Все мы любим Вову

Меня разбудила Ани. Сказала, что мы все срочно собираемся и едем домой. Наталья Николаевна очень злая. Вчера, мол, пацаны что-то натворили. Я догадываюсь, о чем речь. Но, возможно, о каких-то подвигах я ещё пока не в курсе. Мне б только Вову увидеть. Интересно, он вообще зайдёт или нет? Значит ли для него что-то вчерашний разговор? Помнит ли он его? Пока думаю об этом, пытаюсь собраться. Для начала сходить бы в душ. Через минут сорок я уже собралась полностью. Мы вышли из номера и пошли искать Наталью Николаевну. И, кажется, мы не совсем вовремя. — Кто у нас в четыреста двенадцатой жил? — Овсепян, Медведева и Анонова. Физичка завозмущалась: — Так, я лично выставлю каждому счёт! Это всех касается! И тут начинается словесная перепалка между женщиной с ресепшена и Натальей Николаевной. Её грозятся не выпустить, пока она не оплатит счёт. Я немного занервничала, но физичка отправила нас на улицу, пока сама пыталась снять наличку в банкомате. Тут я вижу Вову. Подойти или не подойти? Ладно, он вроде с Исаевым. — Приветик. — Уже чувствую, как дым мне бьёт в ноздри, на голодный желудок вообще такие вещи ещё хуже переносятся. — Давно не виделись. — Усмехнулся Вадя и затянулся. Тут Вовец вдруг подал голос: — Слышь, ну ты это... — Обратился он к Исаеву с невнятной просьбой не курить рядом со мной. И стоит машет рукой рядом с моим лицом, типа чтобы я дымом не дышала. Сам Вовец сигарету держит в той же руке, в которой у него... О, пивас. Прям с утра, какая прелесть. Опохмеляются, значит. — А ты тоже че встала? Мы ж тут курим. — Теперь ко мне обратился. Голос у него такой замученный, наверное, голова болит. И стоит все равно, алкоголь с сигами глушит. Его сосуды сейчас поди как на гармошке, то расширяются, то сужаются. А мне даже обидно за его грубость. — Ну ты, конечно, дебил, Фаликов... — Рассмеялся Вадя. — Ты, кстати, ей чет сегодня спасибо не сказал. — За что? — Погодь, ты реально ничего не помнишь? Я думал, ты прикалывался. — Я ж с утра спрашивал тебя... — Я и говорю... Думал, ты на дурачка косишь. Тебя, короче, вчера отпиздили в клубе, я тебя оттуда вытащил. Ты там ещё шляпу походу проебал. — Бляааа... — Ноет Вовец. Мне тоже жаль шляпу. Её сейчас, наверное, никак не забрать... А она мне так нравилась. И Вовцу наверняка тоже, он с ней не расставался никогда, иногда даже в помещении не снимал. — Да ты слушай. Нас потом тетка с ресепшена поймала, к физичке повела. А ты, блядь, весь лифт обблевал. Ну потом, значит, Наталья Николаевна со своим ебырем... — Да ты тише будь, Исаев! — Шыкаю я на него. — Ну они, короче, нас с тобой увидели, мы, соответственно, их. Ну и типа она обещала ещё к нам зайти проверить, че с тобой. А ты, пьяная рожа, в ванной засел, воду там из-под крана хуячил и всё ныл, чтобы Анонова пришла, типа хуево тебе. Ну вот, я тебе её вчера привёл. Не знаю, че уж вы там наедине в ванной делали. Вовец был в полном ахере. Там все на лице написано: и стыд, и страх, я б даже сказала, ужас. — Че я потом делал? Анонова, ты с нами вообще в клуб ходила? — Неа. Я вообще в комнате спала, ко мне Вадя просто ночью постучался, и я пришла. Да ты не боись. Считай, раны тебе заклеила и спать уложила. Некогда мне с тобой было нянчиться. Кажется, Вовец подуспокоился. Хлебнул пива, закурил. Дышал в сторону. Видимо, настолько выпал из реальности, что диалога не будет. Тут вышла физика и начала ворчать на всех. У Вовца из рук взяла пиво и сижку, выкинула все это и пыталась затолкать Фаликова вместе с Исаевым в автобус. Но тут кто-то предложил на память групповое фото сделать. Я встала рядом с Фаликовым, он был немного отстранённый, так что мне захотелось немножко похулиганить, и я показала за его головой рожки. Он даже не заметил. Ну ничего, на фотке увидит. Мы заходим в автобус. Я села у окна и уже думала, что раз Фаликов ничего не помнит о вчерашнем, то со мной и не сядет. Но он подошёл. — Можно с тобой сесть? — Да, конечно, можно. — Убираю свой рюкзак с сиденья. Вова садится, по глазам вижу, какой он сейчас растерянный. Он решился со мной заговорить только когда мы поехали. Вовец наклонился ко мне. — Дай на ушко скажу... Ну я убрала волосы за ухо. И тут чувствую его горячее дыхание над ухом. Не скажу, что это дохрена романтично. Все же перегар с табачным запахом. То ещё удовольствие. Но сам факт, что Фаликов так близко, вызывает мурашки. — Скажи, а я... Я ничего странного тебе не предлагал? "Может, поцелуемся?" — Нет. Не помню, во всяком случае. — А сама чувствую, как жар по телу растекается. Сердце колотится, как дикая птица в клетке. Я не могла ему сказать. Было бы слишком неловко. И потом, он был пьяный — мало ли что у него в голове. — Точно? Ну ладно... — Он все ещё напряжён, будто не верит мне. Потом чуть отстранился. — Ты это... Прости. За всё, короче. — Фаликов, я тебя вчера говорила. Заебал уже извиняться. Прощаю, всё, забыли. — А мы типа... Мы вчера помирились? — Очевидно, да. Раз сегодня я в хорошем настроении. — Ну, может, ты... Ладно. Забыли. Так даже лучше. Я вздыхаю и смотрю в окно, так не хочется домой. Там я снова буду как в карцере. Никуда не отпустят. — Анонова... — Аккуратно начинает Вова. Я даже немного расстроена. Вчерашнее «Аноныч» мне нравится больше. Видимо, не повторится. — Ты это... Ты ж хотела типа отдохнуть тут на каникулах нормально, наверное... — Хотела... — Ты извини, что так получилось... Я реально хотел с тобой время провести... Но чет в себя ушёл... Я даже думал с экскурсии с тобой сбежать. — Сбежать? — тут я уже посмеялась. Интересные у него планы. — У тебя ж кишка тонка, Фаликов. — Оказалось, что да... Но ты это... Блин, совсем забыл! Щас... — и полез в сумку. Нашёл какую-то штуку. Отдал её мне. — Тебе хотел сразу отдать, типа чтобы помириться... — И я вижу у себя на ладони браслет с нежно-розовыми бусинами, как раз тот, который мне приглянулся. Вот зачем он пошёл в сувенирный магазин. Кто ж ему подсказал? "Мне вон тот кулон понравился. Но не знаю, как Соне. Или браслетик может..." Я смотрела именно на него. Совпадение какое-то? Бля, а может Пиф сказал? Он же за моей спиной стоял, когда я это говорила. — Ты че, серьёзно? Вовец, так это ж... Я его как раз увидела... Блин! Такой, как я хотела! Спасибо! Чуть ли не пищу на весь автобус, на нас уже одноклассники оборачиваются. Осторожно надеваю его, так боюсь, что он сломается или порвётся. Выглядит таким хрупким... — Помоги застегнуть. — Вова тут же берёт его и старается застегнуть маленький замочек. Блин, его ладони такие большие по сравнению с моими, и будто как квадратные... Ну или просто достаточно мощные. А ещё тёплые. Долго не получается застегнуть. Ещё и волосы ему мешают смотреть. Моя рука без разрешения скользит к его виску, захватываю непослушную прядь и заправляю ее за ухо. Вовец смотрит на меня, смущённо улыбается и бурчит под нос: — Спасибо. Я очень рада новому браслетику. И тут вспоминаю про Соню. Что в итоге подарил ей Тимур? Так в лоб ведь не спросишь... Может сама расскажет или на крайняк у самого Тимура спрошу. — О чем задумалась? — А? Да ни о чём... Домой не хочу, если честно. Запрут меня на все каникулы и всё. А я погулять хотела... — Ну... Хочешь, мы будем списываться? Или, может, созваниваться... — Отвернулся куда-то в сторону. Понимаю, мне тоже неловко. — А ты хочешь? — Ну я ж по сути тебе запорол всю экскурсию обидками... Постараюсь как-нибудь исправить... — Значит, признаёшь, что обидками! — Тут я его на слове и поймала. — Ну... Ой, да ну тебя нафиг. Я вообще про другое. Улыбнулась. Достаю телефон. Протягиваю ему. — Записывай свой номер. Он чет там потыкался, вернул мне. Потом стал свой телефон доставать. — Не-не-не, мне твой не нужен! Я тебе первая позвоню. Или напишу. Если захочу. — Вот ты какая, значит... — Ухмыльнулся. А я теперь всегда такая буду. Здоровая самооценка ещё никому не мешала! Всю дорогу Вовец разговаривал со мной. Рассказывал обо всём, что было в поездке и чего я не видела. Вспомнил даже обрывками про клуб. Я немного понервничала. Вдруг он реально там с кем-то флиртовал, а сам не помнит? Как бы меня не бесил порой Фаликов, мои чувства к нему не могут до конца остыть. Даже после вот таких выходок, как в Суздале и Владимире. — Ты мне скажи лучше, на что ты обиделся? — Я? Да ну не все равно? — Нет, не все равно! Говори! — Ну, Анонова, будь человеком. Я не хочу рассказывать... — Тогда не прощу! — Ты уже простила. — А я слова назад заберу! Молчит, потом вздыхает. — Да блин... Сначала вообще не из-за тебя было... А потом ты ещё и с этими связалась... — Уже тише говорит: — С Будиловой там... С Пифом. — Ты ж сам с ними тусил! Даже в комнату к Будиловой попёрся! — Да я короче... Я думал, ты с ними в одной комнате спала... А потом хотел уйти, а там физика, ну мы и попрятались по шкафам... — А че ж ты тогда на следующий день такой хмурый был? — Да блин, я думал, ты сама обижаешься. Помириться вот хотел. Браслет купил... — Странный ты, Вовец. Все ж у нормальных людей решается через рот! — Потом меня чет замучала двоякость моих слов. — Ну словами то есть. Вовец заулыбался и отвёл взгляд вниз. — Сама ж говорила, что у меня кишка тонка. Вот и получается, что тонка... — Дурак... — Вздыхаю я, улыбаясь. В дороге я чутка поспала. Ну или, точнее сказать, подремала. В этом полусонном состоянии я периодически просыпалась, не открывая глаз, и старалась сесть поудобнее, чтобы шея не затекла. Вовец тоже уснул. Как я это поняла? Мне захотелось пить, я проснулась и почувствовала, что лежу на плече у Фаликова, я даже чувствую запах его дезодоранта. Меня как ошпарило стыдом. Хочу инстинктивно отпрянуть, но как будто вся трясусь. А Вовец голову ко мне наклонил и сопит. Какое деликатное положение... Так просто не выпутаешься, чтоб он не проснулся. Обоим ведь будет до ужаса неловко. Решаю, что нафиг мне вода, скоро все равно домой приедем. А сейчас сделаю вид, что сплю. Пусть Фаликов первый проснётся и аккуратно меня отодвинет. А мы с ним сделаем вид, что ничего не произошло. Плюс есть возможность насладиться моментом. Хочется вообще к нему под пальто залезть, не в том смысле, что раздеть, а в том, что там наверняка теплее. А ещё дезодорант этот такой классный. Что-то как раз в Вовином стиле. Пахнет немного схоже с шампунем батиным. А сейчас даже через пальто чувствую, какой Вова тёплый. У меня как раз кончик носа замёрз в этом автобусе. Немного поворачиваюсь на Вовином плече и закрываю глаза. Хоть что-то позитивное из этой поездки запомнится. — Приехали, просыпайся! — Какой кошмар, Вовец даже не попытался меня аккуратно подвинуть. — Выспалась? — Блядь! — Аж отпрыгиваю. А Фаликов ржёт, пока я краснею. Он встал с места и достал наши сумки. Мою он сразу повесил себе на плечо, будто так и надо. Не дождавшись меня, он вышел из автобуса. Я проверила вещи, все ли на месте, и тоже вышла. На улице прохладно, бодрит, я сразу проснулась. Но все ещё зеваю. — Все, спасибо за джентльменство, отдавай сумку. — Пошли, до дома тебя провожу. — И берет меня под локоть. Непонятно ещё, кто кем играет. В общем, проводил меня мой дружбан до дома, ещё раз напомнил позвонить ему. На самом деле не раз, а пять. Что так сильно поменяло его ко мне отношение? Снова эта обходительность. Будто он живёт в каком-то непонятном цикле. То нейтрально, то враждебно, то слишком обходительно. Как его понять? Дома мама меня радостно встретила, с ходу начала расспрашивать, как поездка, что видела. Тут я рискнула ей рассказать, что меня Вова до дома провожал. Типа друг мой. — Что за мальчик такой? И вообще, чего ты его к нам в гости не позвала! Я столько всего наготовила, мне ж не жалко угостить! — Да мам, его дома ждут... — И тут я сама задумалась. А ждут ли? Может, его мать и вовсе ничего не заметит. Что был Вова дома, что не был. Может, действительно его надо было в гости позвать? — Ну понятно... А как там во Владимире, куда ходили? — Ну мы там тоже по храмам и монастырям всяким ходили, ещё вот в музей хрусталя зашли. — Купила что-нибудь? — Я нет. Зато однокласснику помогла выбрать подарок для его подруги. А мне вот... — Я не решалась рассказать. Сейчас ещё засмеёт... Но все же на свой страх и риск. — Короче, мне подарили. — И показываю браслет. — Батюшки! Что за красота-то такая, а? Как тебе идёт, слушай... А кто подарил? Это вот этот мальчик, Вова? — Ну да, друг... — Друг, значит... — Мама ехидно улыбнулась. – Слушай, ну друзья такое не дарят просто так... Ты присмотрись. Может, он тебе симпатичен... Сама-то что думаешь? А я ничего не думаю. Мне кажется, он просто обходительный, а мама в этом несуществующие знаки видит. Всё-то у неё легко. — Да не. Мы дружим всего месяц. — Ну слушай, мне кажется, что ты ему нравишься. — И всё ещё улыбаясь подпирает подбородок рукой. Видимо, ей интересен этот разговор. С чего бы вдруг? — Стал бы он просто на подругу так тратиться? Я бы и рада обманываться. Но я как сейчас помню: — А кто тебе вообще нравится-то? Если ты со всеми такой джентльмен, то тут поди догадайся, как ты симпатию проявляешь. — Да не знаю. Наверное, никак. — То есть? — Ну то есть не нравится мне никто. С какой радости я-то должна понравиться? Я ж никак себя не проявляю. Другим вот да, и ответить могу, и зубы показать. А Вове что? Я расплываюсь перед ним, как мороженка. Веду себя странно, то так, то сяк. И мысли порой путаются. Рядом с ним я забываю вообще, кто я. — А он тебе как? — не отстаёт мама. Очень на неё не похоже. Когда я раньше ей говорила о своих симпатиях, она всегда высмеивала. — Да не знаю... Никак, наверное... — Ну то есть? Я не хочу ей говорить правду. Точно ведь засмеёт. — Ну то есть не нравится мне никто, мам, ну что за глупые вопросы. — И ничего не глупые! В твоём возрасте... — Да я знаю, мам, проехали. Давай лучше про поездку. — Ой... Доченька... Какая же ты у меня уже взрослая стала... — грустно вздыхает мама, глядя куда-то мимо меня. Она будто не слышала, что я ей сейчас сказала. А вечером я не знала, куда себя деть. Звонить ли Вове? Сейчас так поздно... Наверное, не стоит. Но я звоню. И тут же сбрасываю. Не могу. Остаток каникул прошёл без удовольствия. Мой домашний арест никуда не испарился, так что сижу дома, слушаю диск, который мне подарил Фаликов на восьмое марта, и маюсь херней. Перед школой вечером, уже собирая портфель, вспомнила про звонок Вове. В восемь звонить как-то не комильфо. Но я и так всю неделю откладывала. Надо бы решиться... А вдруг он сейчас спит? Ну мало ли... Или номер мне не тот дал? Или вообще трубку возьмёт его мама? Блин, в тот раз у меня было меньше сомнений. — Алё. — слышу его голос. В телефоне он звучит иначе, чем в жизни. Как будто чуть ниже и серьёзнее. — Привет. Это я. Я ж обещала позвонить... Не отвлекаю? — О, приветик... Нет, конечно, не отвлекаешь. Как там у тебя дела? Че не звонила? Я думал, может, номер неправильно написал... — Да просто страшно было... Вот... — я чувствую, как разговор на мне провисает. — Понятно... Ну хорошо, что позвонила. Как у тебя каникулы прошли? — Да я слушала тот диск, который ты мне подарил. — И как тебе? — Ну, прикольно. Я под него уроки делала. — Какие уроки? — Ну нам же сказали дома доделать... — Блядь... Вспомнил. Геометрия. Я хохочу. Не уже ли он сейчас реально за уроки сядет? — Да ну её на хрен. В школе сделаю. Мне кажется, нас не спросят. — Ага, Софья Андреевна и не спросит. Она у Ахмаметьевой каждый косяк помнит! Думаешь, нас забудет? — А че там у Ахмаметьевой помнить? Она почти не косячит... Слово за слово, и я уже помогаю Вовцу с геометрией. Так мы проболтали целый час, а под конец договорились завтра в школу пораньше прийти. — Спокойной ночи тогда... — Спокойной ночи, Вовец... И я положила телефон рядом с собой. Обняла подушку. В темноте пыталась ещё разок рассмотреть браслет. Ничего не видно, но я слышу, как он бусины перекатываются под моими пальцами. Вверх-вниз. А завтра меня ждёт новый день. Мне стало спокойнее в него вступать. Теперь хоть с Вовой всё более-менее понятно. Осталось только разобраться с постановкой.