. Вдруг я Вову отталкиваю все дальше и дальше от себя? Вышли на улицу. Лёгкий морозец схватил щёки. Я поморщилась и обернулась к Вове. — Может, на площадку пойдём? — Ну можно и на площадку. Если хочешь. И мы пошли. Я краем глаза поглядывала на Вову. Он явно был встревожен. Но что-то заставляло его меня слушаться. Я вдруг подумала, его конформизм однажды сыграет с ним очень злую шутку. Дошли до площадки. Я села на лавочку. Вова рядом. Оба нервничаем, он поправляет волосы и поднимает взгляд на меня.