Все мы любим Вову

Просыпаюсь от ужасной головной боли. У себя в кровати. Интересно. А как я вчера в такую даль добралась домой? Вообще чет не помню... Или не, я вроде на такси доехала. А че с деньгами? Блядь... Мы ж вчера сидели с Вовой. Не он ли за меня заплатил? А что там вообще с ним... "Да короче... Всё и так, наверное, понятно... Кхм... Ты мне нравишься." Сука... Это ж по-настоящему было? И че теперь..? Твою ж мать... Боже, как стыдно... Я ж... А мама меня видела, когда я домой пришла? Надо проверить телефон. Вчера от неё ни единого звоночка не было. Журнал звонков это подтвердил. Я почти всю ночь где-то гуляла. И мама на это ничего не скажет? Выхожу из комнаты и слышу с кухни бормотание телевизора. Захожу. Вот те нате. Мать стоит жива-здорова. Завтрак готовит. А где скандал-то? — Доброе утро. Ну че, как вчера погуляла? — Буднично спросила мама. — А... Ну... Она ржёт с моего тупняка и вытирает руки об полотенце. — Да садись ты, че встала посреди комнаты? Чай будешь? — Буду... — Присаживаюсь и даже не знаю, куда руки положить, на колени ли, на стол. Всё думаю, как бы спросить. — Это, мам. А ты мне вчера случайно не звонила? — Неа. — И не искала? — А че мне тебя искать? Вы ж с одноклассниками ушли бухать. У меня в этот момент произошло короткое замыкание. Как легко она меня раскусила. — И то есть... Ты даже не будешь ругаться? — Из-за чего? — Ну что я... Выпила. И с друзьями ушла. Мама только смеётся. — Это ж традиция. Все выпускники всегда линяют куда-нибудь потусить и рассвет встретить. Как, кстати, погуляли? — Да нормально... Она принесла тарелку с яичницей и кружку чая. А я всё ещё не могла осознать, что мама не шутит. Она реально ничего не скажет. — Мам... А ты че... Прям правда-правда ругаться не будешь? — Сказала ж не буду! Потом садится напротив меня. Тоже завтракать. Она повертела кусочек яичницы на вилке, а потом задумчиво так сказала: — Ты ж у меня уже почти взрослая... Я чувствую какой-то подвох. Не может моя мама так сказать. Но лучше промолчать. Пока мне даже яичница не лезет, а чай уж больно сладким показался. Аппетита нет. Щас бы просто водички. Но сижу ем, чтобы только маму лишний раз не драконить. А уже после завтрака меня загрузили делами. Нужно помочь с уборкой, сходить в магазин, посуду помыть, ну и там по мелочи. Даже как-то обидно, что мне больше работы, чем маме досталось. Хотя с похмелья болеем обе. Я сделала всю работу по дому и пошла в магазин. Всё это время думала о Вове. Что теперь? Мы типа встречаемся? Или что? Никто ничего вслух толком и не сказал. Получается, и статус отношений не определён. А ведь я долго ждала этого момента... Может вообще написать ему сейчас? Надо ж как-то всё прояснить. Пришла с магазина, разобрала пакеты и тут же пошла в комнату. Что бы такого ему написать? "Привет, Володя..." — Слишком мило. "Привет, Вовец." — Блин, "Вовец" это как для друга больше... "Привет, Вов..." — Может вообще без имени писать? "Привет. А помнишь вчера..." — Нет, не так! Не надо так сразу в лоб. "Привет. Как ты?" — Да блядь... Как-то слишком банально. Сука. — Привет. — Сообщение отправлено. Я лежу с телефоном в обнимку. Сомнения сдавили виски. А мысли в чугунной башке как холодец: такие же застывшие. Как головой не трясти — никуда не денутся. И сердце болезненно стучит от тревоги. Одновременно хочу и не хочу, чтобы он прочитал смс. А что ответит? Боже, как всё сложно. Может он вообще решит, что всё, что было вчера — это пьяный бред. И заблокирует меня. И перестанет общаться. И вообще потом из школы уйдёт, и я никогда его не увижу. Блин, ну почему же он не читает? Не могу спокойно лежать на кровати, верчусь... Может лучше в компе позависать? Хоть отвлекусь... Села. Врубила. Пока компьютер "разгонялся", чтобы включиться, я вдруг вспомнила: — А браслетик живой? Я ж его не выкинула вроде... Перерыла всё в столе. Он куда-то пропал. Блядь. Это ж подарок. Не хватало ещё проебать. Я точно помню, что в верхний ящик закидывала! Посмотрела ещё раз. Может тогда в комнате? Вскочила и пулей в комнату. Теперь уже в своём письменном столе роюсь. Тоже ноль. В карманах одежды посмотреть? В сумке? — Че потеряла? — Слышу из-за спины мамин голос. Поворачиваюсь. — Мам, ты не видела браслетик? Розовенький такой... — Где оставила, там и ищи. — Ох уж мне эти мамины "полезные" советы. — Да я искала! Нет его в столе! — Ааа, в столе... В зале что ль? — Она задумалась. — Это вот этот браслет, который тебе друг подарил? — Да. Где он? И мама молча уходит, я за ней. На комоде в её спальне стоит шкатулка, куда маманя свои украшения складывает. Она оттуда что-то достала. — На. Я его прибрала. Думала, ты его носить уже не будешь. — Конечно буду. Подарок же. Мама застегнула его на запястье, и я побежала в зал. Комп уже включился, но я всё не беру мышку. Сидя в кресле рассматриваю браслетик. На душе кошки скребли. Почему Вова не отвечает? Перебираю бусины. Проверяю телефон каждые пять минут. Ни ответа ни привета. Вдруг вспомнила, как я хотела этот браслет выкинуть. Какая ж я дура. Не потому что его чуть не выкинула. А потому что и сейчас сомневаюсь. Сильно всё гладко. Вова столько употреблял, а тут вдруг в завязке. На месяц. Ладно бы пиздеж был, а тут... Я ж видела его состояние. Может и правда я для него что-то значу. Или там другая сопутствующая причина есть... Чувствую, что надо отвлечься. Думать про Вову явно не резон, пока не ответит. Так что убираю телефон в свою комнату, снова сажусь за комп и надеваю наушники. Подрубила себе Quest Pistols, которых чет давно не слушала. Но что-то не то. Вроде и музычка любимая играет, и игрушка интересная на компе. А сердце не на месте. Фоном один Фаликов. И признание его пьяное. Ничего не понимаю. И не выдерживаю. Вырубаю нахер игру. Залезаю на кресло с ногами и обняв колени начинаю рыдать. Сначала просто повсхлипывала, а потом уже не остановить. Как дурочка сейчас выгляжу. Ещё и в наушниках песня не в тему. Не, под "Дни гламура" плакать отстой. И вот я с зареванным лицом ищу что-то получше. Атмосфера немножко теряется. Но у меня есть универсальный вариант. — Я так привыкла жить одним тобой, одним тобой... — шёпотом подпеваю. Плакать стало легче. Наглаживаю свои колени. Об них же слёзы вытираю. Блин, какая ж я наивная. Наверняка Вовец просто пошутил. А не отвечает, потому что в чс кинул, когда вспомнил, что вчера было. Да чтобы я ещё хоть раз кому-то свои чувства открыла! — Знаешь ли ты, вдоль ночных дорог Шла босиком, не жалея ног. Сердце его теперь в твоих руках, Не потеряй его и не сломай. Я уже готова была разреветься во всю под Максим, но слышу просто дичайший хохот. Это мама в зал невовремя зашла. — Ахахах! Вот страдалица! А я то думаю, че сегодня такая! С Вовкой поругались вчера что ли? Да не реви ты! Меня аж как кипятком ошпарили. Стыдно пиздец. Я вся сжалась. Мама всё слышала? И как я пою, и слёзы, и всё она теперь знает! Блядь, будь я страусом, давно б голову в песок засунула. Но я не страус и дома песка нет. Поэтому просто наспех вырубила комп и убежала в комнату. — Да че ты! Сиди слушай! Больше поплачешь — меньше поссышь! Ну доча! Да я ж не над тобой... Но я уже закрыла дверь. Залезла под одеяло. Блядь, какой же ебаный стыд! Теперь будет меня подъёбывать до конца моей жизни! Рыдаю ещё сильнее. И тут дверь в комнату скрипнула. — Ты че обиделась, что ли? Ну, доча, я ж просто пошутила! Успокойся уже! Не реви! Найдёшь себе ещё в сто раз лучше! — Мам, уйди, пожалуйста! — Ну хочешь, мы с тобой вместе эту песенку послушаем, она мне тоже нравится... И начинает меня гладить по спине. А я не знаю, как увернуться. По ощущениям её рука тяжёлая, скребущая. Она не гладит меня, а пытается стянуть одеяло. Вместе со скальпом. Чтобы ещё поглумиться над моей беспомощностью. — Ну уйди! — Я всё не могу успокоиться. Всхлипываю. Воздуха не хватает. Но из-под одеяла не выползу. — Пошли чай попьём! — Всё никак не угомонится. — Да я НЕ ХО-ЧУ! — И уползаю в одеяле к спинке кровати. — Ну как хочешь! А потом чувствую, как мне по жопе ладошкой прилетает. — Вот зараза мелкая! Вырастила на свою голову! — Это мама так типа играется. По интонации понятно. Но мне нифига не смешно. Она уходит. Я высунула голову из одеяла и пыталась отдышаться. Воздух снаружи казался таким прохладным. Стало полегче. Я даже в этом своём коконе уснула. Проснулась ближе к двенадцати ночи. Окна не зашторены. Свет с улицы падает на шкаф и стену. Так хочется просто в окно посмотреть. Встаю на колени на кровати и выглядываю. Даже окно открыла, чтобы немножко послушать шум улицы. Там вовсю ездят машины. Не так часто, как днём, но всё же. Щас бы погулять. Хотя бы на детской площадке. На качелях посидеть. Смотрю вдаль. В окна соседних домов. Почти нигде не горит свет. На первых этажах почему-то больше людей не спит. А на последних совсем темно. Крыши сливаются с небом. Крыши... Проверяю телефон. Сердце замирает. Два сообщения. — Привет. Как ты? И — Сорри, что сразу не ответил. Отсыпался. Сейчас написать или...? Сообщения час назад пришли. Так хочется позвонить... Нет, я двух слов связать не смогу. Тогда лучше смс. — Понятно. У меня всё хорошо. Мама даже не наругала. Только делами загрузила пипец. А ты как? Отправлено. Напишет ли? Час назад ведь писал. А во сколько он спать ложится? Я не разбужу его смской? Перечитываю, что отправила. Блядь. Как-то слишком развёрнуто написала. Как будто навязываюсь. Зачем ему знать, как я день провела? Он же вроде спросил «Как ты?». Это был вопрос про настроение, самочувствие или что? Может, я не так поняла? Перечитала его сообщения несколько раз. Подступила лёгкая тревога. Я будто разучилась разговаривать. Как размазня. И вообще, нахрена я написала «Мама даже не наругала»? Он про это точно не спрашивал. Сейчас подумает, что я только о себе и о себе. Блядь. И уже не удалишь... Ложусь обратно на кровать. Может, смогу уснуть? Навряд ли. И так долго спала вечером. В итоге до четырёх часов ночи проворочалась. Уже и рассвет. Под него уснула. Проснулась в обед. Ощущения так себе. Будто я вся один сплошной отёк. В душ бы. Моюсь почти горячей водой. Вроде легче становится. И тут снова про Володю вспомнила. Он мне ответил что-нибудь? Даже не проверила. Из душа бегом в комнату к телефону. Но там ничего. Заблокировал? Может, он реально всё вспомнил только сейчас и решил меня забыть после того неловкого признания... Блин. Вот Будилова бы на моём месте вообще о таких вещах не парилась. Она парнями вертит только так. Эх, мне б её уверенность в себе. Как бы я не хорохорилась, а в душе-то по-прежнему страшно, что меня однажды к стенке прижмут. В прямом или переносном смысле. Я ведь не Оля, я самозванец из элиты. Прессанут меня хорошенько, и тогда от моей напускной храбрости ничего не останется. С этими невеселыми мыслями сажусь завтракать. Ну или обедать, если ориентироваться на часы. На кухню зашёл батя. — Доброе утро, страна. Че так поздно встала? — Да я поздно легла. Вечером вчера, потому что выспалась. — Понятно. — Он прокашлялся и открыл холодильник. — Че, мать ничего не готовила? — Там вроде борщ оставался. — Где? Я его не вижу! — С наездом спросил батя. Я подхожу к холодильнику. — Да вот он, ты че не видишь? — Прям перед его глазами кастрюля, а он в упор не видит. Ну поворчал, достал. Что-то мне не нравится, какой он сегодня ворчливый. Я сижу пью чай с бутербродами. Пытаюсь поймать связь с реальностью и не расплакаться от своих же гнетущих мыслей. Батя включил телек, там какая-то хрень идёт. В микроволновке греется суп. — Ну-ка, фить. Сдрисни с моего места. — Суп уже разогрелся, и отец, стоя с тарелкой в руках, стал вдруг отдавать странные приказы. — А с фига ли оно твоё? — Спорю, но ухожу. — С того ли. Телевизор хочу посмотреть. Я даже обиделась. Быстро допиваю чай и иду мыть кружку. — Подожди... — Выдал вдруг батя. Я обернулась. Он дожевывает хлеб и серьёзным тоном говорит: — Мать сказала, что тебя там мальчик бросил. — Да, пап, ну..! — Не перебивай! У тебя знаешь ещё сколько их будет... — Да мама вчера не так меня поняла! Никто меня не бросал! — А этот твой... — Кто? Вова? Он друг мне просто. Батя самодовольно смеётся. — Хахах... Ты вот ещё совсем молодая, не понимаешь, как в жизни всё устроено... Вот запомни мои слова. Не бывает дружбы между парнем и девушкой! — Да... Бывает! — Не-а. Не пизди. Я больше твоего прожил, и мне жизненный опыт подсказывает. И вообще... Слушай, а не рановато ли тебе с мальчиками-то дружбу заводить? Лучше б об учёбе думала, о профессии. — Да какая учёба! Ну пап! Че начинаешь?! — Ниче не начинаю! Знаешь сколько таких? Сначала дружат, а потом... — покрутил рукой в воздухе в каком-то странном жесте. — Опа. И в подоле... — Ой, всё! С тобой разговаривать невозможно! Меня аж гнев распирает. Ухожу из кухни в комнату, но слышу вдогонку: — Ты своему другу-то скажи, что если я его увижу — уши оторву. Закрываю дверь, чтобы больше этот бред не слушать, и сажусь на кровать. Щас бы заебись было за компом посидеть, но в зале батя будет. Ему самому комп нужен. И че теперь делать? По традиции проверить телефон. Уже прямо ритуал. — Понятно. А сегодня у тебя дел нет? Может, сходим погулять? — Это сообщение меня прям как отрезвило от обиды на батю. В груди будто зажигалкой чиркнули. На эмоциях сразу печатаю ответ. — Сегодня я не занята. Где погуляем? А сама прикидываю. Отпустят или не отпустят? У бати спрашивать не хочу. Лучше сразу маме. И уже набираю номерок. — Алё, мам, это... А можно я схожу сегодня погулять? — Куда, с кем? Бляха. Так прямо ведь не скажешь. В голове у меня сразу начинается «Поле чудес». Воображаемый Якубович командует: «Крутите барабан». А на барабане только три варианта: «Вера», «Аня», «Оля». На кого спереть? — Да с подругой... — С какой подругой? Барабан всё же надо крутить. Ну пусть будет Вера. — С Верой Ахмаметьевой. — А это че за девочка? — Одноклассница моя. — Впервые про такую слышу. Ты мне точно не врёшь? Как будто я щас возьму и правду скажу. — Да не вру я. Реально одноклассница. Веронику Григорьевну знаешь? Это мама её. — Аа... Эта что ли скандалистка..? — И длинная такая пауза. Не разрешит? — Эх, ну ладно... Иди. — Всё, спасибо. Отключаюсь. Уже и ответ от Вовы пришёл. — Ну хочешь, я к твоему дому подойду? — Да, давай. Через сколько тебя ждать? Буквально пара минут, и новое смс: — Ну минут 30-40. — Окей. И начинаю собираться. Хочется выглядеть прям сногсшибательно, но при этом ненавязчиво. Краситься? Или лучше не надо... Может, если только чуть-чуть... Пока бегала за зеркальцем, мимоходом крикнула бате: — Я гулять щас пойду. — Куда? Тебе кто разрешал? — Я маме позвонила, она разрешила. — С кем пойдёшь? — С одноклассницей. — Ну иди... Всё. Теперь у меня есть официальное согласие обоих предков. С чистой совестью можно топать. Надеваю любимую футболку и джинсы. Наверное, ещё возьму рубашку в клетку. Я та ещё модница-сковородница. Там как раз и полчаса пролетели. Скоро Вовец должен подойти. Перед выходом пшикнула на себя вишнёвыми духами. Попрощалась с батей. Теперь стою на лестничной клетке. Жду сигнала, так сказать. Почему дома не осталась ждать? Не знаю. Захотелось поскорее выйти, чтобы уже на низком старте быть. — Ну, я пришёл. Можешь выходить. И я пулей вылетаю из подъезда. Так хочется Вову увидеть поскорее. Только когда я вышла, его нигде не было. Странно. — А ты где? Я тебя чет не вижу. — Отправлено. И тут я подумала... Это он типа разыграл меня? Ну конечно. Че я сразу-то не догадалась? Понял, что я дурочка и можно мною поиграться. Вот прям перед тем, как бросить насовсем. — Я возле твоего подъезда, а ты где? До сих пор глумится? — Я вышла. Тебя нет. И тишина. Я уже хотела домой идти, как вдруг сообщение: — Третий же подъезд, да? А-а, ясно. Блядь, а я-то подумала... — Нет, второй. Он просто перепутал. Как гора с плеч. Но, признаться честно, мне неловко от этой заминочки. Иду к третьему. А там уже и Вовец выглянул. Идёт навстречу и хихикает. — Я почему-то подумал, что третий... Затупил немного. — Понятно. — Оба неловко смеёмся. Пересеклись взглядами. И меня током прошибло. Не могу перебороть смущение от зрительного контакта. Учитывая теперешний бэкграунд... И мы стоим мнёмся, как два идиота. — Ну так... Куда пойдём? — Прерываю я неловкое молчание. — Ну давай... Просто прогуляемся... — Заебись план. Но ладно. Всяко лучше, чем стоять. И мы идём. Поначалу даже не знали, о чём поговорить. У меня почему-то вдруг все вопросы забылись сами собой. Ну или мозг посчитал, что некоторые сейчас неуместны. Я всё думаю, как бы аккуратно спросить про вечер выпускного... Но не нахожу слов. — А... Как у тебя вообще самочувствие после выпускного? — Спросил Вовец. А мне так неловко с ним разговаривать... Но я пытаюсь родить хоть какую-то мысль. Такое ощущение, что я пытаюсь достать свой проглоченный язык. Слова с трудом идут. — Ну... После... Короче, я, видимо, перепила, и у меня походу похмелье было... — Это потому что нечасто пьёшь... Со временем, с опытом уже будешь свою меру знать... — Так я ж с вами постоянно пью... — Ну... Тоже верно... И разговор снова зашёл в тупик. Пытаюсь собраться с мыслями. Как продолжить диалог? — А ты как вообще после выпускного? — Ну я... Нормально в принципе. Не так много выпил. — И ты всё помнишь? — Аккуратно спросила я. — Я? Ну наверное, да. — А потом чуть оживленнее сказал: — Я и больше могу выпить. Тогда да, уже память может отшибать... Не знаю, как ещё прямее спросить про признание. Наверное, в лоб задать вопрос не смогу. Стесняюсь. Выходит, надо увести в сторону. — Ну просто последние месяцы у тебя часто бывали провалы в памяти после пьянок... — Да там... Я либо мешал много всего, либо просто больше, чем надо пил. — А из-за чего так? — Просто... — Содержательный ответ. Снова разговор зашёл в тупик. И мы молча идём. Как так? Раньше нас вообще было не заткнуть, могли часами болтать. И в школе, и после школы. А сейчас будто впервые встретились. — Слушай, а как я домой добралась, ты помнишь? — На такси. Сама попросила вызвать. — А у меня ж денег с собой не было... Ты заплатил? — Да. Всё. Забудь. Не думай, что ты мне что-то должна. — Я тебе всё-таки отдам. И за клуб... — Я не возьму. Не пытайся даже. Я хотела возразить, но Вова выглядел без того раздражённым и серьёзным. Потом как-нибудь ещё раз попробую уговорить взять деньги. Завернули к парку. Идём по дорожке. На скамейках как назло большинство отдыхающих — пары. Я с завистью смотрю на них. И немного со смущением. Хотелось бы и мне присесть где-нибудь с Вовцом. Чтобы все проходящие думали, что мы пара. — Вов... — Он обернулся. Мне снова неловко. Смотрю в сторону. — Может, куда-нибудь присядем? — А ты типа уже всё? Устала? — Да нет... Просто... — Ну... Давай. Нашли свободную лавочку. Сели. Блин, нет, так ещё хуже. Я чувствую, как напряглось всё моё тело. Не знаю, как правильно сесть. Я сейчас горблюсь? Наверное, спину надо выпрямить. И руки... Че они лежат на скамейке. Надо на колени... Голову не могу поднять, только боковым зрением слежу за Вовцом. А он оглядывается. Потом то ли из-за того, что сам не в своей тарелке, то ли от скуки тяжело вздохнул и опёрся локтями на колени. Мы молчим. Вся прогулка теперь — один большой неловкий момент. Наверное, не надо было соглашаться. Теперь хочется просто уйти. Стараюсь отвлечься. Всё-таки поднимаю голову и пытаюсь в окружении найти подсказку, о чем поговорить. Не то, не то, не то. Или вот... — О, смотри, какая собака смешная. — показываю на неё рукой и пытаюсь выглядеть непринуждённо. — Угу. — Вова будто не со мной, а в своих мыслях. Не получилось разговорить. Ладно. Сидеть тоже не вариант. — Я уже чет насиделась. Пойдём. — Пойдём. — Ему как будто эмоциональность отключили. Топаем снова в тишине. Так странно. Вокруг столько шума, но для меня будто весь мир затих, если Вова не говорит. Признаюсь честно, я совсем не так себе представляла прогулку с человеком, с которым у нас взаимная симпатия. — Кхм, а у нас где-то тут один раз вокалист потерялся. Мы его ночью искали. — Ммм... И где он был? — Опа. Есть контакт. Надо попробовать поддержать. — Да в кустах валялся. Пьяный был пиздец. Вовец неестественно посмеялся и засунул руку в карман. Потом встревоженно посмотрел на меня. — Это, слушай... Ты не возражаешь, если я... — И показывает пачку сигарет. — А, ну можешь, наверное... Чего, блин? А на хуя я согласилась, мне ж сейчас плохо будет. Ладно. Слово не воробей. Ничто не воробей, кроме воробья. И я улыбнулась этой дурацкой мысли. Вовец как-то странно посмотрел на меня, как на душевнобольную. Но потом отвернулся. Прикурил. Блядь. Уже чую этот мерзотный запах дыма. Стараюсь отвернуться. Вовец и сам держит сижку в дальней от меня руке. Но я уже чувствую недомогание. Начинаю покашливать. — Сильно плохо? — спросил Вовец. — Да нет... Нормально. — Пизжу, конечно же. Меня подташнивать начинает. Машинально щурюсь, предвещая новое «кхе-кхе». Вовец без лишних слов подходит к ближайшей урне, тушит сижку и выкидывает её. — Ты же недокурил. — А сама всё ещё кашляю. — Да похер. — Вздыхает. Снова молчание. Смотрю себе под ноги. Через некоторое время Вовец начал говорить о какой-то ерунде. Потом я о своей ерунде. Обоим неловко. Так мы сделали пару кругов по парку. Прогулка явно не задалась. Я даже расстроилась. Может, Вове со мной больше не интересно? Это была прощальная прогулка? — Может, я тебя до дома провожу? У меня просто ещё дела... — Неловко спросил Вовец. — А, ну давай... — Ну всё. Это был последний гвоздик в крышку гроба моих надежд. Это Володя мне так намекнул, что между нами теперь ничего не будет больше. И мы идём к моему дому. Я чуть ли не плачу. Не хочу прощаться, но как будто если продолжим гулять, то он окончательно во мне разочаруется. Теперь он увидел, что я на самом деле скучная. Дошли до дома. — Ну, я пошёл тогда... Пока. — Пока... Он уходит. Смотрю ему вслед. Блядь. Ну что я сделала не так? Захожу в подъезд, и слёзы подкатывают. Но я держусь. А то тушь потечёт. Тогда от бати будет в три раза больше вопросов.