Все мы любим Вову

Оба не можем начать. Вова приоткрыл рот, но ни звука. — Кхм. Мы хотели поговорить. — Я специально акцентировала внимание на слове «мы». — Даа... Ну я даже не знаю... Я, честно говоря, сегодня весь день думал над твоими словами. Ты ж, наверное, искренне это сказала... Типа первое, что в голову пришло... — Очевидно, да. — Я сцепила руки в замок, но всё ещё нервничала. — Я теперь даже не знаю. Тупо будет ещё раз прощения просить? — Без понятия. Попробуй. Он вздохнул. Положил руку между нами на лавочку, будто инстинктивно хотел коснуться и в то же время боялся, а может наоборот, дистанцию держал. — Ну в общем. Прости меня ещё раз, что я нагрубил. Правда не хотел. И будто бы он что-то ещё собирается сказать. Я чувствовала, насколько он сейчас тревожнее, чем утром. Обстановка накаляется. — Можно я лучше спрошу, над чем ты думал весь день? — Ну... Над словами. Твоими. — Какими? — Я не хочу вслух говорить. Это уже личное... — Мои слова, которые я же и сказала? — Ну-у-у... Я просто признавать не хочу, что меня это задело. — Он отвернулся и посмотрел на свою обувь. — Понятно. — Ответила я уже холодно. — Ну так че, простишь? — Не знаю, Фаликов... — Тут я сама отвернулась и скрестила руки. — Не очень-то ты искренне извиняешься. — Да всмысле? А че тебе надо тогда? — Снова жалобный голосок, будто Вовец действительно в отчаянии. — Чтобы ты перестал трусить. Чтоб прямо сказал всё... Я чувствую, что ты мне что-то недоговариваешь. Про себя. И тут я пристально посмотрела ему в глаза. — На это и Епифанов, и Будилова мне намекают. Он замялся. — Ну мы с тобой не такие уж друзья, чтобы я про себя рассказывал... — А жаль. Мы замолчали. Вова явно что-то обмозговывал. На что-то решался. Поджал губы, посмотрел по сторонам, коснулся шляпы, будто поправляя. Потом сцепил руки в замок и локтями упёрся в колени, подавшись вперёд. Тяжело вздохнул. Я и сама сейчас переживала. Куда же этот диалог нас выведет? — А ты че... Типа правда общаться со мной хочешь? — Он обернулся и посмотрел на меня. Я прикусила верхнюю сторону щеки. — Я тебе честно не скажу, пока ты мне честно не скажешь. — Да твою мать... В загадки со мной играешь. Мне-то эт зачем? Я молчу, только слегка приподняла брови и отвела взгляд. Он сдался. — Ладно. Не знаю, что тебе там Илюха с Будиловой про меня наговорили... Я вообще как будто изгой в их тусовке... Типа вот ещё чуть-чуть, и я буду там, где Носова...— Вздохнул, затем продолжил. — Ты говоришь, что меня педиком считают. Это я и сам знаю. В лицо часто слышу. Но тут всё сложнее. — Немного усмехнулся. — Я точно не гомосек, че бы ты там ни думала. Володя выглядит таким подавленным. Будто принёс мне кусочек себя и говорит: «Хочешь, пришей мне его обратно, чтобы не болело, а хочешь съешь». Я чуть поёрзала на лавочке,  положила руки себе на колени и подрагивающим голосом сказала: — Ладно... Окей... Да. Я правда хочу с тобой общаться. Вова даже не повернулся. И ничего не сказал. — Просто, Вов, ты... Ну ты вот как будто идёшь только туда, где сила. Не важно, плохие ли люди, хорошие... Если слабый человек, так ты вместе с другими его камнями закидываешь... Нельзя так. Ты ж и сам... — Я не осмелилась договорить «слабый». Не так поймёт. Тут скорее про его чувствительность. Но это замкнутый круг. Здесь и так все считают чувствительность за слабость. Но не я. Я знаю, какова цена оставаться «слабым». — Знаешь. Я тебе всё-таки расскажу. Но если кому-то растреплешь, я с тобой больше не буду общаться. Так что дело твоё... В общем. Меня в моей старой школе травили. Как вы Аньку. И поэтому... Жалко мне её, понимаешь? Ладно эти тупоголовые, но вы-то... И ты, и Дашка Харитонова. Ну вы-то не совсем ещё конченные. Че вы под их дудку пляшете? Ну кто там останется? Оля, Илья, Вадя и Серёжа? И что? Без них прожить нельзя? — Всё-то у тебя просто... — Выдохнул Вова. — Мне и так вон достаётся. Одного Вади хватит, чтобы всему пиздец был. И так жизнь не сахар. То учёба, то дома... Я задумалась над его словами. Хотя и было очевидно, что у большинства тут работает стадный инстинкт, но слышать такое от Вовы напрямую... Это по-своему приятно, хоть и тревожно. Особенно если осознавать, насколько тяжело ему даются откровения. Я чуть придвинулась к нему и посмотрела прямо в глаза. Думала, толкну сейчас вдохновляющую речь, но по глупости застеснялась, отвела взгляд и неловко улыбнулась. — А знаешь, чё я про тебя подумала, когда увидела в первый раз? — Чего? — Он и сам посмотрел на меня, улыбаясь, а потом отвернулся. — Ну что ты не такой, как все, что ты не стадо. Типа, ну вот рубашки у тебя... Красивые. Ну и волосы... — Зря начала, недоговорю ведь. Его волосы — моя слабость. Я залилась краской. — Короче, впервые вижу у парня такие ухоженные волосы. Да и вообще, чтобы кто-то так отращивал... — Вова нервно посмеялся, явно от смущения, но кажется ему приятно это слышать. Он как собака, которую всё время били и только сейчас погладили. Я тоже похихикала, сжимая одну руку в другой. — Хахах, ну получается, ты мне не врала тогда на тусовке... Ну когда сказала, что я красивый. Я закрыла лицо руками. — Боже, какой ужас, ты это помнишь! — И смущённо засмеялась. — Такое забудешь... — Лучше забудь. Я не в себе была. Пьяная вообще... — Ну знаешь, по синьке люди самые честные... Сколько уже таких видел... — Он улыбался, но уже не смеялся. Многозначительная пауза. Ни один из нас не захотел её прервать. Мне было спокойно на душе, не знаю, как Вове. Я убрала руки от лица и огляделась вокруг. На площадке почти никого не было, только младшеклассники играли далеко от нас. — Ты, кстати, что-то мне про музыку ведь хотела сказать... Помнишь? — Про музыку... — Задумчиво протянула я. — Ну... Ты ж посоветовал «Кино». Я послушала. Мне на самом деле понравилось. Правда, никакого влияния Алексея Вишни я там не услышала. Разные у них песни. Абсолютно. — Вот кстати да, не помню, говорил ли я тебе... — Вова вдруг оживился. — Виктор Цой как раз часто спорил с Вишней, типа Цой вообще не хотел никаких замечаний слушать. Он сам знал, как ему надо. Так что тут по большей части Вишня просто записывал, а не помогал чет переделывать. — Фига себе... С характером дядя. А на фотках такой лапочка. — Внешность, знаешь, бывает обманчива. Как у Вишни, например. — В смысле? — Ну ты че его не видела? Особенно фотки тех годов. Он чем-то на женщину похож. — Ой, тебе ли говорить, Фаликов. — Я улыбнулась и закинула ногу на ногу. — Эээ! — Тут же заулыбался в ответ Вова. — Мало мне этих дебилов, так ещё ты меня подкалывать будешь! — Захочу и буду. — Я тогда с тобой общаться вообще не буду. — Будешь, куда ты денешься. Оба тихо засмеялись. Вот теперь я действительно почувствовала, что между нами начало что-то зарождаться. Какой-то обмен уязвимостями, лёгкие подколы, смех. Надеюсь, что сейчас я не буёк, ко мне можно подплыть и остаться насовсем. И тут мне очень некстати позвонила мама. Потеряла уже. Торопит, домой зовёт. — Ага, ладно, щас дома буду. Всё, пока. И отключаюсь. По лицу Фаликова вижу, что ему даже грустно прощаться. Он как-то в себя ушёл. — Мне это, домой уже надо. — Блин... А че ещё пять минут никак? — Никак. Родичи строгие. — Мда, стрёмно конечно... Мы встали с лавочки. Пока я отряхивала с себя снег, Вова стоял и разминал затёкшую спину, тянулся по-старчески кряхтя. — Всё, старость не радость? — Молодость не жизнь... Че, пошли? Конечно было неприятно расставаться, но сейчас моя тревога поутихла. Если раньше он просто говорил о своих увлечениях, о музыке и ему было всё равно на то, как я этой информацией распоряжусь, то сейчас он доверился мне. Это даёт надежду на то, что такой разговор был не разовым. Боится Вадю... Значит, его мне надо в первую очередь приструнить. Не знаю только, как это сделать. Но я обязательно что-нибудь придумаю, ради Вовы. Чтобы с его головы ни одна волосинка не упала. Буквально. Из мыслей меня вдруг выдернул Володя своим внезапным вопросом. — Ты далеко живёшь? — Не сильно далеко. Пешком можно дойти. А ты? — Эх, а мне ехать... — Далеко остановка? Может, я б тебя проводила... — Ага, девчонка меня ещё не провожала... — сказал он с лёгкой иронией. Немного обидно даже. Че это вдруг «девчонка». Ему ли говорить про гендерные стереотипы. — Ну как хочешь. Вова чуть подумал и аккуратно предложил. — Могу я тебя проводить. Я чувствую, как щеки мои едва не загорелись. Нет, мне будет очень неловко. Не этого я хочу. — В другой раз как-нибудь... Тут он сам смутился. Я бы очень хотела его успокоить, сказать, мол ничего такого странного он мне не предложил. Но мы оба слишком смущены этим неловким разговором. Дошли до ворот, Вова обернулся. Мы посмотрели друг на друга и неловко улыбнулись, отвернувшись. Снова нечего сказать. Вернее, сказать можно много чего, но не решаемся. Я наконец нахожу слова. — Ну до завтра тогда? — Ну получается... До завтра... — он все также избегал зрительного контакта. — Отбей кулачок. — и ставлю свой. — Чего? А, точно. — ударяет, но так, будто его от этого током ударило. — Пока, Фаликов. — И ухожу первая, даже не оборачиваюсь. Чтобы так сильно обидно не было. — Пока. — тихо сказал он. Если бы не прислушивалась, наверное и не услышала бы. Сегодня такая счастливая домой пришла. Даже появилось настроение уроки делать. Как только пришла, сразу в комнате закрылась и до вечера уроки делала. А потом немножко за компом посидела. Кстати, Вова же что-то про Вишню говорил, надо глянуть. Пролистала несколько фоток в интернете. Странное чувство появилось. Будто в нем узнаю Володю. Внешне у них абсолютно ничего не сходится. Ну разве что волосы длинные. Но чувствуется эта параллель. Может оттого, что их индивидуальность видят только единицы? Оба не от мира сего, но в хорошем смысле. Сразу вспоминаю Олины слова про «голубого». Они не знают Вову, но решили всё за него. Кто он такой и что ему нравится. А теперь ещё и хотят, чтобы он этому образу соответствовал. И это только потому, что не знают, что делать с теми, кто выбивается из их картины мира. Захотелось немножко песен послушать. На компе что-то скачано вроде. Решила наугад что-нибудь включить. Попалась «Песня, которой не будет конца». Задорная такая, будто из мультфильма про Фунтика. Я надела наушники, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Образы сами стали появляться в голове на определённых строчках: «Когда ты рядом, поверь, я перестаю быть собой» «Пусть я нелюдим в чужих сердцах, Но мной владеет страх и облик твой» «Со мной творится нечто такое, о чём поют и не молчат, Но состояние моё, увы, не даёт мне прав сходить с ума» «Когда ты уйдёшь, я останусь помнить твой взгляд» И перед глазами только Вова. Даже захотелось помечтать, что он испытывает что-то подобное ко мне. Но это лишь фантазии. Снимаю наушники.Не без лёгкой грусти. Больше ничего не хочу слушать, день был слишком насыщенным. Лучше лечь спать пораньше. А следующим утром я решила подоставать маму: — Ма-ам, ты же помнишь, что сегодня мы в магазин едем? — Чего? А... Сегодня? А сегодня какое число? Она глянула на отрывной календарь и вздохнула. — Как время быстро летит... Так, ладно. Сегодня после школы тебя заберу. Позвони, когда уроки закончатся, не задерживайся нигде. Осталось только помолиться, чтобы с Вовой мы могли поговорить не только после уроков как обычно. Сегодня задержаться не смогу. Ладно, так и быть, сама подойду. Он же извинился, да и отношения у нас идут к дружеским. Наверное, так можно. Зайдя в школу, я тут же стала искать в гардеробе глазами Вовины пальто и шляпу. Нашла. Проходя мимо, едва коснулась его пальто. Намеренно. И по кончикам пальцев прошелся ток. Сердце будто подпрыгнуло. Хочу найти Володю. До звонка ещё минут десять. Это даже хорошо, что мы оба пораньше пришли. Надеюсь только, что он не в классе. Или, по крайней мере, уж точно не с пацанами. Тогда меня никакими палками не заставишь подойти. Это чистое самоубийство. Исаев точно прикопается. Вот Горяева я ещё могу потерпеть, а потом нахуй пошлю без проблем. Правда, с другой стороны, я обещала. Пусть не вслух, не Вове, но самой себе. Я должна стать храбрее. В конце концов, я или не я вчера пошла против элиты? Значит, не тряпка. Захожу в класс. Пацаны ещё не пришли. Вижу Веру, Соню, Машку Цыбину, даже Дашуля пришла пораньше. Исаев с Королевым ещё не пришли. Парней почти нет. Ну, кроме Вовы. Он лежит на парте и что-то слушает в наушниках. Подойти к нему сейчас при всех? Немного страхово. Записку что ли кинуть? Блин, вот ещё из-за моей неуверенности не хватало драгоценное время потерять. Я так боюсь, что сплетни снова поползут... Ай, да ну его к чёрту. Встаю с места и подхожу к Вове. Надеюсь, никто этому значения не придаст. Оглянулась. Вера повторяет что-то перед уроком, Соня что-то пишет. А на Цыбину мне насрать, всё равно никогда не нравилась. В классе тишина. Облокотившись на Вовину парту, я надеюсь, что он меня заметит. Смотрю, а у него глаза закрыты. Что ж делать. Лежит он весьма удобно для одного интересного манёвра. Я нерешительно тяну к нему руку и убираю его наушник. Очень смелый жест на самом деле. У меня аж сердце замерло. — Вов, привет. Он тут же подрывается, смотрит на меня. В первые секунды будто не понимает, где он и что происходит. Потом выдохнул и, как кот, снова прилёг на парту, положил голову на руку. Смотрит на меня как-то беззащитно и сонным голосом говорит: — Привет... — Может, пойдём в коридор? — Полушёпотом говорю ему. Вова достал телефон из кармана, глянул на время, потянулся, а затем тихо и умиротворённо, как только он умеет, сказал: — Ну, пойдём. Я вышла из класса первая. Стою, улыбаюсь как дура, не терпится поболтать. Вова медленно шагает ко мне.