Все мы любим Вову

Мы общались с Вовой почти каждую перемену. Если только он не уходил куда-то с пацанами или покурить. Или покурить с пацанами, там уж как получится. Исаев пока тише воды ниже травы. Иногда может быкануть на кого-то, но в драки не ввязывается. Мои синяки на шее начали потихоньку уходить. Я стараюсь щедро замазывать их тоналкой, правда, из-за этого шея как будто рыжая, а ещё тонак одежду марает. — Слышь, у тебя вот тут вот. Воротник замарался. — Иногда делает мне замечание Вова и пальцем на себе показывает. Он всё ещё боится коснуться меня лишний раз. А мне, наоборот, хочется дружеской тактильности. Но периодически вспоминаю, какой же он бывает мудак бесхребетный. И меня это раздражает. А ещё я заметила интересную черту у него. Он всё пытается угодить физичке. То сумочку ее подержит, то комплимент сделает. Часто помогает что-то с доски стереть. Не могу понять, что я чувствую, но это не тупая ревность. Тем более ревновать к училке, которая раза в два старше, глупо. Сейчас мы стоим у окна. Одним ухом слушает музыку, а другим вроде как меня, но я не уверена. Уже несколько минут молчу. И он молчит. Вздыхаю. — Вов... Заглядываю ему в глаза. Он наконец меня замечает. Глаза как будто прояснились оттого, что вернулся в реальность. Убрал наушник. — Че? — Это... А тебе нравится наша физичка? Он улыбнулся и отвёл взгляд. — Опять... — Че опять? — Да-а... — Он махнул рукой и положил телефон в карман. — Сговорились вы походу с Королёвым. Он меня недавно тоже спрашивал... Ты че имеешь в виду? Как училка или как? — Ну если как училка... Мне кажется, она всем нравится, даже мне. А вот как женщина она тебе нравится? — Так... Ну я Королёву сказал и тебе скажу. Она не в моём вкусе. Во-первых, она сильно старше, а во-вторых, в очках. — Ну так очки... — Да, их снять можно, я в курсе. Нет. Как женщина не привлекает. — Ясно. — Облокачиваюсь на подоконник и оглядываю Вову с ног до головы. — А кто тебе вообще нравится-то? Если ты со всеми такой джентльмен, то тут поди догадайся, как ты симпатию проявляешь. Вова пожал плечами и тоже облокотился на окно. — Да не знаю. Наверное, никак. — То есть? Он повернул голову ко мне и чуть наклонил её. Я выцепила глазами как кадр фотоплёнки его ресницы. Взмах вверх и вниз. Смотрит на меня почти исподлобья чистым взглядом. — Ну то есть не нравится мне никто. Двоякое чувство. Сначала сердце кольнуло. Самолюбие задето. Я не люблю в себе кокетство, но думала, что хоть Вове оно со временем понравится. И я понравлюсь. Но с другой стороны, ведь если никто не нравится, то у меня шансы возрастают. Место пока не занято. А это проще, чем выталкивать кого-то оттуда. Я мысленно готовилась ответить на его встречный вопрос о симпатии, но он его не задал. Кажется, Вова вообще ушёл в свои мысли. — Че, пошли к остальным? — Пошли. — Я оттолкнулась от подоконника и лениво шаркая пошла рядом с Вовой. На следующей перемене я, Вова, его ненаглядный Горяев, Дашуля и Королёв обсуждали наш «внешкольный досуг». Вовец агитировал всех пойти в клубешник. Наверняка какой-то непопулярный занюханный полуподвальчик, но для Вовца-то это так круто и локально, типа никто не понимает этой атмосферы. Сто пудово это просто место, где он с группой после своих гаражных тусовок набухиваются. Напрямую ничего не стала говорить, с обсиранием этой идеи неплохо справляются остальные. — Ну у меня там в пятницу знакомый будет выступать. — Че, стриптиз? — Лыбится Королёв. Вова вопросительно смотрит на него. — Ты стриптиз будешь танцевать? — Серёга адресовал эту тупую шутку уже конкретно Вовцу. Я раздражённо выдохнула. Смотрю то на Серёгу, то на Володю. С одной стороны мне щас хочется подзатыльника дать Королёву за такие шутки, а с другой... Возможно, я б хотела посмотреть на это. Интересная была бы картина, заходим мы в какой-то бар, который оказался стрипушником. И вдруг свет включается на сцене. Я подхожу ближе, мне хочется посмотреть. Нет, не на Володино тело, а, наверное, на то, как он лежит в этой своей розовой рубашке возле шеста, поворачивает свисающую со сцены голову, одной рукой лениво играется своим галстуком, а другой пропускает волосы сквозь пальцы. Хочу видеть, как сменяющие друг друга цвета прожекторов играют на его лице, особенно на ресницах. Его взгляд. На меня. Мне в душу. А я бы просто подошла к сцене, обняла ладонями его голову, убрала пряди с лица и решилась бы на что-то такое... — Вовец, а я не знаю вообще, мне после «Рамштайна» такое устроили, такой допрос... Кто курил, с кем, когда. — Дашин голос врезался мне в левое ухо, и я вдруг вернулась в реальность. — И что, ты всех сдала? — Я даже не поняла, кто спросил. Так стыдно за свои мысли. Ну его на хрен. Лишь бы не приснилось потом. А Вовину идею я поддержу в любом случае. Если, конечно, проходку организует. Маме найду что сказать, чтобы отпроситься. Перед уроком истории ребята собрались рядом с партой Королёва и Исаева. Я тоже подошла, ну чтобы уже точно закрепить успех и узаконить своё место в элите. Даже если элита раскалывается. Пиф вон фигней страдает, ходит с какой-то трубой, всех достаёт. Оля вообще будто на дно залегла. Вроде как она всё по Никитке своему убивается. Королёв с Горяевым вообще голосят на весь класс: — Attention please! — Гордо заявляет Королёв. А Горяев подхватывает и начинает максимально тупым носовым голосом, как будто это дубляж старого фильма, переводить: — Уважаемые одноклассники... — — Vera Ahmametieva... — Можно вашу минуточку внимания! Наша одноклассница, мать её, Вера, мать её, Ахмаметьева... — Have free flat without parents. — Имеет свободную от родителей квартирку! Я смотрю то на ребят, то на Веру. Непонятно, откуда эти двое знают про свободную хату. Ещё непонятнее, каким чудом заставили её пригласить всех к себе. Чувствую, как Вова наклонился, и его волосы коснулись моего плеча, он шепчет: — Ты, если что, пойдёшь? — Наверное. — Че, может вместе тогда? Вот ничего человек не боится. Нас уже за глаза и в глаза парочкой называют. А он всё на одни и те же грабли. Не понимает дурачок, что нельзя так легко наше общение выдавать за чистую монету дружбы. Всем и так всё понятно. Особенно то, что я влюбилась в Фаликова. На тусу всё же согласились идти вместе с ним. Правда, уговорила ещё подождать Дашулю, чтобы хотя бы втроём зайти. Это мне для личного спокойствия. Подколов в любом случае не избежать. И мы зашли. Вова пошёл к пацанам, я с девочками стала болтать, мне поручили в гостиную стаканы таскать. Решили обойтись без стола, на полу разложились. Я села рядом с Дашей и Ланой. Почему-то при других хотелось быть чуть подальше от Вовы. В школе пространства больше, можно уйти в коридор, в курилку, а тут в тесной комнатке мы как на витрине. И разговоры наши тоже. Каждый раз некомфортно, но каждый раз терплю. Мне же «плевать на слухи». Через полчасика уже все подтянулись, хотя начали попойку мы пораньше. Я сидела с бокалом... Боже, что это? Наверное, винище, судя по цвету. На вкус спирт спиртом, но пью. Чуть подвыпившие ребята разбушевались. Кто-то что-то разбил, Вера поругалась с Королёвым, поплакала, я собрала осколки. Унося веник, вижу, как Горяев, лежа на полу, себе в рот наливает пиво, кто-то со стакана хочет залить ему вдогонку вискарь. Всё естественно проливается на ковёр. Я легонько хлопнула веником Горяева по башке. — Ну че ты как свинья? Щас с ковра слизывать будешь. Королёв с Горяевым стали беситься под музло, которое поставил Вовец. И тут вдруг заявляется Вадя. Королёв приветствует его зигой и нацистскими лозунгами. Надеюсь, это только шутки, потому что мне даже как-то мерзко стало. Вера побежала к Исаеву, чтобы тот не пошёл дальше топтаться в обуви по ковру. Кое-как его заставили разуться, а когда он зашёл, то сунули ему какую-то вазу с вискарем или что это было там. Он от души залпом хлебнул, но, видимо, организм не выдержал, поэтому Вадя выплюнул всё на ковёр. — Вадя! — Рявкаю на него я и еще пара совестливых человек. Не завидую я Вере, мать её наверняка четвертует, а тело завернёт в этот ковёр вместе с осколками из мусорницы и выкинет. Кто-то врубил весьма глупенькую песню на фон. Наверное, сама Верка, потому что пацаны явно такое не слушают. Но Дашуле с Ланой эта песня понравилась больше предыдущей, они сидели подпевали. А мне стало скучно, и я решила проверить, как там Вовец. Все уже достаточно пьяные, чтобы я могла забить на их мнение от всего сердца. Подсаживаюсь к нему. — Ну че, как тут у тебя дела? Вижу, как блестят его глаза от опьянения. Он немного поморщился. — Музыка отстойная. — Тож так думаю. Ну-ка, может, у неё на ноуте че-нить другое есть? Я глянула на ребят, чтобы оценить их состояние. Ани танцует какой-то нелепый эротический танец под не менее нелепую музыку. Какой-то чувак кормит ее бананом. Неприятное зрелище. И тут, то ли в шутку над Вовой, то ли чтобы меня позлить, Королев крикнул: — Вовец, давай, прижми Ани! У меня аж кровь закипела. Думала, щас прибью этого Королёва. И тут Вова встаёт. Идёт к ним. Да ну на хер. Я ж щас обижусь. Насовсем. — Нафиг оно надо. — К моему облегчению буркнул Вовец. Аж отлегло. Он прошёл мимо, чтобы взять ноут. Я пошла к нему. Вера сразу же заметила эти передвижения и просила поставить комп на место. Я попыталась договориться с ней, что, мол, всё нормально и мы просто нормальную музыку поищем. Вера хотела было продолжить нудеть, но тут её перехватывает в свои объятия Королёв с восторженными словами: — Спасибо, что позвала нас! Сажусь в угол ближе к Вове. Он поправляет волосы и ставит ноут на колени. Тут вдруг мне на ногу кто-то наступает. — Э-э-э! — вскрикиваю я. Это уже подбухнувший Исаев решил потанцевать с Ани. — Че орёшь?! — Видимо, на пьяную голову забыл, о чём мы разговаривали. — Вадя, блядь, смотри, куда наступаешь! Он зыркнул на меня недовольно, а потом, будто опомнившись, буркнул. — Извини. Вова тыкает меня локтем в бок. — Смотри. Вадя тоже глянул. Я ещё ничего не успела понять, как уже слышу над собой Вадин вопль: — О, Амаметьева, «Антиангел» — это ты что ли? Ты типа эмо? На экране была незакрытая страничка Веры. Я испуганно смотрю на Вову. Мне хочется его прибить. Если б он сейчас просто захлопнул ноут, как только увидел, то ничего бы сейчас не было.