Все мы любим Вову

Всего лишь вторник, второй день общения без парализующего страха. Сама подошла, своими ножками, а он не бежит, он реагирует, соглашается. Я так счастлива! Я хочу узнавать Вову. Каждый день открывать что-то новое. Вот он подошёл. И мы идём вместе к лестнице. Там чуть поукромнее, чем просто в холле, и при этом мы не прячемся. — Чё ты хотела? — Ничего, поболтать с тобой хочу перед уроками. Он фыркнул, смеясь, и поправил волосы. — А обязательно так далеко уходить? Можно было и в классе. — Да ну, в класс щас пацаны придут, ещё ржать над нами будут. Лучше уж тут. — М-да, интересно ты придумала... Он оперся спиной об перила и положил руки в карманы. — Как ты вообще? Не выспался, наверное? — А кто ж щас высыпается? Ещё ж репетиция вчера была. Но, скорее всего, последняя. — А че так, вы распадаетесь? — Я испугалась. Мне-то уже виделось, что в ближайшем будущем я буду ходить на их концерты, Вовца поддерживать, а тут... — Да не, просто... Да как тебе сказать. Тут отчасти из-за семьи. — Переезжаете что ли? — Снова напугалась. Хотя он ещё ничего не сказал, это мои догадки. — Да ну нет... Ладно, хрен с ним, скажу. Короче, мать моя про них узнала. Ну, про друзей-товарищей моих. Ну и не с самой лучшей стороны, как ты понимаешь... И у нас теперь в семье постоянно срачки из-за этого. Мать запрещает с ними общаться. Я-то не собираюсь их бросать. Надо как-то думать, чё делать. — А что она узнала? — Аккуратно спросила я. Вова посмотрел на меня. Помедлил. Будто даже не хотел говорить. — Ну... Из-за образа жизни их... — Явно намекал на что-то. — А че они? Что типа курят и бухают? Вова вздохнул, потёр плечо, посмотрел куда-то мне за спину. Снова из него слова клещами тянуть приходится. Но, наверное, это из-за недосыпа. Нехотя он соглашается, но чувствую какую-то недосказанность. — М-м... Ну да, по сути. В любом случае, мать боится, что я с них типа пример буду брать. — Он чуть наклонился и усмехнулся, глядя мне в глаза. — Ну-ну, это ещё вопрос, кто кого плохому научит. — Это да... — снова отвернулся. — Ну че ты отвернулся? На меня лучше смотри. — Слушай, у меня голова немножко болит. Может в класс вернёмся? — Понятно всё с тобой, не хочешь ты со мной разговаривать. — Улыбнулась и повернулась, чтобы уходить. — Я? Да мне с тобой нравится разговаривать. Просто не тогда, когда у меня башка чумная. Давай я на уроках отосплюсь, а потом мы с тобой поговорим? — После уроков не могу! — деловито заявила я. Мне вообще не свойственно такое кокетство, даже непривычно. Но Вова, кажется, совсем никак на это не реагирует. — А че так? — С мамой поедем по делам. — Понятно... Ну не знаю. Давай на большой перемене тогда поговорим, ладно? — Без проблем. Мы заходим в класс. Королёв уже встречает нас задорным улюлюканьем. — О-о-о! Кто пришёл! Вовец, ты себе подружку завёл? А че вы всем пиздите, что не встречаетесь? Ходите, обжимаетесь наверное по углам... — Королёв, варежку захлопни, желательно большим и толстым! Как бабка старая, лишь бы косточки чужие перемыть. — Слышь, ты че так разговариваешь?! Сильно борзая или чё?! Тут уже и Вадя подключился. Я не боюсь. Стараюсь не бояться. А у самой пальцы задрожали от его быдлячьего наезда. Рявкает на меня. Точно запугать хочет. Ничего он мне не сделает. Не посмеет. — За парня своего заступаешься? — Невозмутимым тоном спросила я. — Ты че, сука... — перепрыгнул через парту и подошёл ближе. — Давно по роже не получала?! Все в классе засуетились, кто-то пытался словесно осадить Исаева, но тот не слушал. Глаза его горели яростью. Он явно мира не ищет. — Вадь, ну че ты, ну перестань. — Мямлил что-то Фаликов. Ага. Как будто таких слабых усилий достаточно. Я-то уже знаю, что получу. Но надо ж Вове в первую очередь показать, что конфликтовать с Вадей не страшно. Чего стоят простые слова против действия? Не получится побубнеть под нос, и всё само собой рассосётся. Хочешь остановить этот поезд, значит ступай на рельсы и останавливай, даже если тебе ноги переломает. — Я тебя не боюсь! Так что пасть закрой! — Да ты чё, сучка, совсем нюх потеряла?! Он хватает меня за шею и роняет на парту. Я хватаю его за руку, чтобы он так сильно не давил. Слышу голоса одноклассников. Даже Королёв решил оттащить его; не по понятиям же девочку бить. К Королёву подключились ещё пацаны. Слышу, как визжат Вера с Соней. Я отпинываюсь от Вади как могу. Кто-то пытается схватить его за локти, но он брыкается и от каждого такого рывка к сопротивлению давит горло мне ещё сильнее. — Пошёл нахуй... Нацист... Ебаный. — Шиплю брыкаясь из последних сил. У Вади прямо глаза кровью налиты. Вижу, как Вова оттаскивает его руки от меня. Даже мысленно улыбаюсь этому. Пусть физически прочувствует, каково давать Ваде отпор. Королёв помогает Вове, ещё двое пацанов присоединились. Кое-как оттащили. А мне не страшно. Только колотит всю от адреналина. Я бы сейчас врезала ему, но не буду. Чувствую, как шея горит, гортань будто слиплась. Пытаюсь прокашляться. Вова вместе с девчонками сразу же подошёл ко мне. — Как ты? На хрена ты вообще на него полезла, знала же, что отпиздит. — Вова даже повысил голос, что ему не свойственно. Наверное, сильно испугался. По голосу слышно, что он как будто чувствует свою вину. — А ты говоришь... «Неоднозначно». Можно с ним бороться... Кхе... Если кишка не тонка. — Блин, а если он тебя караулить будет за школой? — Вова, не думай вообще об этом. Ты видишь, что он не неуязвимый. — И смеюсь. А горло всё также больно. Фаликов моей радости победы не разделяет. — Твою мать, у тебя, кажись, синяк на шее... Другие тоже увидели. Я остановилась. Потрогала шею, будто хотела рукой увидеть синяк. А потом поняла, что могу сейчас сделать. Я посмотрела Исаеву в глаза. Я уже и не слышала, как мне там угрожал Вадим и что говорил Королёв в его защиту. Но пусть знают, что я их не боюсь. — Слышь, Исаев... Кхм... Щемись, сука. Я побои сниму, понял?! И он заткнулся. Буркнул себе под нос что-то типа «овца». А сам, наверное, ой как напрягся. Я уже ни о чём не жалею. Сам себе могилу выкопал, кто ж виноват. В класс зашли Пиф с Олей. Королев сразу повернулся к Илье, а Вадя к Оле. И начали они всё в красках пересказывать. Пару раз Пиф на меня обернулся. Ничего. Пусть знают. Зашла Харя, и начался урок. Я уже и не помню, что там было. Помню, как на меня все оборачивались. Сейчас думаю, что у меня эта сила всегда была, но не сразу проявилась. В той школе, когда меня травили, уже было поздно что-то менять. А здесь мне как будто дают шанс всё переиграть. Я ужасно боюсь. У меня ноги до сих пор трясутся. Но я по-другому не могу. Если не я их — так они меня. После урока ко мне подошёл Вова. Наверное, боялся, что Исаев меня выцепит. — Тебе щас больно? — Вов, да ты успокойся! Всё у меня хорошо. Мне и тогда больно не было. — На самом деле было. Но пусть думает, что я пипец крутая. — Ну ты это, ты не геройствуй так больше. А то он тебя реально закопает. Я встала перед ним и преградила путь. Мы остались посреди коридора. Смотрю на него снизу вверх. — Фаликов, я ж тебе говорю, я не боюсь его. — Не ну ты точно дура... — И тебе советую. — Чего? Дураком быть что ли? — Он улыбнулся, но в глазах всё ещё страх. За меня что ли? Я смотрю на него. Неужели он не понимает? — Храбрым дураком. И нихрена тебе тогда страшно не будет. Даже если живьём закопают. Вова поджал губу. На секунду буквально. Но промолчал. Я развернулась. — Пойдём в класс. И мы пошли. Весь день Вова крутился рядом со мной и успешно находил для этого поводы. Наверное, боится оставлять без присмотра. Вдруг Вадя подойдёт. В столовой вместе сидели. Фаликов забыл про свою головную боль. Сейчас вот развлекает меня рассказами о своих школьных приключениях с седьмого-восьмого класса. Как будто нарочно пытается отвлечь от сегодняшнего инцидента. А мне так даже нравится. Сижу смеюсь. Вова тоже улыбается. Мне от этого вдвойне приятно. К слову, он даже не пошёл сегодня курить. От этого, конечно, стал более нервным, но при этом ревностно охранял меня от любых нападок. В том числе и от обычных сочувственных. — Ну как ты? — спрашивает условно какая-нибудь Вера. А Вова тут же за меня твердо и спокойно выдаёт: — Хреново ей, лучше уйди. — Всё нормально, не переживай. — Улыбаюсь, чтобы немного сгладить обстановку. Перед последним уроком случилось весьма интересное событие. Мы вышли с Вовой в коридор. Болтаем о музыке, Володя рассказывает, как ходил на концерт «Рамштайн» с Дашей и ещё парочкой одноклассников. И тут к нам подходит Вадя. — Не ссыте. Я поговорить. Я сразу поняла, чего он хочет. Ушки прижал, лицо виноватое. Теперь, наверное, хочет мир заключить. Херушки. Вова подошёл к Ваде ближе, чтобы тот физически не мог до меня дотянуться. — Говори. — Уже смелее говорит Володя. А я прям умиляюсь. Ещё сегодня что-то мямлил в мою защиту, а теперь голос прорезался. — Ты это... Можешь в ментовку не заявлять? Хочешь, я тебе денег дам. — Исаев, где ты их найдёшь? — Ну... Это уже тебя не касается. — Да украдёшь у кого-то, понятное дело. Ты ж только кулаками умеешь махать. Дипломатия точно не твой конёк. — А чё те тогда надо? — Вадя, я всё равно побои сниму. — Да ё-моё, ты че такая бессердечная. — начал уже быковать Вадя. Я даже посмеялась. — Это я бессердечная? Постыдилас бы... Слушай. Меня сегодня мама на машине заберёт. Она-то точно синяк увидит. — Ну скажи, что упала... — Ага, прямо тебе на руку. — Я уже к тому времени знала, как выглядит синяк. Большой такой след от пятерни. — Ну блин, ну придумай что-нибудь, ну мне ж хреново будет. — Надо было раньше думать, Вадь... — Да блин! — Успокойся. Я приду домой, всё отфоткаю и сохраню. Заявлять не буду. Но мне от тебя кое-что понадобится. — Говорю уже деловитым голосом. Приятно ведь осознавать себя хозяйкой ситуации. — Че ты хочешь? — Ты теперь никогда и никого пальцем не тронешь, ясно? Если только хоть одну жалобу услышу от кого-то. Пизда тебе, Исаев. Загремишь сразу. Ты меня понял? Молчит. А я вот думаю. Не просчиталась ли с требованием. Может, оно какое-то тупое и надо было чего-то посерьёзнее? Напрямую его просить на нашу сторону перейти палевно. Я хочу, чтобы Оля осознала, что все против неё, тогда, когда уже будет поздно что-то менять. — Если мне что-то от тебя надо будет, то ты это сделаешь, слышишь, нацик? А он сейчас, как бешеное животное, сжимает зубы так, что желваки напрягаются. Он чувствует, как низко пал, теперь будет из-за своей несдержанности шестёркой у девчонки, которая месяц назад была тише воды ниже травы. — Хорошо. — и уходит. — Вадя! — Окликаю. Он обернулся. В глазах такая обида. — Ты мне сам сейчас это пообещал. Запомни. Ничего не сказав, ушёл. Я выдохнула только когда Исаев зашёл в кабинет. — Вова... Кладу руку ему на плечо и буквально повисаю. — Че с тобой? Я шепчу ему: — Я думала щас подохну. Что он нас с тобой обоих тут закопает. Бля-а-а-дь... Че я вообще натворила. Ходить теперь и оглядываться. Володя ничего не сказал. И руку мою не убрал. Но вдруг в шутку так запел: — Фарш невозможно провернуть назад... — Ну ты серьёзно щас? — Смеюсь. Хочу уткнуться ему в плечо, обнять со всей силы, но не решаюсь. — Ну ты ж хотела быть храброй дурочкой. Вот, получай. — Я хочу быть сильной. — поднимаю глаза на Вову. Он хмыкнул. — Знаешь, на самом деле у тебя очень нехуёво так получается... Легонько хлопает по моей руке несколько раз. — Не бойся. Ты всё правильно делаешь. Наверное. Я б просто до такого даже не додумался. И мы пошли на урок. После школы Вова проводил меня до машины и даже не постеснялся поздороваться с моей мамой. Правда потом я всю дорогу выслушивала различные подколы и дулась на маму. Синяк она пока не заметила из-за воротника куртки. Надеюсь, так будет и дальше. Сейчас на шопинге будет трудно скрыть. Но я постараюсь. Мы купили мне новой одежды, ярких рубашек, как я и хотела. Новую юбку, пару футболок. Почти все деньги спустили, благо вовремя остановились. Всю оставшуюся неделю Вова, как заботливый старший брат, опекал меня. Даже сам подходил. И плевать ему было на насмешки. А там уже и мне плевать стало. Чего стоят простые слова против действия? Действовать-то уже никто не захочет. А ещё так замоталась, что не заметила, как уже наступила пятница. Я сегодня в розовой футболке и джинсах. Вова как чувствовал. Надел свою розовую рубашку с галстуком. — О, привет, Вовец! Смотри-ка, мы с тобой уже какую-то вселенскую связь поймали! Оба в розовом. А Вова весь светится от счастья, разве что хвостом не виляет. За эту неделю водоворот событий нас сблизил. Наверное, уже можно сказать, что мы друзья. Из минусов такого общения только то, что я, кажется, потеряла искру... Не могу точно сказать, люблю ли я Вову как раньше. Он довольно противоречив. Но лучше об этом не думать. Мне пока просто нравится общаться.