Все мы любим Вову

Мы прошли его квартиру и поднимаемся выше. — На чердак, что ли? Фаликов улыбается мне, а потом мы реально поднимаемся на самый верхний этаж. — Только тихо. А то спалят. Он поднимается по лесенке и проводит какие-то манипуляции с замком, что-то откручивает. А потом со страшным скрипом открывает люк. Я перепугалась, что сейчас из квартир повыбегают недовольные жильцы. — Да тихо ты! Щас же соседи придут! — Шикаю ему. — Не придут, им похер. — И лезет первым. — Давай, залезай, не бойся. Вниз только не смотри, а то это... Голова закружится, упадёшь. С опаской хватаюсь за перекладину. Страшно. Лестница вся ходуном ходит. Я представила, как она оторвётся и полетит вниз вместе со мной. Но всё же лезу. Хотела ж адреналина. Шаг за шагом, со вскриками и нытьём, но залезла. Внутри темно, хоть глаза выколи. — Кто там меня учил быть храбрым дебилом? — Подкалывает Фаликов. — Не дебилом, а дураком. Знаешь, как страшно? Я никогда не лазала по чердакам. Ещё и пьяная... — Пхах, всё бывает в первый раз. — И он открывает дверь на крышу. Мы выходим. Тут так прохладно и в то же время уютно. Как будто мы спрятались ото всех людей. Нет, наверняка с окон соседнего дома нас прекрасно видно, но в два часа ночи большинство людей спит. Уже на свету вижу пыльное пятнышко. — Ой, я твой пиджак замарала... — Пытаюсь отряхнуть, но пятно будто намертво въелось. — Да и похер на него. Ты смотри, как тут клёво. Оглядываюсь. Реально клёво. Как будто я в каком-то клипе или фильме. И дышать почему-то легче. Остатки алкоголя в крови и чистый воздух разбудили в моей душе прямо ураган эмоций. По телу пошли мурашки. Я подошла почти к краю крыши и посмотрела вниз. Тело стало будто желейное, голова закружилась, лишь бы не грохнуться. Чуть отхожу и закрываю глаза. — Не упади только. — Вова подошёл ближе. — Не упаду. — Открываю глаза и смотрю вдаль. — Реально классно! Блин, я б тут жить осталась. Слышу, как шумит ветер и изредка проезжают машины. Город почти вымер. А если отвернуться от ограждения, то вообще кажется, будто мы одни во всём мире. Так забавно стало от собственной фантазии, мол, Адам и Ева были первыми людьми на Земле, а мы теперь последние. Но вместо яблока познания мы выжрали несколько литров какой-то адской смеси алкоголя со сладкими напитками. — А если я тут щас блевану? — Хихикаю по-глупому, как Оля. — Тебе плохо что ль? — Не... Мне заебись. — Улыбаюсь. — Я прост пошутила. Отошла от края и теперь брожу по всей крыше. Вова за мной. — Нуу... Достаточно адреналиново? — С улыбкой спросил Фаликов. — Неа. Можно лучше. — Улыбаюсь в ответ, но уже язвительно. — Но мне нравится. Считай, желание отработал. — А я не из-за желания... Вернее, из-за желания, но из-за другого. — Мямлил Фаликов. — Короче, не то, которое ты загадала, а то, которое я... — И тут у него как будто короткое замыкание произошло. — Вов, ты че? — Смеюсь. — Ты про что вообще, я нихера не поняла. — Да короче... Ну я сам хотел тебя позвать сюда. Когда-нибудь. Если б ты меня простила... Но я ж не знал, простила б или нет... — Ну чего ты опять нудишь? Одно да по тому. — Я почти вприпрыжку хожу по крыше, а Вова меня догоняет. — Да блин... — Отвернулся в сторону. — Кхм... Я просто... Не знаю... Может, из-за того, что выпил. Или из-за того, что нервничаю... — А че ты нервничаешь? Всё ж классно. Мы остановились. Он промолчал. Снял с меня свою шляпу и сел к ограждению и, долго думая над чем-то, отряхивал пыль с неё. А потом, глядя куда-то перед собой, со вздохом начал: — Ну-у-у... Да я хотел... Знаешь, типа вот мы с тобой вроде нормально общаемся... — Не нравится мне, к чему ты клонишь... Только вот не начинай, а то будет опять на пьяную голову как в Суздале... — И нервно смеюсь. Потом доходит. — Ой... — Че? Блядь, я, кажись, лишнего сболтнула. Вот же зараза, по пьяне-то я бдительность растеряла. Дурында. — Ниче. Забей. — Не, погоди. Что в Суздале? — Ни-че-го! Забудь! — Я ж тебя спрашивал, мол «ничего я не творил?», ты сказала «нет». — Ну да. Но не совсем... — Сказать, не сказать? — Так-то ничего сверхъестественного... Но мне до сих пор не понятно, а схера ли ты ничего не помнишь... Погоди, а ты там часом не накуренный был? — Не! Я в Суздале вообще ничего не курил! Да там и найти было б проблематично... — Мне кажется, нет. В том же клубешнике, куда вы ходили... — Да я просто не хотел. — Положил шляпу на пол. Теперь точно будет в пыли. — Блин, Анонова. Я ж теперь не усну... Может, расскажешь, че там было? — Ну нетушки! Ты меня, значит, за нос водил столько времени, пиздел, а я тебе всё возьми да и выложи! — А что там что-то настолько страшное? Я не решалась сказать. Вовец не отставал. — А если... Ну хочешь, я что-нибудь сделаю? — Типа ещё одно желание? — Ну да... — Вижу, что Вовец и сам нервничает, всё потирает карман брюк. Наверное, по привычке ищет сигареты. В принципе, он мог бы сейчас без проблем спуститься к себе домой и взять их. Ну или в магазин на крайняк. Но не идёт. Я же думала над тем, что бы такого спросить. Нужно что-то реально весомое. Если так подумать, одна тема уже долгое время не даёт мне покоя. — Ну-у, Фаликов... — Почему-то вдруг я опять начала фамильничать. — Давай у нас будет откровенность за откровенность. Расскажешь мне про наркоту? — Он напрягся. — Вот типа с чего начал и до сегодняшнего дня. Всё, что ты скрывал! Ясно? Вова нервно сглотнул. Потом посмотрел мне в глаза. Замолчал. Видимо, собирался с мыслями. Затем стал как-то странно медленно жестикулировать, будто хотел механически воображаемой удочкой вытянуть из себя хоть словечко. — Ну-у... Мне на самом деле... Ну до сих пор пиздец как стыдно... — Голос его сбивался, дрожал. Вова пытался прокашляться. — Кхм... И перед тобой, и перед собой в какой-то степени... Ну и вот про то, что ты говорила... Я ж думал... Получается... Ну я реально стадо ебучее... — Смотрит мне в глаза, пытается считать мою реакцию. А я не знаю, что мне сказать или как посмотреть, чтобы он продолжил. Тут он снова кашляет и потирает колени. — Нет, ты пойми... Я хочу начать всё типа с чистого листа... Только мне кажется, что ты от меня отвернёшься... Типа насовсем. Я задумалась. Мне не получится дать ему какую-то гарантию, что, мол, да, такого не будет, успокойся. Чувствую, как пересыхает горло. Пытаюсь тоже прокашляться. — Это уже мне решать. — Говорю я, глядя на его руки. В глаза не могу. Вовец вздохнул. Долго думал. А потом жестом пригласил сесть рядом. Смотрит на свою обувь, поджимает губы, шмыгает носом. А я всё жду, когда он хоть что-нибудь скажет. — Вов..? — Нетерпеливо окликнула его. — Щас... Погоди... — Выдыхает. Я оглянулась назад, смотрю через прутья ограждения вниз. Там никого. Ни людей, ни машин. Всё вдруг сжалось. Весь мир сжался. Но это только кажется. У меня начинает кружиться голова, так что смотрю опять на Вову. — Короче... — Наконец начал он. — Познакомился я в восьмом классе с одним чуваком... Ну заобщались, стали вместе тусить. Он тоже музыку любил. Там дальше познакомил меня со своими кентами... И мы стали у одного из них в гараже бухать. Тоже музыку обсуждали, там, фильмы. Один раз они меня с собой на концерт позвали. Уже даже не помню, кто там выступал... Какая-то местная группа. Ну мы типа вдохновились. И уже потихоньку стали думать, как свою группу сколотить... Мне и гитару подарили, типа просто так, без повода даже. Ну и играть, соответственно, научили. И вроде как теперь мы не просто в гараже бухаем, а творчеством занимаемся. — Горько усмехнулся Вова. Ненадолго замолчал. — А дальше что? — Ну вот мы несколько месяцев кентились. Мама моя к ним привыкла. Я и сам им доверял как себе. Они мне про себя рассказывали. Помню, что сначала один по пьяне признался, что покуривает, потом второй. И сначала самому как-то стрёмно стало. Типа: «Чё? Мои друзья употребляют? И я даже не догадывался? Неужели я такой тупой? Всё ж вроде очевидно было, и намёки какие-то, и шутки...» — Знакомо... — Я приобняла саму себя за колени. Вовец тихонько выругался, видимо на себя. Потом шумно вздохнул. — Эхх... Ну вот так... Да... Ну и на днюху к кому-то они притащили травы. Стали меня уговаривать попробовать. Я сначала чёт сопротивлялся. Потом... — Он осёкся. Посмотрел на меня мельком и снова отвернулся. — Поступок хуевый, сам знаю. Тогда и бухой был... И в жизни пиздец... Щас тоже, конечно, не сахар... И да, это не оправдание для такой тупости, но в общем... Я согласился, короче... — И как оно? — Немного обижено спросила я. — Первый раз вообще хуйня... Мне даже не вкатило. Типа бэд-трип словил. Думал, что никогда в жизни больше к этой хуйне не притронусь. Но потом уже на репетиции второй раз тоже не смог отказать... Там уже прям въехал. Ну и потихонечку, сначала раз в месяц, потом два раза, ну и так далее. Ребята уже поняли, что я подсел, там и деньги стали брать с меня. А я и рад отдавать... — Тяжело вздохнул, задумчиво почесал подбородок. Взгляд был в никуда, будто Вовец в себя ушёл. — Потом я уже где-то раз в неделю начал употреблять. Если повезёт — два раза. Но там уже не особо считал. Просто на большинстве репетиций накуривался. Мне даже казалось, что... Ну, жизнь стала интереснее. Да, проблемы не решались. Но мне уже было поебать на них. Конечно, с каждым разом меня всё меньше брало. Но блядь... Я уже просто неделю не мог без этого прожить. Понимаешь? — Он вдруг опустил голову и бормотал как будто сам себе. — В том и дело, что не понимаешь... — Поднял глаза на меня. Внимательно так смотрел. Я даже поёжилась. — Не, оно и хорошо на самом деле... Это пиздец как хорошо, что не понимаешь... — Снова отвернулся. Но тут уже я стала его разглядывать, пока он продолжал свой монолог. Теперь Вовец для меня был не таким как раньше. Что-то поменялось, а вроде и всё как раньше.— Но просто... Ну не могу я так. У меня теперь вообще всё серое. Меня нихуя в этой жизни не радует. И кажется, что вообще будущего нет... При этом мне б реально хотелось дальше нахуяриваться раз за разом. Может даже каждый день... Только... — Снова голос задрожал. Вова собрался тут плакать? — Я вот как с тобой начал общаться, мне чёт показалось... — Он нервно затеребил рукав рубашки. — Да блядь... Мысль потерял. Нет. Всё. Не могу. — Резко встал с места и облокотился об ограждение. Такое ощущение, что он щас что-то неожидано выкинет. Лишь бы с крыши не прыгнул. И как теперь мне его из этого состояния вытащить? Я не придумала ничего лучше, кроме как встать рядом. Попыталась заглянуть ему в лицо, вижу его тоскливый стеклянный взгляд в никуда. Волосы совсем растрепались и лезли в лицо. Их легонько качал ветер. Я чувствовала, что надо как-то поддержать Володю. Или лучше не трогать? Всё колеблюсь. А потом осторожно заправляю прядь волос ему за ухо. Он машинально приглаживает её, и грустно смотрит мне в глаза. — Почему ты вообще со мной общаешься? — Выглядел он встревоженно. — Только не пизди, что я интересный человек. Я ж знаю, что нет. И тут я задумалась. У меня нет готового ответа. Даже для себя. Почему он мне нравится? Почему я привязалась? Вместо Вовы мог быть другой. Да кто угодно из класса. Харизматичный правдоруб Епифанов, прямолинейный дерзкий Исаев или богатенький подлиза Королёв. У каждого есть что-то, что могло бы зацепить. Но из них всех я выбрала Вову. Почему? Он ведь оказался слабохарактерным наркошей. Я вздыхаю. — Ну вот. Сама не знаешь... — Да погоди! — Резко обрубила я. — Ну мне кажется... Я в тебе... Наверное, потенциал какой-то увидела. Ты типа не такой жестокий, как элита. В тебе ещё есть что-то настоящее. — Как-то это по-дурацки звучит. Но пьяная бошка плохо соображает. — Честно скажу, не все из твоих увлечений мне нравится, — Я горько усмехнулась, вспомнив про аудионаркотики. Да и обычные наркотики тоже... — Но мне с тобой... Комфортно что ли. Я ж вообще не знала до этого, что ты ну... Покуриваешь... И мне нравилось с тобой общаться. Ты типа... Чуть умнее, чем мне казалось на первый взгляд. — Хихикаю, но это больше от тревоги. — Блин, прости. Я не про то, что ты тупой... — Хах, не, я всё-таки тупой... — Он поднял шляпу и стал ее отряхивать. — Ты даже экзамены лучше меня сдала. Хотя тебе всегда тройки ставили. Мы с тобой почти одинаково учились. — Да это всё хуйня. Я с тобой не из-за оценок общаюсь... — Ну тогда скажи, из-за чего? Вот зараза, не даёт мне от ответа уйти. — Я уже сказала. Не знаю, как это прям точнее выразить... Ты для меня ну прям... Типа важный человек... И... Ну честно тебе скажу, я сначала не планировала тебя прощать, а потом... Короче, пересмотрела своё отношение... Мне показалось, что хорошего в тебе больше... — Тут я вдруг засмеялась, вспомнив кое что. — А ещё... Бля, ты не поверишь, но короче даже Исаев за тебя заступался. Он типа меня уговаривал тебя простить. Что я тебя сильно унижала перед классом и это не любой пацан стерпит... Ты, кстати, это... Прости. Я реально думаю, что перегнула тогда палку, когда назвала тебя наркоманом. Мне до сих пор стыдно. — Я сжала рукава пиджака. — Хах, а че, не так что ли? — Посмеялся Вовец. — Да блин. Не надо было мне просто... — Забудь, я тебя давно простил. — Положил шляпу на колени и облокотился на руку. — Спасибо... — Я чувствовала себя очень уязвимой в этот момент. Вовец так легко меня простил и не упрекнул даже...  — Ну вот видишь... Ты типа хоть и ведомый, но добрый. Тоже важное качество. — Я думаю, это не самый мой страшный недостаток. — Хмыкнул Вовец. — Ну что ведомый. — Ну да... Но и плюсов ведь тоже не мало... — Вдруг мне захотелось его подколоть. Раз уж сам свои минусы признал. — Если бы ты мне не наврал про ОДНУ ВЕЩЬ, то я б сказала, что ты искренний. — Я постараюсь тебе больше не врать... — Вздохнул Володя. А потом улыбнулся. — Ну так че? Я про себя всё сказал... Может тогда про Суздаль расскажешь? И меня бросило в жар. Что говорить-то? Всё в подробностях? Я ж со стыда сгорю. — Ну-у-у... В Суздале... — Я не знала, с чего начать. — Короче, я за свои слова не отвечаю. Я просто рассказываю, как было. — Валяй. — Кстати, я тебе так и не сказала, но я пиздец как переживала за тебя. Особенно когда увидела всего в крови там, в синяках... Ещё и пьяного... — Да, всё ж прошло. Без последствий даже. — Это, конечно, хорошо... Но всё равно... — Пытаюсь сосредоточиться на рассказе. Втягиваю воздух сквозь зубы. — Ссс... Так, про что я? А, ну... Я типа тебе ранки обрабатывала, сидела... Мы разговаривали...— Не могу дальше без смущения. А Вова, глядя вдаль, спрашивает: — Про что говорили? Он меня этим вопросом будто к стенке пригвоздил. — Ну... Ты же прям пьяный-пьяный был... Начал типа жаловаться... Что я тебя игнорю, что ты типа без меня никуда... — Блин... Я этого не помню. — тихо говорит он. — Я знаю... А ещё ты странно пошутил... — Я решила, что если сразу уточню, что «пошутил», то рассказывать будет проще. — Как? — Ты сказал: «Может, поцелуемся?» — И отворачиваюсь от него. Затем тихонько боковым зрением подсматриваю. Вовец прихерел с такой "шуточки". Сам закрыл лицо руками. — Блядь... Сука... Какое ж я уёбище... — Посидел так чутка, а потом выдохнул и поднял на меня глаза. — Слушай, Аноныч, ты меня правда извини. Блядь... И ты всё это время ходила с вот этим... И общалась как обычно? Даже не послала, не припомнила... Охуеть... — Да ладно. Ты ж пьяный был. Я на это скидку сделала. — Оба вздыхаем. — Мы ещё это... Обнялись потом... На прощание. — Я тебя заставил? — Нет... Мне и самой захотелось. Почему-то. Кажется, теперь мы оба подошли к этой точке невозврата. Пьяные, откровенные и осознающие, что грань дружбы уже пройдена. Мы это чувствуем. На самом деле уже давно. — Слушай, я хотела спросить... — Мне кажется, я даже про что... — Это так очевидно? — Наверное. Я не уверен, что мы об одном и том же. Может мне просто алкашка по башке дала. Я уже не соображаю. — И хихикает. — Давай, может, я начну... — Не. Ты и так много на себя берёшь. — Тут он подсаживается ближе. — Володь..? — Впервые так ласково к нему обращаюсь. И самой страшно. Или стыдно. Или... Да я просто не знаю, что чувствовать. Он кладёт руку мне на колено, потом тут же одёргивает и берёт мою руку. Неловко сжимает. — Да короче... Всё и так, наверное, понятно... Кхм... Ты мне нравишься. И меня просто разорвало на части. Я чувствовала и знала это, но, услышав вживую, как будто умерла. Или протрезвела. И радость мгновенно приливает ко всему телу жаром. Даже не могу на Вову посмотреть. Чувствую, как дрожит его рука. Моя  наверное, тоже. Всё вокруг затихло. Только сердце стучит в висках. — А, ну... — Не могу и двух слов связать. Сжимаю его руку в ответ, но не сильно. Он нервно сглатывает и наклоняется прям к уху. — Это хоть... Взаимно, нет? — Да... — Несмело шепчу. Он облегчённо вздыхает, я тихонько хихикаю. Потом чувствую, как Вова тянется рукой к моему подбородку. Поворачивает голову к себе. Долго смотрит мне в глаза. Потом на губы. Я и сама машинально смотрю на его губы. Но мы медлим. Вова улыбнулся и отвернул голову в сторону. Убрал руку. — Слушай, а можно..? — Что? — Ну... Обняться хотя бы..? — Да... Можно, конечно... Я неловко раскрыла руки для объятий. Он тут же с неожиданной для медлительного человека резкостью притянул меня к себе и крепко обнял. Чувствую, как его щека неловко коснулась моей макушки. Он медленно выдохнул носом. Его руки кажутся такими горячими. Даже через одежду чувствую. Я прижимаюсь к его плечу и теперь чувствую от шеи аромат его парфюма. Сердце будто дрожит и плавится. Обнимаю Володю крепче. Хоть и боюсь ужасно, но я чувствую себя пиздец счастливой. Вовец поправляет на мне пиджак, а затем кладёт свою голову на мою. Его волосы рассыпаются по моему лицу, я аккуратно убираю их. Пытаюсь успокоить дыхание. Тело будто не слушается. Слишком много всего в один момент. Не знаю, сколько мы так просидели, но когда я повернула голову, чтобы посмотреть вокруг, то заметила, как за многоэтажками начало розоветь солнце.