Все мы любим Вову

Захожу в класс. А там к десяти часам подошло только полтора землекопа. Где все? Элита-то понятно. Как всегда опаздывает. Я поздоровалась с Натальей Николаевной и подсела к Соне за вторую парту. Каштанская почему-то нервно дышит и жалобно смотрит на Веру. — Да скажи уже, че ты боишься! — Раззадоривает ее Вера. — Да, Вер, ну не разрешат... Стыдно будет... — Соня опустила голову. — Че такое? — Вмешалась я. — Да короче, Соня хочет танцевать с Тимуром, но почему-то боится сказать Наталье Николаевне. — А че такого? Возьми да скажи. — Да стыдно ж! Вот представь, что ты попросишься с Фаликовым танцевать... Я аж дёрнулась. Да не хочу я с ним танцевать! Просто мы общались раньше. А теперь нет. Для меня он будет навсегда такой же одноклассник, как и другие. Хотя нет. Вру. Он уже не будет для меня таким чужим. — Нет, это не то же самое. — Буркнула я и встала с места. Меня раздраконили. — Ты обиделась что ли? Погоди... Не отвечаю Соне. Сейчас мне хочется доказать, что я могу попросить у Натальи Николаевны что угодно, если захочу. Даже вместо самой Каштанской. — Наталья Николаевна, вас тут Соня хотела попросить, но стесняется. — А что такое? — Она хочет с Тимуром танцевать. — С Задоевым... Ну... Я подумаю. Может, поставлю их вместе. И сажусь обратно за парту. Девчонки смотрят на меня с удивлением. — Ты зачем..? — Соня недоговорила. — Мне не сложно. А вот с Фаликовым я просто сама не хочу танцевать! Если б хотела — давно попросила. — Как отрезала. Больше никто эту тему не поднимал. Через полчаса подтянулись остальные, и мы пошли репетировать в актовый зал. Сначала долго думали над выходом. Несколько вариантов проиграли. Выбрали самый простой и самый скучный, где мы под музыку как-то замудренно кружимся, а потом к нам подходят мальчики. Я всю репетицию поглядывала на Вову, а он меня не замечал. Такой дурачок, постоянно тупил, путался, не мог запомнить простые вещи, будто в облаках летал. А это мы ещё танец учить не начали. — Так, всё! Для первого раза сойдёт. Давайте сейчас сразу определимся, кто с кем встанет.  Хотя бы прикинем... И я вас домой отпущу! — Объявила Наталья Николаевна. Мы долго разбирали, кто с кем встанет. Я и Вова молча поглядывали друг на друга, с каждым разом всё больше смущаясь от этого. Я мысленно ругала себя за то, что вновь и вновь поворачиваюсь в его сторону. — Ну-ка, Даша, давай ты встанешь с Епифановым! — Я не хочу! И вообще, че он не с Олей стоит? — А почему он должен быть с Олей? Я вообще-то хотела Олю с Исаевым поставить. — Да ну, Наталья Николаевна, я не хочу с ним танцевать. — Заканючила Харитонова. — А тебя вообще никто не спрашивает. — Огрызнулся Вадя. — Так! Это что за слова?! — Одёрнула его Орлова. — Так, Дашуль, а с кем же мне тебя тогда поставить? У нас вариантов-то немного... С Фаликовым что ли? — Да вы че, смеётесь? Я ж на каблуках пойду, мы с ним тогда вообще одного роста будем. — Точно! Девочки! — Орлова повернулась ко всем. — Кто на каблуках пойдёт? Мы же прикинуть должны... И началась перестановка. До меня очередь пока не дошла. Смотрю на других. — Так, Фаликов. Иди сюда. Встань рядом с Цыбиной. Нет. Да ну на хер! Ну только не с Цыбиной! — Так, всё. Хорошо. Отлично смотритесь, кто у нас дальше? Костя, подойди сюда. Вова сам немножко прихуел. Как-то неловко приподнял руки в сторону Цыбиной типа «вы вообще с кем меня поставили?» и тут же опустил. Наверное, хотел возразить, но промолчал. — Ну по росту... Может, Каштанскую? — Да не! Только не козоедку! — Ворчит Костя. Так бы и вмазала ему. Только одна Наталья Николаевна никогда ничего не замечает. Соня ж не Дашуля, защищать не надо. — Наталья Николаевна, вы же обещали... — Вмешалась я. — Что обещала? Ааа... Всё. С Каштанской тогда Тимур встанет. О, а Костя тогда с Аноновой. С кем, блядь? Да ну на хуй... Я то понадеялась, что раз все вокруг считают, что у меня с Фаликовым любовь-морковь, то нас по-умолчанию вместе поставят. Я бы сама попросила, но... Да всё и так понятно. Я не готова себе признаться, что хочу с ним танцевать! С репетиции я шла расстроенная. Не хочу с Глушаковым отплясывать. Ну ни в какую. И не хочу, чтобы Вова с Цыбиной... Но целую неделю мне пришлось терпеть это всё. Тупые репетиции тупого танца с тупыми одноклассниками. Каждый день надеялась, что пары могут поменять, но нет. Все остались со своими партнёрами. Носова на репетиции вообще не ходила, как ее Наталья Николаевна не вызванивала. И через бабушку, и через дедушку. Анатолий Германович ссылался на тяжёлый период у Ани. После нескольких таких звонков от Носовой отстали. А мы тут пашем. У меня прям закон Мерфи сработал: «Поставят со мной какого-нибудь неповоротливого шкафа, и придётся мне его весь танец вести». Так и вышло. Глушаков был очень грубым и тупым. Мало того, что постоянно в своих ногах путается, так ещё и по классике жанра на мои наступает. Иногда за руки больно дёргает. В общем, танцевать с ним — ад. Вовец сочувственно смотрел на меня, а когда я ловила его на этом, то он сразу отворачивался. Я и сама на них с Цыбиной поглядывала. Вот вроде головой понимаю, что они могут разговаривать только по делу, но каждый раз чувствую, как что-то в груди неприятно колет от ревности. То она его руку себе на талию положит, то своей ногой его ногу переставит. То они вообще над чем-то смеются вместе. И вот из таких мелочей у меня внутри собирается огромный такой жгучий комок. Скорее бы это всё закончилось. Блин, может простить его всё-таки... Послезавтра выпускной, Вова, возможно, совсем уйдёт из школы. А я так и буду обижаться. Потом до конца жизни сама себя не прощу. — Нет, ну некрасиво! Надо было тебе что-нибудь пышное, нежное купить. Вот че ты за это платье уцепилась? Цветные и нежные платья будут у других, я на их фоне буду выигрышно смотреться. Сижу перед зеркалом, достаю бигуди и сбрызгиваю волосы лаком. — Мам, ну нормальное платье. Чего возмущаться? — Ненормальное! Ты же девочка, надо было розовенькое что-нибудь надеть. А то в чёрном как на похороны! — Ты сама мне его купила. Так что всё. Без возмущений. — Я тебе сейчас в лоб закатаю. — Пригрозила мама и ушла к себе в комнату собираться. А я уже сделала себе причёску, накрасилась, остался только финальный штрих — сбрызнула волосы и платье лаком с блёстками. И будет по красоте. Через полчаса мы с мамой уже готовы были выходить. Папа остался «отмечать» в домашней обстановке, не захотел с нами. Мы зашли в актовый зал. Там уже почти все наши пришли. Ну и ребята с параллели тоже. Мама села к родителям, а я пошла к одноклассникам. Девчонки сегодня прям богини. Все в шикарных платьях, с причёсками обалденными. У Будиловой волосы собраны в модный хвост. Наверное, ей мама делала. Локоны подвитые, а на одной из прядей какие-то жемчужинки. Так и не поняла, как они держатся. Ещё я удивилась когда увидела Веру. Она прям расцвела: и платье по фигуре, и объёмные кудри, и лёгкий макияж. Даже на каблуках пришла. Сама на себя непохожа. А Соня выглядела как принцесса в пышном платье с открытыми плечами. Я так радовалась за них и даже немножко завидовала. Наверное, реально надо было маму послушать и надеть что-то цветное. Но мне и моё чёрное платье нравится. Я на своей волне. Гвоздём программы была Аня Носова. Ко всеобщему удивлению, на ней не было какого-то праздничного платья и крутой причёски, зато была пышная сетчатая юбка, черно-розовый шарфик в полоску, новые кеды, гетры и прочие эмо-аксессуары. Впервые я видела Носову такой счастливой и уверенной в себе. Анатолий Германович неспеша шел с ней за руку, а она подстраивалась под его шаг. Рядом шла Нина Юрьевна и поправляла Ане волосы. Началась торжественная часть. Мы выходили первыми. Как назло, Костя опаздывал. Наталья Николаевна стала звонить его маме. Пока Орлова отошла, уже заиграла музыка и нам нужно выходить. Конечно же, я стрессовала: все с парами, а я одна без. Но мы выходим. Я как душевнобольная танцевала с воображаемым партнёром. И надо сказать, он танцует лучше Глушакова. Не дергает и на ноги не наступает. Я старалась выглядеть уверенно, расправила плечи, голову гордо вверх. Прямо сама грация. Вот я уже и вальсирую с воображаемым другом. Один только минус у него — прозрачность. Теперь вижу, как Вова танцует с Цыбиной. Они неплохо научились вальсировать, без косяков. Даже завидую. Хотела бы я сейчас быть на Машином месте. После танца мы расселись по местам, а следом вышел «Б» класс. Оглядываюсь на наших. Они там обсуждают, как бы бухло незаметно пронести на банкет. — Я не буду. — В смысле не будешь, Пиф, ты че? — Возмутилась Оля. — Ну у меня мама тут. Мы домой пойдём. Не серчайте. — Да блин, мы вообще-то хотели всем классом тусить, а потом рассвет встречать! — Ну не смогу. Сорри. — Капец вообще... Блин, без Пифа реально скучно будет. Но зато он о маме заботится. Это даже мило. Отворачиваюсь от них и стараюсь делать вид, что мне не скучно смотреть на чужие танцульки. И тут вижу, что ко мне подсел Вовец. От неожиданности аж вздрогнула. — Аноныч, а ты... — Че? — Из-за музыки нихрена не слышно. Он наклонился ближе, и я аж замерла. — На неофициальную часть останешься? — Останусь, а что? — Сама ближе придвинулась, чтобы лучше слышать. — Да тема одна есть. Мы хотим в клубешник свалить. — Че, реально? — Ну да. Я могу проходку организовать. — Че, поди, гадюшник какой-нибудь? — Да не, почему гадюшник-то? У меня просто один знакомый там есть... Ну музыка конечно так себе, но зато можно будет догнаться алкашкой. — У меня денег с собой нет. Вова немножко отодвинулся, подумал, а потом стеснительно так на ухо прошептал: — Я за тебя заплачу. — Фаликов! Это вообще-то..! — Да я знаю, что не простила... — Чуть помедлил. — Это... Я, кстати... Ну, уже больше месяца в завязке. — Пиздишь. — Да нет. Я тебе клянусь. Смотрю в его глаза, будто пытаюсь найти там подтверждение. Приходится верить только на слово. Танец закончился. Дальше была скучная «развлекательная» программа, какие-то песни, пляски и сценки. Потом нам выдали аттестаты, и мы потихоньку стали собираться в ресторан, где должна проходить неофициальная часть. Пацаны пошли до ларька. Потом тайком притащили за наш стол алкашку. Пока родители с Натальей Николаевной сидели и общались, мы тихонько прибухивали. Не думайте, что взрослые такие святые трезвенники, они просто будут пить чуть позже. Я смешала алкоголь с соком, было очень даже неплохо на вкус. Рядом со мной вместо Сони сел Вова. Каштанская пошла к Тимуру. Наливаю себе ещё «сока» и поглядываю на Фаликова. Заметила у него на коленях новую шляпу. — О, а откуда у тебя шляпа? Вова глянул на неё и, тяжело вздохнув, наклонился ближе. — Я тебе сразу честно скажу... Мне её друзья подарили. — Те, которые наркоши? — Да. — Серьёзно ответил Вова. — Но я тебе клянусь, я с ними не курил. — Да забей. Мне похер.— На самом деле нет. — Аноныч, а ты... Ну сейчас хотя бы прости, правда... Ну я реально всё... — Вов... Ну твою мать... — Беру стакан, но не пью. — Себя поставь на моё место. Что мне тебе сказать? Прям так сразу простить? Вова поджал губы, глянул куда-то в сторону, а затем наклонился ближе и спросил: — Зачем тогда со мной разговариваешь? И правда. Зачем? Вроде сто раз обещала сама себе забыть. Но ладно. Если через месяц не забыла, то, может, попробовать дать второй шанс? — Ты мне должен желание. — Я помню. Слушай, а если я выполню, то ты типа... Ну всё... Простишь? Или совсем общаться перестанешь? Допиваю и ставлю стакан. — Я подумаю. Внезапно со спины ко мне подходит мама. — Не скучно вам сидится? — Блин, мам, че пугаешь? — Я повысила голос , но тут же осеклась. — Нет, не скучно. — О, а это твой друг? — Мама уже немножко была подшофе. Вова молча кивает. — Ага... — Буркаю я. Ну всё, считай, скомпрометирована. Теперь клеймо «друга» уже стоит. — А он же... Мальчик, да? — бесцеремонно спросила мама. Я аж опешила. — Мам! Ну конечно мальчик! — Владимир. Не помните? — улыбнулся Вовец. — Аа, Вова, извини, не узнала тебя. Ладно, сидите. — И ушла Так неловко теперь. Хорошо, что никто не слышал. Стыдно признаться, что на секунду я реально пожалела, что влюбилась в него. Типа столько насмешек и разных неловких ситуаций из-за его внешности... Я это всегда на свой счёт воспринимаю. — Прикольная у тебя мама. — Улыбнулся Вова. — Че в ней прикольного? Такие вопросы в лоб задаёт, аж стыдно. — Да ладно, я не обижаюсь. И до меня только сейчас дошло. Его мамы на выпускном нет. И вообще никого из родственников. Он один. — А где твоя мама? — Пхах... В запое. — Вова пытается казаться весёлым, как будто ничего страшного не произошло. Просто мать не пришла на выпускной, что здесь такого? — А больше некому..? — Некому... Да не переживай ты так, мне нормально. — Я вижу... Дальше на протяжении часа были какие-то дурацкие конкурсы, я почти в них не участвовала. Вместо этого мы с Вовой потихоньку выпивали. Родители тоже доходили до нужной кондиции. Все уже чувствовали — пора. На часах пол-одиннадцатого. Конкурсы закончились, теперь только пьяные посиделки. Идеальное время, чтобы свалить. Мы по одному выходим из рестика. Все уже порядком пьяные, весёлые и шумные. Отошли подальше, как вдруг: — Ребят! К нам ещё плюс один! — Орет Исаев. Откуда-то из-за угла выбегает Королёв. Мы его чуть ли не овациями встречаем. — Ебать... Серёга, ты откуда вообще? — удивился Горяев. — Да я нахер со своего выпускного свалил. У нас только официальная часть была. — Стоит, ржёт. — А сюда-то тебя как занесло? — Так я с Вадей списался, хули. — Заебись. Че, с нами пойдёшь? — Естественно. — Нам Вовец обещал проходку организовать. — Ну вообще крутяк. — Повернулся к нам. — Че, вы голубки, как поживаете? — Серёга, ну ты прям с ходу напрашиваешься. — Буркнула я. — Да ладно тебе, блин. — Тут он кладёт руки нам на плечи и громко так говорит: — Я ж вас как родных люблю, душа за вас болит. — Ага, у нас за тебя тоже, отпусти только. — Не-е-ет! — И больно треплет нас по макушкам. — Ай! Ну ты че делаешь! Отпускает. У нас с Вовцом теперь волосы взъерошенные. Все ржут. А мы переглядываемся типа: «че это было вообще?». Так под весёлые рассказы Королёва про новую школу мы дошли до, как я и говорила, ГАДЮШНИКА. Не знаю, почему Вовец его так расхваливал. Мы почти без проблем прошли фейсконтроль.Я думала меня щас пинком под зад прогонят. Но нет. За нас реально уже договорились. Фаликов, как и обещал, заплатил за меня. Надо будет потом ему деньги вернуть, а то неудобно. Мы заходим внутрь, первое, что я замечаю — жёсткая долбёжка басов. Саму музыку почти не слышно, только бас. Вовец ведёт меня за руку. — Щас я тебе такую штуку покажу, офигеешь. Протискиваемся через толпу. От людей пахнет смесью духов и перегара, и ещё немного табачным дымом. Техно бьёт по ушам. Вовец усадил меня на какой-то поломанный стул у бара и что-то там заказал. Смотрю по сторонам: наши тоже расползлись по залу, почти никого не видно в толпе. Вокруг было хуже, чем в зверинце. Девушки тусили в центре танцпола, парни пытались к ним агрессивно клеится. Парочки обжимаются прямо там же. Мутная группа парней стоит у колонок, пьёт, оглядывает зал. Одного чела в отключке «вывела» охрана. — На. — Вовец протянул мне стакан. — Это что? — Ром-кола. Я принюхалась, пахнет спиртово-химозно. — Че ты, пей. — Подбадривает Вовец, а затем бодро так отпивает из своего стакана половину. Я рискнула попробовать. По вкусу газировка с водкой. Херня какая-то. — Ну че, как тебе? — Не очень. — Морщусь. — Но на халяву и уксус сладкий. Вовец улыбнулся, присел рядом, и мы молча вместе пили эту гадость. Опьянение от «чудо-сока» с выпускного накладывалось на опьянение от химозы. Так что я быстрее окосела. Фаликов что-то сказал, но из-за долбаных басов не слышу. — Че? Он наклонился ко мне. — Музыка тут пиздец отстойная, говорю. — Чувствую ухом его горячее дыхание. Меня аж до мурашек пробрало. Наклоняюсь теперь к нему, но мне мешает его шляпа. Ещё и равновесие на стуле стало труднее держать из-за опьянения, опираюсь на барную стойку, но там, кажется, что-то разлито. Ну пиздец. — Мне тоже не нравится. — говорю ему, а сама смотрю на свою руку. Вовец допил и встал. — Ща, погоди, я скоро вернусь. И ушёл. А я не хочу тут одна стоять, залпом допиваю свой стакан и бегу к нашим. Предложила Оле с Дашей в туалет вместе сходить. Пока девчонки «носик пудрили», я отмыла руку и уже оглядывалась по сторонам. Стены все исписанные маркером, некоторые раковины побитые, кабинки туалета не закрываются по-нормальному, щеколды выломаны. А ещё в воздухе витает запах травы и ссанины. Меня чуть не стошнило. Пиздец. Если тут накуриваются... Блядь, а не за этим ли Вовец в туалет пошёл? Щас найдёт где... Да ну нет, только не в выпускной! — Девчонки, я тут прям задыхаюсь. Пойду в зал, окей? — Меня прям подташнивает и в жар бросает. Возможно, не только из-за воздуха, но и из-за выпивки. — Да, иди конечно, мы щас придём. Выйдя, я заметила рядом с мужским туалетом Вовца с каким-то типом. — ...Да по тебе ж видно, что в теме, не хочешь чем-нибудь закинуться? — хихикает тип. — Не, не надо. Я с человеком тут... — Может тогда человеку надо? Эхехе... — Вова! — Я решилась его окликнуть. Мне было страшно, что Фаликова сейчас уговорят на что-то мутное. Он обернулся и сразу подошёл ко мне, игнорируя мужика. — Ну бывайте, ребятки, я, если что, тут. — крикнул тот, уходя. — Вов, ты его знаешь? — Смесь тревоги и злости заклокотали у меня в груди. Почему он сразу не послал того чела, а трепался с ним? — Впервые вижу, пошли. — И стал меня прямо выпихивать вперёд. Я дёрнула его за руку и остановила. — Нет! Стой! Глаза! — Че? — Пока он стоял думал, я взяла его за подбородок и повернула на свет. Блин, тут ничего не видно, освещение розовое. И так и сяк заглядываю, даже вблизи не различить. — Ой, вы тут уже обжимаетесь! Ну мы пойдём. — Ухмыльнулась Оля, выйдя из туалета. Я хотела было объясниться, но они уже ушли. Блин. Теперь опять про нас говорить будут... Ещё и Вова стоит как дурак улыбается. — Че ты лыбишься вообще? — Я хоть и смутилась, но старалась это не показывать. — Ничего... Смешно просто. — Что тебе смешно? Скажи честно, ты щас что-то курил? — Нет. Хочешь проверь, у меня с собой ни сигарет, ни зажигалки. — Я не про это! — И этого тоже нет. Можешь понюхать, ты сразу по запаху поймёшь. — Вот ещё нюхать мне тебя не хватало! — Ты же не веришь! — Он притянул меня к себе и захихикал. Я впечаталась ему в плечо и ойкнула от неожиданности. На удивление, никакого запаха травки от него не было. Только слабый запах его парфюма и немного алкоголя. Даже сигаретами не пахнет. Попыталась отойти, но он прижимал меня к себе. Упираюсь в него руками, отталкиваю, только Вова всё же сильнее. Играется со мной что ли? Наверное, алкоголь в голову ударил. — Отпусти! — И он даёт мне вырваться. — Пхах, ладно. — Поправляет волосы, всё ещё по-дурацки улыбается. — Пошли к остальным. — Угу. И мы снова идём к бару. По дороге я ещё раз посмотрела ему в глаза. На всякий случай. А он опять дурачась вытягивает шею, и теперь его лицо совсем близко. Я упираюсь ему в плечи, чтобы он в меня носом не уткнулся. А сама аж горю от смущения. Посмотрела Володе в глаза. Вот же наглая кошачья морда, лыбится, а глазки соловьи от бухла. Но вроде никаких признаков накура нет, только опьянение. Пока можно выдохнуть. Вовец угощает меня уже другим пойлом. Оно такое же ужасное, как предыдущее. Снова запах водяры и химозы. — Херня какая-то... Тут всё такое мерзкое? — Зато недорого. — Ага. Дёшево и сердито. — Отхлебнула. Пока сидела, мне казалось, что я очень медленно пьянею, но потом я встала с места. Алкоголь ударил в голову, и меня окончательно развезло. Хочется просто плыть по течению. Или, может, попытаться поймать волну? Все такие кислые, аж тошно. Девчонки болтают в уголочке, не танцуют. Исаев докопался до диджея, а Королёв оттаскивает Вадю. И тут начинает играть знакомая песенка. «Chica Bomb»? О боже, какой ужас. Это ж Дан Балан. У меня мама его слушает. Но я все равно хочу потанцевать. Даже если не умею. Подхожу к Оле с Дашей и тяну их на танцпол. Они ржут и даже не сопротивляются. Свет быстро мигает и переливается. Меня прям прёт. Тело такое ватное и одновременно лёгкое. — Девчонки! Это разъеб, щас припев будет! И мы прям начали отрываться. Или, скорее, просто глупо дрыгаться, но мне казалось, что я прям богиня танцев. Поглядываю на Вовца. Он старается на меня не смотреть: то в стакан, то в сторону. Но иногда все же поглядывает. — Ебать! Королёв, глянь, тут Анонова жжёт! — Ржет Горяев, который пришёл вслед за Ланой. — Не смотри туда! — Лана шутливо закрывает ему глаза, а потом отводит в сторону и кладёт руки на его плечи. Всё, Горяев аннулирован. Хотя б доёбываться до нас не будет. — Нихера ты как умеешь! — Смеётся подошедший Королёв. Но я ведь не этого хочу. Я жду здесь только одного человека. Который почему-то в стороне стоит. Не дело. Если гора не идёт к Магомеду, то Магомед идёт к горе! Уверенными шагами! — Вовец, погнали с нами! — Не-не-не! Точно нет! Я не танцую! — Пошли-пошли! — Да музыка отстой! — Это ты отстой! Стоишь тут, присосался к стакану! Пошли! — И внаглую силой выталкиваю на танцпол. Но что-то Вова не танцует. — Ну че ты стоишь? Танцуй! Давай со мной! — Да я не хочу! — Всё упирается как баран. Может, стоит сменить тактику? Сейчас мне казалось, что я прямо-таки тигрица. А значит, и коготки можно показать. Двигаюсь ужасно, но в тот момент казалось по-другому. Не соображала совсем, что делаю, просто решила в моменте, что мне сегодня всё можно. Не хочу думать, как это выглядело со стороны, но я, игриво подергивая плечиком, подошла ближе к Вове, своровала с него шляпу и надела. — Э! Отдай! Аноныч! — Вова посмеялся, но было видно, как он удивился моей выходке. Хотя и понял, что я с ним так играю. Я постепенно уходила в центр танцпола, Вова за мной. Потом остановилась, взяла Вову за руки и стала ими управлять: одну на себя, другую к нему, и так по очереди, как пружинка. Быстро прямо в бит. Он бедный не понимает, что происходит, тоже ведь пьяный. Ещё и смущается, дурачок. — Анонова, ну че эт такое? Шляпу отдай! — А я хочу, чтобы ты танцевал. — Да не буду я... — Тогда шляпу не отдам! И я снова отхожу, придерживаю шляпу и будто ему назло начинаю танцевать развязнее. Схватила его за галстук и плавно присела, виляя бёдрами. Никогда в жизни так не делала. Зуб даю, это было прям плохо. Какой же позор. Ещё и одноклассники это заметили, начали одобрительно улюлюкать. — Давай, Анонова, жги! —  Она у него шляпу стащила? — Слышу Дашкин голос. А Вова замер, взял меня за руку, которой я держалась за галстук, и потянул на себя. — Перестань, пожалуйста! Ну прекрати! Анонова! — Что «Анонова»? — Смеюсь. Ребята вокруг тоже. И тут Королёв кричит Вове: — Не стой столбом! Ты видишь, что она тебя хочет! Вова зыркнул на него и тут же на меня. — Пошли на улицу, я тебя прошу. — Прямо умоляет. — Неа. — Пожалуйста. — Уже твёрже говорит он. Упираюсь, мотаю головой. А он сам молча уходит. Я остановилась. «Вовец, давай, прижми Ани!» Уже было такое. Вову, кажется, задели слова Королёва. Блядь, на хуя я вообще это сделала? Теперь самой стыдно... Тогда надо догнать и поговорить. Выбегаю следом. Прохладный ночной воздух меня немножко взбодрил. Догнала Фаликова. Он обернулся, остановился и сначала долго молчал. — Вов, ну че ты..? — Пожалуйста, не делай так больше. — Ага, ты мне ещё по указывай, что делать! — Я понимаю, что не права, но алкоголь в крови говорит, что мне нужно прогрызаться, прежде чем признать вину. — Ну я же... Мне не стыдно за тебя, когда ты так... Нет, не подумай, ты красивая, танцуешь здорово, просто... Ну мне... Некомфортно что ли... — А мне, думаешь, комфортно было, когда Королёв сказал, что... — Не хочу даже говорить. Отговорки у меня так себе. Остаётся капитулировать. Он был таким беспомощным, когда просил об этом. Как будто аллергик просит при нём не есть апельсины. Моё сердце растаяло. — Ладно. Прости. Не буду больше. — Пиздец как стыдно. Чтобы разбавить эту нотку уязвимости, сразу добавляю: — А Королёва в жопу. — В жопу. — выдохнул Вовец. Он меня простил или нет? Спрашивать стрёмно, ведь Фаликов сам с этим вопросом ко мне последний месяц прикапывается. Потираю руки, чтобы не мёрзнуть. — А сколько сейчас времени? — Пытаюсь вывести диалог в нормальное русло. — Уже час ночи... Ты домой хочешь? Я оглянулась. В клуб точно не хочу возвращаться. Проверю телефон. Мама не звонила. Странно. — Нет. Я хочу погулять. В клубе душно было пиздец. Дышать нечем. — А сейчас тебе как? Холодно, наверное. — Ну да... — Смотрю Вове в глаза. — А дай свой пиджак. Он без лишних слов надел его на меня. Я обняла себя за плечи и, закрыв глаза, вдохнула. От пиджака пахло Вовой. Да, он, конечно, стоит рядом и видит, как я кайф ловлю с его одежды. Но пусть смотрит. Мне сейчас как-то пофиг. — Спасибо. — Устало, но с наслаждением протянула я. — А сам не замёрзнешь? — Да не должен... Куда пойдём? — Куда-нибудь. Куда глаза глядят. — Усмехнулась. — Ну или... А помнишь, я желание обещала загадать? Короче, хочу что-нибудь, чтобы прям адреналин был, понимаешь? Придумай что-нибудь! Тогда точно прощу. Вова тут же повёл меня куда-то. Я предвкушала маленькое адреналиновое приключение. Мы долго петляли по дворам и пришли к смутно знакомому дому. — Я тут уже была, кажется. — Да конечно, была. Щас. Он потыкался с домофоном, и мы зашли... — А это ж... Это твой дом, да? — Как ты так быстро угадала? — С иронией спросил Вова. Мы стали подниматься по лестнице. — Мы к тебе в гости пойдём? Он не ответил.