Все мы любим Вову

Не помню, как именно я отрубилась, но следующие два дня были в ужасном коматозе. Мама даже скорую вызывала. Температура поднималась до сорока. Я чувствовала, что буквально варюсь. Всё тело как большой ватный матрас. Сейчас вообще ни о чем думать не хочется. В этой агонии мне снилась всякая жуть, от которой меня либо сильнее бросало в жар, либо бешено колотилось сердце при пробуждении. Никогда я ещё так не хотела жить, как в эти несколько дней. Даже всерьёз думала, что мне конец, что болезнь возьмёт верх. Не знаю почему. Обычно всегда вылечивалась, а тут такая бессмысленная тревога. На третий день я уже могла нормально встать с постели без сильной головной боли. Нос всё ещё заложен, кашляю ужасно, всё горло раздирает. Больно даже просто дышать. Но чем-то занять себя охота. Никого дома нет, смотреть телек уже надоело. Может, я смогу за компом посидеть? Послушала музыку, покопалась на страничках знакомых, фоточки им полайкала от скуки. Сейчас чувствую себя заживо оторванной от реальности. Где-то на подсознательном уровне растёт тревога, что я очень много пропускаю и опять ни хера не въеду в новые темы, а ещё ж ведь домашнюю работу надо делать за те дни, пока в невменозе лежала. Да и хрен с ними, потом сделаю! Я немножко начала скучать по общению. Даже с той же Веркой было бы интересно поболтать. Даже с Олей, наверное, тоже. Но не так сильно. И ни одна сука меня не навестила! Что ж такое! Надо, кстати, посмотреть, писал ли мне кто-нибудь. О, нихрена, Верка писала, че я сразу не заметила? — Приветик, ты, говорят, заболела. Наверное, не надо было тебя на тусовку с нами тащить... Короче, выздоравливай. Если хочешь, я тебе буду кидать домашку. И ещё несколько сообщений, где она мне скинула домашку. — ...Вот мой номер, если что, звони. Как-то даже неприятно, что Верка так прогибается, что ли... Угодить пытается? В друзья набивается? Нет, мне, конечно, это и полезно, и приятно, что она так беспокоится, но при этом так неудобно... Я записала и номер, и домашку. Решила, что раз уж Верка телефон скинула, то можно и спасибо написать. Беру телефон. — Привет! Спасибо, что скидываешь домашку. За здоровье моё не беспокойся, сегодня мне уже чуть получше, на следующей неделе, наверное, уже в школу пойду! Смотрю, а у меня на телефоне и пропущенные, и смс какие-то. Я ж его так с беззвучного и не сняла. В первые дни болезни так башка трещала, что меня и звонки, и сообщения ужасно бесили. Но сейчас надо бы глянуть. Сообщения от людей с чс. Там штук 15 с Вовиного номера, ещё 5 от Оли. Хрен с ней, разблокирую. Пока новый прикол не выкинет. От незнакомого номера какое-то сообщение. Наверное, Вовец... — Привет, Аноныч, прости меня, пожалуйста. Я больше не буду тебя доставать звонками и сообщениями. Просто тебя в школе нет. Вроде говорят, ты заболела. Если так, то выздоравливай поскорее. Я реально за тебя переживаю. Очень сильно. Ты, наверное, всё ещё злишься. Ты можешь меня не прощать. Но я всё ещё надеюсь, что когда-нибудь заслужу твоё прощение. Я чувствую, как злость хочет подкатить по привычке волной, но ей что-то мешает. Я сейчас такая немощная, что едва ли есть силы злиться. Но и отвечать на это смс я ничего не хочу. Просто откладываю телефон и чувствую, как в мозге копошится червячок сомнения, давящий на совесть. А стоило ли мне все эти скандалы и истерики начинать? Ну хочет себя травить — травил бы и дальше. А я в стороне. Хотя почему в стороне? Я ж, блин, добилась, чтобы от Носовой отстали хоть чуть-чуть. Я втиснулась в элиту, я каждый день борюсь за справедливость. Как ебаная героиня. Я не жду, что мне спасибо скажут. Я просто тупая и упёртая. И хрен то там будет произвол при мне! Я ж столько всего могу. Я Исаева почти переманила на свою сторону! Может, блядь, я и могла Вову от всего этого отговорить! Есть же у меня дар убеждения. Кто, если не я, бы это сделал? Матери насрать. Бабушка физически не может. Так почему бы не мне? Я вполне неплохой пример для подражания. Да, выпиваю, но не курю же и не наркоманю. Лучше выбрать меньшее из зол. Хотя нет. Вспоминаю его эту рожу с красными глазами. Пусть он сам своей башкой тупой и думает! Вот сделают из него наркотики овоща безвольного, и сдохнет он под забором! Всё! Не хочу про него даже думать! Чувствую, как мне поплохело, голова закружилась, морозит. Надо попробовать поспать. Плюхаюсь обратно на кровать и накрываюсь с головой одеялом. Не знаю от чего, но вдруг чувствую, как по щеке стекает слеза. Наверное, от температуры. На следующий день мне всё так же хреново. Почему болезнь не проходит? Вчера ж вроде лучше стало, а сегодня никаких улучшений. Всё так же чугунная голова. Недомогание жуткое. Снова хочу спать. Но не успела я и на часик уснуть, как проснулась от звонка. Я что, обратно на беззвучный не поставила? Бляха... Незнакомый номер. Только б не Вова. Я его пошлю куда подальше. Вчера ж, сука, обещал, что не будет докапываться. Ладно, возьму только чтобы поязвить. — Але. — говорю я максимально твёрдо, чтобы сразу понял, что я не прощаю. — Але, привет. Это Аня. Слушай, я деду сказала, что пойду тебя после школы проведать... Хрена се. Аня про меня вспомнила? Ещё и номер мой нашла. Наверное, ей Верка передала. Блин, кажется, я рано ставила на Носовой крест. Наверное, какая-то капля сострадания к людям в ней есть. — Мне надо, чтобы ты меня прикрыла. Я ему, если что, твой номер дам, если он позвонит, скажи, что я у тебя. Мне просто надо срочно со своими встретиться... Или не рано... Шкурный интерес, значит... По своей эмо-тусе соскучилась... Я даже усмехнулась. Не сдержалась. Чем тогда Аня от Оли отличается? Всем от меня что-то надо. Святое дело прямо помощи попросить. «Наеби ближнего своего» называется. Сука. Ладно. С меня не убудет. — Окей. Только если не поверит, это не мои проблемы. — Всё, спасибо тебе, Аноныч! Пока! — Как она меня назвала? Блядь, да не разрешаю я так кому попало ко многим так обращаться! Вот если бы мы дружили... "...Да нет же... Ну блин... Пойми ты... Ну, Аноныч... Мы ж друзья типа..." Нет, всё, никому так нельзя! Опять теперь Фаликова вспоминаю... И его лоб, уткнувшийся мне в ладонь... Через неделю, как я и сказала, я реально выздоровела. Перед школой сходила в больницу, дали справочку и даже дали освобождение от физры на несколько дней. Типа мне сильно напрягаться нельзя, потому что переболела я ужасно, организму надо восстановиться. Да я и не против. Не напрягаться так не напрягаться. Захожу в класс, смотрю, Верка аж засияла, когда меня увидела. Позывает к себе. Ну я сначала вещи разложила на парте. Кстати, пересела обратно к себе, может Харя и не заметит. Ну пока переменка, я села рядом с Каштанской за вторую парту, Верка за первой. — Ну как ты? Нормально себя чувствуешь? — Ну более-менее. Никогда ещё так тяжело не болела. Кстати, спасибо, что домашку отправляла. — Да не за что. — Верка даже как будто засмущалась, сидит улыбается. — Че без меня интересного было? И Верка с Соней начали наперебой рассказывать мне про всех. Но оказалось, что ничего действительно важного не произошло. На большой перемене ко мне в столовке подсела Оля. — Приветик. А тебя че так долго не было? — Болела. — Блин, пипец. Ну щас-то выздоровела ведь уже, всё? — К чему интересно такие тупые вопросы? — Ну выздоровела. — Это хорошо. Просто я тебя хотела с нами позвать ко мне домой. Типа с ребятами хотели побухать... — Вы вообще когда-нибудь просыхаете? — Я говорила почти шёпотом посмеиваясь. — Нахрена? Щас Фаликов узнает, что я приду, и тоже попрётся. — Да он не пойдёт. Мы его даже не звали. — Ага, вот так вот вдруг. — Короче, не хочешь — не надо. — Не хочу. Оля обиженная ушла вместе с подносом. После того как она его унесла, сразу подошла к Вовцу и что-то ему начала агрессивно объяснять. Значит, сговор у них. Ну пиздец Вовочка-то недальновидный. Хотя чего ждать от наркомана, все мозги прокурил. Блядь, теперь даже есть не хочется... Дальше всё вроде бы хорошо. Несколько дней я вообще ни о чём не парилась. Вовец даже не доставал. На удивление. Неужели уже смирился? Ну... До него всё же дошло. Как я и хотела. Изначально. Вроде. Не, ну может жаль, ну... Смотрю, в пятницу он на перемене сел к Дятлову. Когда это они успели заобщаться? Я села рядом с Аней. Ну вроде не хочу подслушивать, но как-то по ходу разговора получается. — Смотри, два лоха собрались. Сидят, наверное, друг другу ноются, что нас с тобой проебали. — Лыбится Носова. Пхах, а будто они на эмо-тусовках друг другу не ноются. — Да и хер на них. — А сама глаз не спускаю. — Щас он Фаликова научит быть маньяком, тоже будет за тобой по пятам ходить. — Это ты мне типа желаешь такого? — Не, ты че. Это я так. Шучу. — Аня с ненавистью впилась глазами в Дятлова. А я смотрю на Вову. Как-то я и не заметила может. Сейчас вот вглядывалась и кажется, что у него глаза даже сейчас красные. Он обкуренный? И эти мешки под глазами, веки какие-то опухшие. Волосы немного лохматые. Обычно Вовец при любом раскладе, что бы там ни было, а в школу приходил прям с безупречно вымытыми и расчесанными волосами. Они аж рассыпались от чистоты и шелковистости. А щас он на зомби похож. Неужели прям каждый день теперь накуривается? Да и туда и дорога! Даже жалеть не буду! Посмотрел на меня! Бля! Отвернулась. Переключусь полностью на разговор с Аней. После школы я уже думала идти домой, всё же провожать меня по-прежнему некому. Да как бы не так. У нас тут завелась мать Тереза. — Слушай, Анонова, погоди. Мне поговорить с тобой надо. — О чём? — А че ты реально Фаликова динамишь? — Поинтересовался Дятлов. Как он вообще додумался свой нос в чужие дела совать? Мало ему с Носовой проблем, так ещё решил со мной их нажить. — Слушай, Дятлов, это вообще не твоё дело абсолютно! Лучше не лезь, пока мы с тобой не поругались. — И надеваю куртку. Щас бы побыстрее свалить. Иду на выход, а этот всё никак не отвяжется. — Да мне Вова всё рассказал... Подожди! — Уже прям подбегает. — Дятлов, отвали. — Да че отвали?! Ты знаешь вообще как ему плохо?! Он вообще уже неделю нормально не ест, не спит. Он реально вообще-то за тебя переживает! Он хочет чтобы ты его простила! Так, блядь, щас уже реально перегнул. Я остановилась во дворе. Обернулась на Мишу. — Страдает, значит?! М-м, ну поздравляю его! А ты не думал, что у него ломка может?! Или он реально теперь каждый день накуривается! Да он такой бедолага, давай вместе его пожалеем?! — Че ты вообще говоришь, какие ломки? — Аа, ты у нас не знаешь, значит? Ты ж сказал, что Вова тебе ВСЁ рассказал. Как жаль, что такую мелочь забыл! — Он че типа... — Да, Дятлов! Ты сам того не зная защищаешь придурка! — Погоди, успокойся. Может ты просто чего-то не знаешь... — Я не знаю?! О, я-то поверь всё знаю! Даже больше чем хотела бы! И вообще... А пусть теперь все знают! Я на каком-то азарте уже отшагнула от Миши и не думая ни о чём кричу на весь школьный двор: — ФАЛИКОВ НАРКОМАН! — Да ты че, замолчи! Анонова! — Рот мне не затыкай! Все все прекрасно знали, а мне никто не сказал! И я как кровожадный гладиатор, который живьём растерзал врага и упивается победой осматриваю двор, как боец зрителей арены. Ну, кто будет в ужасе от моей храбрости? Есть у моего шоу зрители кроме Дятлова? Двор почти пуст. Несколько школьников обернулись на меня и тут же поспешили уйти. А на крыльце, с сумкой в руках стоит Володя. Перед моими глазами немая сцена. Как будто всё в момент заглохло. Уши заложило. Белый шум. Ничего. Дятлов будто растворился на периферии моего зрения. БЛЯДЬ, ЧТО Я ВООБЩЕ НАДЕЛАЛА?! КАК Я НАХУЙ ДО ЭТОГО ОПУСТИЛАСЬ? ЧТО Я...?! ЧТО Я ВООБЩЕ СКАЗАЛА?! БЛИН, ЗАЧЕМ? КАК Я ТЕПЕРЬ ЕМУ ПОМОГУ?! А ЕСЛИ ЭТО УЧИТЕЛЯ СЛЫШАЛИ?! ЕГО ТЕПЕРЬ ПОЙМАЮТ И НА ПЕДСОВЕТ. И БУДУТ ТЕСТЫ, И КРОВЬ СДАВАТЬ, И ТАМ ЧТО-НИБУДЬ ОБНАРУЖАТ, И ЕГО У МАТЕРИ ЗАБЕРУТ ОРГАНЫ ОПЕКИ И Я ЕМУ СЕЙЧАС ЖИЗНЬ СЛОМАЮ?! БЛЯДЬ, НЕТ! КАК СЛОВА ВЗЯТЬ НАЗАД. Я ПОШУТИЛА! Я НЕ ТАКАЯ! Я не мразь, я ведь за правду, я за справедливость... Да я... Я убегу! Домой и под одеяло! О, выпишите мне, пожалуйста, больничный до конца учебы. Переведите на домашнее обучение, я не вынесу этого позора... Дятлов с Фаликовым остались позади. Я убежала. Да, я трус. Да, гладиатор не убегает в страхе с арены, если он победитель. Но мне сейчас хочется быть не гладиатором, а самураем. Ведь если честь воина запятнана, ему следует сделать харакири. Он больше не пригоден для настоящей битвы. Он не смог отстоять свою честь. Может ли такой человек быть примером для других? И вы все тоже можете меня осуждать. Я бы вообще первая в себя камень кинула. Мой позор видели все. Убегая я, кажется, даже видела Валентину Харитоновну в окне. Мы с Вовой пропали? Или я просто схожу с ума...