Все мы любим Вову

— Слушай, а мне как тебя представить? — В смысле? — Ну, мы там типа кличками пользуемся. Я типа Марла, а Верка — Антиангел. Ты кем будешь? — Ну... «...Слушай, мне реально сегодня очень плохо. Мне насрать сейчас на Вишню, насрать на контрольную, просто дай мне покоя, пожалуйста. Хотя б на один день». — Вишня. — Как? — Вишня. Подойдёт же? — Ну... Не знаю... Необычно. — Аня удивлённо посмеялась. В новом наряде мне было довольно непривычно. Если макияж я не могу увидеть, то вот одежду во всей красе. Пусть только попробуют засрать мой прикид. Я вообще-то ради имитации митенок носки порезала! Другой вопрос, что мать давно хотела их выкинуть. Все равно жалко. И я прям как в воду глядела, мы заходим в какой-то подъезд, больше напоминающий заброшку. Дальше в какую-то хату. Которая жесть как похожа на притон. Я их примерно так себе и представляю: куча бухих подростков, какая-то попсовая музыка с элементами рока. Поют, конечно же, о страданиях. Видимо, в жизни им страданий мало. Стены все исписаны чужими никнеймами, какими-то цитатками и рисуночками. Зайдя в квартиру, если ее можно так назвать, я сразу оглядела присутствующих. Даже забавно, так сразу и не разберёшь, кто какого пола. Все с одинаковыми эмо-челками, все какие-то худющие. И боже, фу. Как я сразу не подумала, что тут навоняют своим куревом. Я аж закашлялась. — Здарова, Марла. Эт ты с кем пришла? — Это, короче, Антиангел и Вишня. — Я аж чуть со смеху не скрючилась. Так, успокаиваемся. У них так принято. Но боже, какой стыд... Детский сад прям какой-то. Напоминает светлые деньки из детства, когда я в разных компаниях детей представлялась разными именами. Просто по фану. — Пфф... Че за педовки, ты кого вообще привела? Я даже не знаю, стоит ли мне вмешиваться. Вижу, что Аня занервничала. Верка вообще стоит жмётся в уголочке. — Добрый вечер, уважаемый, как вас по батюшке? — Урик. — Креативный у вас батюшка. Кхм. В чём проблема-то, собственно? — Ты ся в зеркале видела, страхолюдина? — Ха-ха-ха, я себя прекрасно вижу в зеркале. Может, даже лучше, чем ты. — И растопыренной ладонью показываю челку, свисающую на глаз. — А Марлу не трогай. — А её никто и не трогает! Это ты вообще первая быковать начала! Нахрен вы вообще сюда припёрлись?! Меня чет сегодня прёт. Чувствую, что сама на этот конфликт напросилась. Ну вот прям морда моя кирпича просит, но какой же я кайф получаю от того, что этого Урика драконю. Еле держусь, чтобы не ответить «Захотелось в бесплатный зоопарк», но торможу. — Культурный обмен. С чего-то же НАЧИНАЮЩИМ эмо нужно НАЧИНАТЬ. — Ты вообще не эмо. — Начинающая. — И нарочито кокетливо начинаю крутиться. Ну вот прям с иронией. Улыбаюсь, волосы на палец накручиваю. Урик, замолчал. А потом буркнул: — Ладно. Тусите. — И уходит в другой угол комнаты побазарить со страдальцами. — Ты откуда такая умная взялась? — Ой, чувствую плохую энергетику. Вот эта девчонка реально страшная. Я не про красоту сейчас. Хотя если такая ночью приснится — трусами не отмашешься. Глазищи здоровенные, какой-то странный пирсинг, абсолютно кривой, так ещё и украшения явно не по размеру. Она будто всем своим видом впивается в тебя. А ещё прядь у неё белая. Я представила, что это она в зеркало один раз посмотрелась и поседела. — С луны свалилась. — Оно и видно. Ещё и небось бошкой тормозила. Что это вообще за причёска? И ручищами своими попыталась мои волосы потрогать. — Руки убери! — Отбиваю ее руку. А девка злобно так зыркает на Аню. — Марла это пиздец. Ты решила совсем скатиться? Общаешься теперь с педовками всякими, фу. И плюнула в неё. Но слава Богу промазала. Че за быдло? — А они все тут такие мрази или только в этом уголке? — Спросила я у Ани — Ой, потише говори, а то реально щас тебя отсюда выпнут. Я сделала жест, как будто закрыла рот на замок. — Ты ей даже ничего не скажешь? — Забей, я с ней потом разберусь. Сильно личное, чтобы щас перед всеми скандалить. — Интересная ты. В школе бы уже полкласса разнесла и убежала. А тут молчишь. Аня задержала на мне взгляд, поджала губы, а потом шепнула: — Ты просто ещё не врубилась. Понимаешь, ну тут все себя ведут по-настоящему. Типа без вот этой фальшивой притворности. Ты тоже говори, что думаешь, и всё. В школе, там другое. Там реально звери, а вот одну Колючку я прощу. Не парься. Пошли. А то мы Верку совсем одну оставили. — А как эту девчонку зовут, я не расслышала? — Колючка. — Пхах... Блядь. — Ну чего ржёшь. — Да ты видела ж ее пирсинг? — Шепчу Носовой на ухо. — Я те зуб даю, что она сама себе по пьяни это захерачила. Ещё и с чёлкой на глазах, чтобы наверняка нихера не было видно. Там реально не в бровь, а в глаз. И на губе эти, блядь, обручи... — Я всё хихикаю, а Аня только... Улыбается. Ну и отлично. Главное не обижается. Идем к Верке, а та чуть панику не словила. — Девочки, зачем мы вообще сюда пришли, нам тут не рады точно... — Вер, успокойся. Мы потусить пришли. Развлекайся. У нас тут цирк уродов! — Вишня, ну будь тише, реально! — Шикает Аня. — Моральных я имею в виду. — Харе уже обсирать! — И Аня пихнула меня локтем. Мы сели в какой-то кружочек. Я немного признакомилась со всеми этими Демонами, Принцессами, Куклами, Плаксами и прочими нечистями. Тут вдруг к нам подсела ещё одна девочка. Аня ее проигнорировала. — Я вообще сегодня с пар свалила, даже дома не была, сразу сюда. — Ты хоть сегодня жрала че-нить? И девчонка потрясла банку "Ягуара". — Че и всё? — И всё! — Мел, у тебя прям стальной желудок, мне с моим гастритом такое только снится. Забавно, что девочка, которая это говорила, тут же отхлебнула пивас. Пиздец. Реально какое-то сборище дурачков, обиженных на жизнь, которые добивают себя морально и физически. Их как ни послушай, все их предают, обманывают, а они все такие чувствительные, куда деваться. И доверие-то их обманули... И всё... В этом роде... Нет, ну я-то... Ну у меня... Да ну на хер. Нет. Я не они. У меня-то действительно проблема, а не нытьё... Но каждый из них так думает. Что, если глядя на меня кто-то тоже посчитает мои проблемы мелочью? Насколько это мелочь? Вот если бы я маме рассказала, она б ужаснулась. А одноклассникам насрать. Может, Ане было бы не насрать. Друзьям... Из друзей был только Вова. Ему не насрать. Это ведь его самого касается. Или насрать? Конечно, насрать, он ведь не бросил наркоманить. Он скрывался. Он молчал до последнего... — А ты что? Может, про себя что-нибудь расскажешь? Это ко мне обращаются? — Эй, Вишня! Ну расскажи, а? — Уже просит та девочка с банкой Яги. — Ой, а тебя как..? Я не запомнила... — Меланья. — Фига се! Настоящее имя? — Не, это мне друзья придумали. Аня вообще затихла. Между ней и Меланией прям чувствуется напряжение, и последняя, кажется, сама себя из-за этого неловко чувствует. Надо бы у Носовой потом спросить, че за дела. — У меня... Да в жизни в общем-то пиздец. — Ты этим никого здесь не удивила. — Отозвался пацан, сидящий на диване. — Ну меня, как и всех вас, предали. Не сказать, что человек прям родной мне, мы не долго общались... — А че он сделал-то? — Ну... Это личное. Не могу сказать. Слишком больно. — Я немного сжала зубы, чтобы подуспокоиться. — Можешь не говорить. — Меланья положила руку мне на плечо. Странная от неё была аура. Какого-то меланхоличного спокойствия. — Ну да... Он просто предал и всё... Врал мне много по поводу вещей, которые мне не нравились. — Ну это каждый из нас проходил... — Говорит тот же парень с дивана. Ещё и с таким лицом философа в раздумьях. Как будто он что-то дохуя умное спизданул. Все сразу закивали. Что-то мне тут становится скучно. Бухать с ними желания нет. Сидим тухло, под не менее тухлую музыку. Сейчас бы домой, да на компе музон подрубить. Даже домашку делать интереснее, чем сидеть тут и на жизнь жаловаться. Никто ведь не предлагает, что делать? Они просто сочувственно смотрят друг на друга, и, вопреки Аниным словам, я уверена, поддерживают совсем не искренне. А потом ждут свою минуту славы, чтобы рассказать, как их не понимают родители, запрещают бухать, шляться допоздна и набить имя парня на запястье. Я встала и пошла на лестничную площадку. Немного подышу и подумаю, че мне делать дальше. Не могу больше нюхать курево и выносить эту музыку. На лестнице чуть потише и дышится полегче. Кажется, у меня заболела голова. Чувствую, как в висках стучит. Ещё и почему-то хочется плакать. Что-то из души рвётся наружу. Может, у меня от этих эмо такой эффект? Типа как вот от плакальщиц на Руси, они плакали, а другим легче было рядом с ними расплакаться и всю печаль выразить. Вот и эмо поныли, мне теперь тоже хочется. — А ты че ушла? Мы уже думали, что домой... — Слышу голос Веры из-за спины. Потом она подходит ближе и садится рядом на ступеньку. — Не знаю. Наверное, реально домой пойду. Мне тут не нравится. Да и бошка болит. — Аа... Тебя может проводить? —Да не, Вер, не надо. Всё "веселье" пропустишь.— Я с грустью улыбнулась. — Да ну какое веселье? Мне тоже скучно. — Ну зато хоть на эмо посмотрела... — Ну и чет они мне не особо... — Вы че тут? — Пришла Аня. — Мы общаемся. — Пойдёмте к остальным, а то чё вы как эти. Я молчу, а Верка тут же встала и неловко так сказала: — Да я это... Я наверное... Домой пойду. — Вер, ну ты чё? — Скучно нам сидеть слушать чужое нытьё. Своего хватает. — Ляпнула я. Аж ком к горлу подкатил. Щас бы не заплакать. И Аня тут же проявила чудеса чуткости. Выпроводила Веру под предлогом того, что мы скоро все втроём пойдём домой. А пока ей надо со мной переговорить. — Че там у тебя, ты ж так и не рассказала... — Носова достает сигареты и закуривает. На автомате даже мне предложила. — Не, я не курю. Мне даже дым нюхать противно, сразу голова начинает болеть. — Зря. Мне вот помогает. — Чем? — Да блин, Вишня, ты не видишь разве, че вокруг происходит? Всему пиздец, люди как звери, хоть иди и таблетки глотай. Так хоть на сигаретах держусь. — Ань, это хуйня и пустая трата денег. Проблемы не решаются зависимостями. Вы в своём эмо-кружке сидите и ноете. Никто никому ничего не говорит, все на одни и те же грабли наступают. — Да на какие на те же? У меня вот знаешь какой пиздец дома и в школе? — Ань, я примерно представляю. Я реально тебе сочувствую. У меня тоже пиздец не лучше, но я держусь. Сама ж говорила, что надо назло... — Ну говорила, дальше-то что? Как жить? Кругом одно говно. Одноклассники говно и бабка с дедом... — Чем тебе все не угодили? — Да потому что всем насрать на меня. — Как и тебе на всех, разве нет? Нам с Верой на тебя не насрать. Но ты не видишь. Я вообще с тобой общаться пытаюсь. И чет пока не выходит. — Не знаю... — Аня сконфузилась, но пытается выглядеть холодно. — Со мной ладно... Ты и так поняла. А у тебя-то что? — У меня предательство... — Я обняла свои колени и уткнулась в них лбом. — Я вон с Фаликовым общалась, он мне даже нравился. А потом оказалось, что он наркоман. — Хе-хе, а ты не знала? Там же на лице всё написано, вечно как тормоз ходит. — Смешно тебе... — Да забей. Я ж говорю, все козлы... Вон хоть Дятлова возьми. — А че Дятлов? — Да маньячело настоящий. Кошмарил меня смсками, куклу горящую под дверью оставлял, и фотки мои... — Аня не стала договаривать. Я не стала настаиватб. — А сам прикидывался другом! Я его вообще ненавижу теперь. Ещё и с Колючкой встречаться начал. А Меланья с Епифановым. А мне Епифанов нравился! И они это прекрасно знали! Короче, они тоже дуры! Я теперь вообще никому не доверяю! — Это пиздец. Не знаю, Ань... Ты ж мне щас всё это доверила... Значит умеешь. — Это откровенность за откровенность. Если ты меня предашь, я никогда не прощу. — Я никому не расскажу. Обещаю. Убираю руки от перил. Встаю и чувствую, как голова начинает кружиться. Теперь точно домой. — Надеюсь... — Аня потушила бычок об стенку и бросила его на пол. — Че, пошли? — Я домой. Мне очень херово. — Ну блин... Ладно. Давай тогда пока. В школе увидимся. — Пока. Всю дорогу домой я чувствовала недомогание. А когда пришла — просто завалилась спать, прям в боевом раскрасе эмо. На утро меня знобило. Я думала, что сейчас встану, выпью водички и всё пройдёт. Сходила в душ, вода была ужасно холодной, пришлось почти кипятком мыться. Только вот косметос смывать было неприятно горячей водой. Я вышла из душа, вся тряслась. Думала, что дома прохладно просто. Собираюсь как ни в чём небывало. А вот мама сразу всё поняла по моему бледному лицу. Пошла за градусником. — Ну я тебя поздравляю, у тебя температура 38. Дома останешься.