Все мы любим Вову

Сегодня так долго гуляю, что замёрзла. Нужно поскорее книжку отдать. Конечно, могла бы и завтра, но ведь хочется подольше побыть вместе. Вот и пользуюсь любым предлогом. Всю дорогу думала, как бы мне в следующий раз ответить его друзьям, чтобы они меня зауважали. По тропиночке спустилась к гаражам. Слышу, как музыка долбит в одном из них. Кажись, в том, куда я иду. Какие-то странные крики, типа рок. Не знаю только, какой это жанр. Подошла. Так волнительно на самом деле. Как будто открываю дверь в новый мир. Я ведь не знаю, чем они дышат, что слушают, чем живут. Наверное, только предстоит узнать. Не могу решиться. Всю аж трясёт от волнения. Только захочу постучать, и меня снова как будто коротнуло. Внезапно мысль пришла, а что, если как в фильмах делают? Типа оп, закрыла глаза и решилась. Зажмурилась. Тук-тук-тук. Металлическая дверь эхом отозвалась на каждый мой удар. Адреналин сейчас зашкаливает. Слышу, кто-то идёт. Надеюсь, я в тот гараж постучала. Ну, вроде бирюзовый. И рисунки на нём... — Кто? — Дверь открыл тот самый чувачок, который неделю назад мне странные вопросы задавал. — О, хе-хе-хе, ебать, здрасте. — А Вова... — Вов, тут к тебе пришли! — И ржёт. Он явно не в адеквате. Мне стало страшно. Но там Вова же. Чего бояться? Я даже вижу, как он наклонился, посмотрел на меня и... БЛЯДЬ. НЕТ. НАХУЙ НЕТ. БЛЯДЬ. ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! Помните ту прекрасную проволоку, которую я описывала так красиво? Что она такая колючая и под напряжением, и меня так романтично бьёт током. ЗАБУДЬТЕ НАХУЙ! ИЗ МЕНЯ ЕЕ В ЭТУ ЖЕ СЕКУНДУ ВЫРВАЛИ С МЯСОМ! Глаза будто выхватывают кадры моего личного ада. Вова. Вокруг друзья. Странные сигареты. В тех бумажках. Как та, что в книге. Блядь, я эту гадость руками трогала. А тут... Косяк. Из рук в рот. Они смеются. Вовец вдавливает самокрутку в пепельницу, так что та размозжилась. В его покрасневших глазах немой ужас. Вокруг музыка, угашенный смех. Да мне всё понятно, нахуй. Это ебучий притон. Вова? Блядь, как ты мог?! Я же... Я ж тебя люблю... Любила... Я же... — Аноныч, а ты... — НАХУЙ ИДИ, ФАЛИКОВ! У меня руки трясутся, пальцы как сосиски, я открываю свою сумку, чуть ли не рву замок. Мозг сейчас выбрал из «бей-беги-замри» самое конченое. И самое правильное. — И КНИГУ СВОЮ ТОЖЕ ЗАБИРАЙ! УБЛЮДОК! Книга полетела в него. Страницы раскрылись, вылетела та самая бумажка. Теперь понимаю, что это бумага для самокруток. Ебучий наркоман. А друзья вокруг как стая гиен ржут. Им смешно. У меня сердце разорвалось, а им смешно. Меня растоптали. Обесценили и выбросили на помойку, а им смешно. Я готова сейчас разрыдаться! Да че готова? Я уже реву! Прямо сейчас! Не разбирая дороги бегу домой. Боже, самый мой страшный кошмар наяву. Но это ж просто бред. Бред сумасшедшего. Бред наркомана! Наркомана. Блядь. Где мой Володя, а где наркоманы?! Как? Как эти два мира соприкоснулись?! Или это я... Я слепая курица. Всё ж было под носом... Тупая инфантилка... "...Репа закончилась пораньше, барабанщик обдолбался." "...Ты про аудионаркотики спрашивала. Это, короче, вот ты типа слушаешь, и тебя прям накрывает, как от наркоты." "...Слушай, мне реально сегодня очень плохо. Мне насрать сейчас на Вишню, насрать на контрольную, просто дай мне покоя, пожалуйста. Хотя б на один день." "...Всё равно он тебе не пара. Не нужен тебе такой." "...Как ты вообще? Не выспался, наверное?" "...Мать моя про них узнала... Ну и не с самой лучшей стороны, как ты понимаешь... Запрещает с ними общаться. Я-то не собираюсь их бросать." "...Ильюха вчера остался с Королевым и Горяевым, ну и они там... Ну короче, обдолбались." "...У нас с тобой не одинаковые проблемы." "...Как-то устало он выглядит. Мешки под глазами. Будто ночь не спал. И глаза какие покрасневшие. Чуть-чуть." "...Ты не подумай, что я тебя осуждаю... Я знаю, что ты сам и куришь, и пьёшь. Ну, типа, это твой выбор... При мне можешь не бояться такие вещи обсуждать..." Всё это время. Он меня за нос водил. Уворачивался. А я даже подумать не могла, что он тоже... Как я могла быть такой слепой? Этот запах от него, как от друзей, красные глаза по утрам, раздражительность. Блядь. И друзья. Они же ну прям точно наркоманы, как я сразу не поняла?! Ненавижу себя. Ненавижу Вову. И всех, кто знал. Пиф знал, Королёв знал. И все спокойные такие. Видели, как я шагаю в пропасть. Загадки всё какие-то. Не хочу ничего знать! Пошло всё в жопу! Я устала... Не помню, куда я завернула, но помню, что ноги заболели от бега, и грудь защемило. Я села под какое-то дерево во двориках и разрыдалась, в голосину прям. И я благодарна прохожим, что ни один человек не подошёл и не спросил, что случилось. Я бы не смогла объяснить. Никак. У меня весь мир рухнул, как такое объяснишь? Не помню, сколько я так просидела, пока пыталась успокоиться и прийти в себя. Мне казалось, что я сошла с ума. Телефон в кармане зазвонил. Лишь бы не ОН. Не хочу даже имя вспоминать. О. Это мама. — Солнце моё, тебя где носит? Быстро домой. — Мам, да я... — До-мой. — Иду. — Мама повесила трубку. Я в последний раз тяжело со всхлипом вздохнула. Потом встала и потихоньку зашагала домой. А дома как будто в пустоту провалилась. Знаете, недавно вышел мультик такой? «Коралина в стране кошмаров». Вот там, когда Коралина провалилась в сеть и безглазая Бельдам ползла ее сожрать, все точно так же. Я на дне паучьей сети, мой мир расползся на нитки. И теперь меня тоже будто хотят сожрать. Слепая любовь меня сожрала. Даже не Оля и не элита. Не помню, как уснула. Ничего не помню. Сегодня вообще не хочу идти в школу. Не хочу видеть ЕГО. А он там будет. И наверняка в какой-нибудь кислотной рубашке. Глаза волей-неволей зацепятся. Я устала. Я не хочу. Отрежьте от меня эту реальность, как аппендицит, пожалуйста. И я заматываюсь в одеяло. Не хочу. Ничего. Знать. Больше не хочу ничего знать. Никогда-никогда. Ничего-ничего. Я пытаюсь провалиться в сон. Мне насрать, что дальше. Я не хотела сегодня просыпаться. Мне вообще... Мне в душу насрали. Доверие просто в щепки. — Доча, ты собираешься? — Дверь открывается. — Ты чего ещё не встала?! Ну-ка марш умываться. В школу опоздаешь. Сильнее кутаюсь в одеяло. Мать, кажется, над душой стоит. Слышу ее шаги. — Я щас уже пиздюлей начну давать! Быстро встала! Ударить ведь может... С одной стороны, похер, с другой — неприятно. Я разворачиваюсь из своего кокона. Смотрю в потолок. Пусть если ударит, то без разбору. По грудной клетке, по животу. Там уже все мертвое... — Че ты комедию ломаешь? В школу не хочешь? — Мать говорила все так же строго, но откуда-то просочилась эта нотка беспокойства, ни с чем такое не спутаешь. Я поворачиваюсь и смотрю маме в глаза. — Че за горе у тебя случилось? Вчера все нормально было. ВЧЕРА НОРМАЛЬНО?! ТЫ КУДА И ЧЕМ СМОТРЕЛА?! КАКОЕ НОРМАЛЬНО?! — С мальчиком поругалась? С ХУЯЙЧИКОМ! НЕ ВЗДУМАЙ ЭТУ ТЕМУ ПОДНИМАТЬ! НИ ЗА ЧТО! Я ЛУЧШЕ УДАВЛЮСЬ, ЧЕМ БУДУ ТЕБЕ ЭТО РАССКАЗЫВАТЬ! Я ЗАХЛЕБНУСЬ В ЕБАНЫХ СЛЕЗАХ. Я не в силах ничего сказать. Даже плакать не могу. И мама не знает, что делать. По глазам вижу, что она не хочет меня силой заставлять. Не сегодня. Она наверняка тоже что-то в моих глазах прочитала. — Доча, ну че ты молчишь?! Ну вставай! Пошли, я тебе яичницу пожарю, хочешь? Пожарь мне моё тело по кусочкам и скорми уличным собакам. Мой желудок аннигилировался за ночь. Я его не чувствую. Как и голода. — Всё, вставай! Долго я с тобой буду нянчиться?! — И мама тянет меня за руки с кровати. Я по инерции встаю. Немного начинаю чувствовать своё тело. Пока лежала, была разбитым зеркалом. Будто мои части тела оторвались и онемели. Все дальнейшие сборы как в тумане. Я как-то вышла из дома, как-то дошла, пришла на какой-то урок по расписанию. Пока звонок не прозвенел, я просто буду лежать на парте. Как тетрадка, как учебник, как ручка. Может, в окно посмотрю, лишь бы не внутрь этого класса. Все ведут себя так, будто ничего не случилось. Ах да, точно, для них не случилось. Они и так все изначально знали. — Анонова, привет. Я хотел... Можно с тобой сесть? Удар сердца от этого голоса, будто в грудь пнули со всей силы. НЕТ! НЕЛЬЗЯ! ПРОЧЬ! УЙТИ! СГОРИ! Не хочу даже поворачиваться. Слышу вибрацию по парте от каждого движения. Что-то положил. Как будто у себя дома. Как будто ничего не случилось. — Аноныч... — Нет, ну руки на плече я уже не потерплю! Не трожь! — НАХУЙ УЙДИ, СКАЗАЛА! — В одно движение его тетради и телефон с наушниками полетели на пол. Побежал поднимать. Урод. Такой испуг в глазах. Ещё вчера они были такие спокойные и КРАСНЕНЬКИЕ. Пока меня не увидел. По классу прокатились и ржач, и удивление, и возмущение моим поведением. А ещё этот ебучий Епифанов лезет куда не просят. — У-у-у, ребятки... Серьезная семейная ссора... Я готова ему сейчас волосы выдрать за такие комментарии. Но мне достаточно одного взгляда, чтобы он отвернулся. ОН пересел на своё место. А я поставила на стул сумку. Вдруг ещё кто подсесть поговорить захочет. Звенит звонок. Все встали, зашёл учитель. Я ничего на этом уроке не записывала, даже тетрадь не открывала. Вдруг слышу. Это прям в начале урока шёпоток. — Че у тёлки твоей ПМС? — Илюх, завали по-братски. — А че у неё? — Ну... Узнала... И я закрыла уши. Ни того, ни другого не хочу слышать. Просто буду лежать на парте тише воды ниже травы. Всё бы хорошо, но тут я слышу прям не то что просьбу, а скорее рявканье. От учителя: — Анонова, встала! Что там у тебя?! Ты вообще с нами в классе или где ты там летаешь? Я встала. Пиф не упустил возможности: — А вы на неё не обращайте внимания! У неё... — РОТ СВОЙ ЗАКРОЙ, ПРИДУРОК! И бью его учебником, а после от неконтролируемой истерики выбегаю из класса. Пусть думают что хотят! Мне плевать! Бегу первым делом в туалет. Нужно там прорыдаться, если уже накрыло. Сука! Что ж такое! Я буду в нескончаемом кошмаре! Наклонилась над раковиной, умываю лицо, прям с усердием. Несколько раз умылась. Не проходит. Слёзы ручьём. Просто отхожу в угол и туда же сажусь. Пусть сейчас меня хоть порвет от эмоций. Я чувствую, как задыхаюсь. Будто грудная клетка забыла, как расправляться. Лицо горит, у меня наверное и давление поднялось. Всё немеет. Пытаюсь схватить себя за волосы, потянуть, чтобы ощутить физическую боль, которая притупит эту агонию. Ничего. Я просто делаю всё новый и новый вдох вместе со всхлипами. Не выдыхая при этом. Рыдаю громко. Самой очень тяжело. Такое ощущение, что я сейчас тут сдохну. Но нет, это же пиздец нелепо. Я не умру в туалете. В дверях вдруг объявляется, кто бы вы думали? — Эй, Анонова, ты че? Емаё, че тебя так трясёт? Не реви. Я вижу гетры в полосочку. Идет в мою сторону. Носова садится прямо передо мной. — Эт ты из-за Епифанова?! Успокойся, его Фаликов заткнул. Слышишь, он за тебя заступился! Она заглядывает мне в глаза. А я смотрю в её. Так странно видеть Аню близко, она ж всегда людей избегает. А тут её слезы мои вдруг заинтересовали? Её чёрная подводка выглядит как пустые глазницы в человеческом черепе. И будто в этих пустотах левитируют ее глаза. В них столько жизни, а ведь Аня всегда выглядит так меланхолично... Странный контраст. — Н-н-н... Не... Не надо... За-за-за-мол... — Меня так пидорасит, что я двух слов не могу связать. Всё что угодно, лишь бы не про НЕГО сейчас слушать. — Тихо-тихо. Может, тебе воды дать? Я только судорожно киваю. Говорить нет смысла. Язык будто отмер, а горло всё дрожит от истерики. Носова достаёт из своей сумки бутылку с водой. Я стараюсь аккуратно попить, чтобы случайно не захлебнуться от очередного всхлипа. — Дыши, блин, емаё. — Носова почти улыбнулась. Но скорее как Мона Лиза. Еле-еле заметно. — Че это ты так? Обычно ж всегда с ними цапаешься, а тут ревёшь... — Говорит с укором. Я не могу ответить сразу. Нужно сначала восстановить дыхание. Ставлю бутылку на пол и стараюсь ровно дышать. Носова не трогает, видимо понимает, что нужно время. Чувствую, что меня помаленьку начинает отпускать. Не могу ничего нормально сформулировать, говорю первое, что пришло на ум. — А у тебя было такое... Что ты вот типа с человеком общалась, доверяла... А потом выяснилось... Что он тебя всё время обманывал? Типа вот... Он предал твоё доверие на хуй... Аня как будто оживилась. — Пфф, ха-ха... Не поверишь. Постоянно. Никому вообще доверять нельзя. Люди все козлы. — Я типа старалась, знаешь... Я вот блядь... Я заступалась, я выслушивала... Я типа была настоящим другом... — Ахах... «Твои усилия напрасны — всем пофиг». — Знаешь, вот он типа... Блядь... — И слова не идут. Я села поудобнее. Постаралась вытереть слезы. — Он мне типа и диск подарил, и вот браслетик... Сука. Браслетик. Я захотела сорвать его с руки, но не получилось. Как бы хрупко он ни выглядел, он не порвался. Тогда я чуть ли не соскребая с руки его отстегнула. — Тебе не нужен? Я теперь видеть его не могу! — Не, себе оставь. Это будет напоминание, что людям верить нельзя. Вот ты надень его обратно. Пусть он лучше тебя злить будет. Ты тогда будешь назло всем жить, понимаешь? Не понимаю, конечно, я странную логику Носовой. Но браслет положила в сумку. Авось там где-нибудь затеряется. — А че ты вообще пришла? — Да просто ты вот из класса вся в слезах выбежала. Мне сказали проверить, как ты. — Ааа... А чего с сумкой? — Я не хочу возвращаться. Н-ку не поставят — уже заебись. — И улыбнулась. Нечастое явление на самом деле, чтобы Носова и улыбалась. — Ладно. — Встала с колен. — Не кисни, Анонова. Всё ещё будет. И ушла к окну. Я сидела обнимая колени. Наверное пойду в медпункт. Отпрошусь домой.