Между магией, монтажом и реальностью

      — Как ты себя чувствуешь? — в очередной раз за последний час, что Скарлетт провела здесь, спросила девушка.       На сей раз у меня не было никакого желания закатывать глаза. Хоть вопрос поднадоел, лучше обойтись без этого жеста, дабы не волновать свою девушку ещё сильнее.       — Скарлетт, со мной всё просто великолепно! — твёрдым голосом, с улыбкой на лице, заверил я её.       — А нога? Болит?       — Скорее испытывает дискомфорт от того, что ей приходиться быть в гипсе. Впервые ногу ломаю.       — Ты можешь как-то иначе отвечать на вопросы? — нахмурившись, задала очередной вопрос Риверс, больше напоминающий укор.       — Возможно, если их структура измениться.       Скарлетт за эти слова хлопнула меня по плечу, заставив хрипло рассмеяться.       Я плохо помню, что случилось после падения: всё выглядит как-то мутно, словно через воду. Повезло, что команда перестраховалась и заранее вызвала одну бригаду на вот такой вот несчастный случай. По дороге мне дали успокоительное, после которого я вырубился.       Как сказали все навещавшие меня, до больницы добрались в скором времени. И прошло по меньшей мере два часа прежде, чем врач объявил, что со мной всё хорошо, и нога осталась со мной. С учётом того, что мне делали операцию, меня решили оставить под наблюдением врачей на несколько дней. В лучшей мере — на неделю.       До этого сидевшая в кресле, держа меня за руку, Скарлетт наклонилась и уткнулась головой в моё плечо.       — Что там вообще произошло? — тихонечко спросила она. Впервые за прошедшие два дня, что я нахожусь здесь.       — Какому-то кролику просто необходимо было выпрыгнуть из кустов прямо в тот момент, — в тон ей ответил я. — Филипп испугался, а я в попытке его успокоить, видимо, сделал только хуже.       — Но как можно было так ужасно упасть?! Разве стремена использовались не те, что безопасны? Что в случае чего они расходятся и позволяют вытащить ногу?       — Да, именно такого образца.       — Тогда почему механизм не сработал? Заклинило?       — Наоборот — они свою задачу выполнили.       — Тогда как?!       — Ш-ш, — успокаивающе произнёс я, погладив девушку по голове. — Успокойся. Возможно ногу не так повернул во время падения. Я честно не помню, Скарлетт. Это было, — я щёлкнул пальцами левой руки, так как правая всё ещё утешала Риверс, — молниеносно. Я даже тебе толком не назову момент, когда я вырвался. Просто помню, что вот, я сижу на коне, а через несколько секунд уже ощущаю острую боль. И я сейчас не только про ногу говорю.       Скарлетт наконец отстранилась от меня. Горел ли я таким желанием? Безусловно, нет. Надеялся ли я, что в случившимся нет моей вины? Разумеется! Списал это на то, что ей просто неудобно долго находиться в таком положении, вот и решила просто сесть.       — Я верила в лучшее, — просто произнесла она, вставая с кресла и направляя к окну. Секунда — и вот она уже сидит на подоконнике, выглядывая, что там происходит на улице.       — Не понял?       — Тебе больно было не только за свою ногу, но и за дурацкую, никому не нужную гордость! Все падают, Лукас! А представь только спортсменов! На них на чемпионате может смотреть миллионы! И вот он берёт и падает. Это же не значит, что на завтра он меняет профессию из-за позора!       Я сидел в полном недоумении: открытый рот, ошарашенный от услышанного взгляд. И никак не мог понять, почему Скарлетт подумала об этом.       — Разве я говорил о том, что этот случай унизил меня? — спустя примерно с полминуты спросил я. Не дожидаясь ответа, продолжил:       — Слушай, мне откровенно плевать на то, что другие скажут на это падение! Как могут выставить это журналисты, стоит дойти сенсации до них. Да пусть даже выложат этот фрагмент в паблики! Распостят по всему интернету по разным социальным сетям! Я не буду обращать на это никакого внимания и ни в коем случае не стану загружать своего агента-адвоката работой по типу: разберись со всем тем, что про меня говорят!       Речь шла о том, что мне больно было слышать твой крик, Скарлетт!       На последних словах девушка резко повернула голову в мою сторону. Настало время её удивляться.       — Ты… ты сейчас на полном серьёзе? — едва слышимо поинтересовалась она.       — Более чем! Я уж точно не хотел тебя ранить.       Риверс однозначно хотела сказать что-то ещё, однако так и не смогла. Видимо, внутри неё шла борьба: сдержать себя, чтобы не заплакать, ничего не говоря на заявленное, или попытаться сказать, но захлебнуться в солёной воде.       Неужели такие простые слова тронули мою красавицу, что та готова вот-вот взять да разреветься? Но это всего лишь была правда, которую я не собирался ни от кого скрывать.       Вдруг, в дверь постучали, после чего та открылась и на пороге палаты появился Сэмюэль Мейер. За его спиной в своём положении я увидел, что тот пришёл не один, и приветствие Скарлетт подтвердило мои мысли.       — Сэмюэль, мистер Блэк, Кристина, — по очереди поздоровалась Риверс с режиссёром, одним из адвокатов проекта и со сценаристом кивком головы. — Какими судьбами?       — Ну как какими? — удивлённо развёл руки Мейер. По его лицу было видно, что тот в отличном настроении, и едва сдерживает себя, чтобы новость не прорвалась. — Пришли навестить нашего недовсадника. А ещё — поделиться отличными новостями!       — Отличными новостями? — явно не понимая, к чему клонит режиссёр, переспросила Скарлетт.       Я же, в отличии от своей девушки, сразу всё понял, и за секунду напрягся. Пытался, как мог, привлечь внимание команды тем, чтобы те не раскрывали эту новость Риверс, а дождались приватного разговора, но никто даже не перевёл на меня своего взгляда.       — Мы полностью готовы к осуществлению задуманного! — продолжая радоваться исходу, жестикулировал Мейер, пройдя внутрь палаты. Остальные последовали за ним, закрывая за собой дверь. — Надеюсь, Коул, ты понимаешь, что с нашей стороны будет разумней обновить контракт с тобой на данный проект. Чтобы потом не последовало никакого недопонимания.       — Новый контракт? Это как-то связано с тем падением? — снова предприняла попытку выведать информацию Скарлетт, явно догадываясь, с чем может быть связан разговор.       — А вы отлично играете, мисс Риверс, — подключился к разговору мистер Блэк, тот самый практикующий адвокат со стажем работы в сорок лет, по сей момент сохраняющий серьёзное и, одновременно, хмурое выражение лица. — Но не стоит тратить на это время.       — Прошу прощения, мистер Блэк, однако я правда не в курсе последних событий! Кто-нибудь вообще может спокойно объяснить, что происходит?       На этих словах улыбка мистера Мейера померкла, сменяя былую радость на удивление. Тот медленно повернул голову в мою сторону, явно спрашивая: «Сделал ли я то, что должен был до этого момента?». Ответ: нет.       Я прикрыл рукой глаза, потирая их и виски, обдумывая, как теперь стоит поступить: оставить задачу той небольшой команде, что пришла сейчас, или взять себя в руки и, будучи мужчиной, самому объясниться и признаться.       — Лукас, в чём дело? — тише спросила Скарлетт.       Убирая руку с лица, я посмотрел прямо в её глаза, в которые за несколько месяцев влюбился ещё сильнее.       Краем глаза увидел, как Кристина Литт — сценарист — уже было открыла рот, дабы ответить на вопрос подруги. Сделать этого я ей не дал, подняв свою руку в жесте, призывающем помолчать.       — В тот момент, когда всё это случилось, на площадке работали все камеры, — медленно начал я, не отрываясь от лица Скарлетт. — Нет эмоций откровенней, чем истинные. Ты и сама это знаешь.       — Только не говори мне, что твои слова, сказанные всего пару минут назад — настоящая правда! Что тебе всё равно, что твоё падение — ранение! — увидят многие люди.       — Скажу тебе больше: многие дети, даже если им уже лет десять-двенадцать, подумают, что я действительно сломал ногу. Мол, как такое можно смонтировать? Поэтому, я сомневаюсь, что здесь есть что-то такое уж критическое.       — Есть, Лукас! Поверь мне, очень даже есть! — в её глазах выступили слёзы.       Будто не решаясь более заговорить со мной, призвать к благоразумию, Скарлетт обратилась к тем, кто в эту минуту считал себя лишним, наблюдая за спором:       — И что вы хотите сделать?       — Мы думаем, что… Вставка полученного материала может улучшить весь фильм, — неуверенно протянул Сэмюэль.       — Каким образом? Нигде не была прописана сцена ранения! Для этого же придётся менять половину сценария!       — Так оно и есть, — взяла слово до этого момента молчавшая мисс Литт. — Именно поэтому мы обновили сценарий.       Братья стоят на старте, подкалывая друг друга — это остаётся. Даётся команда о старте, где мы используем запись с передней и боковой камер, фокусирующихся на всадниках. Разумеется, для более глубокого эффекта на зрителя монтажисты замедлят её, но сейчас не об этом.       «Роуен» падает — запись с камеры на дроне. Потом вставляем кадр шока всех сидящих на трибунах, отдельно крупным планом взяв тебя, до тех пор, пока ты не сорвёшься с места.       Снова переход на Лукаса. Здесь мы всё-таки поработаем немного над кадром — дело больше за Фрэнком, тобой и другой «знатью», чем за Коулом, так что о нагрузке на него можешь не волноваться. Просто чтобы в кадре не было не той эпохи людей, и всё.       — В дальнейшем выходит так, — прервал коллегу режиссёр, решив, видимо, рассказать о дальнейшем сюжете, — что «Аурелия» начинает заботиться о «Роуене», что усиливает привязанность пары. «Тристан» видит это, и начинает ревновать. Такой поворот более естественный и логичный тем тот, что был первоначально!       — Но воспользоваться случившимся несчастьем ради этого — сверх жестокости и бескультурья! Мистер Блэк, Вы-то должны это понимать!       — Я прекрасно это понимаю, Скарлетт. С другой стороны, вспомни раздел о договорах и соглашениях.       — Разве контракт можно менять посередине проекта? Разве обе стороны не должны сделать так, чтобы соглашение удовлетворяло все условия до его подписания?       — С учётом того как мы оформляем — оформили — новый договор, могу вас заверить, что никаких проблем возникнуть не должно.       Вновь наступило молчание. Больше всего думала Скарлетт: было, как брови свелись к переносице, она нахмурилась и смотрела в одну точку. Будто анализировала, оценивала, взвешивала все за и против. Никто ей не мешал, даже я, зная, что так нужно.       — Я всё равно против! — спустя минуту размышлений выдала свой вердикт Риверс.       — Я прошу прощения, мистер Мейер, мистер Блэк. Кристина. Можете оставить нас наедине? Я вас позову.       — Конечно, — первая очнулась мисс Литт, стараясь вытолкнуть остальных своих коллег в коридор.       Вновь мы со Скарлетт остались одни в этой палате, что честно мне уже надоела за какие-то два дня пребывания в ней.       — Скарлетт, — спустя минуту молчания начал я, — они много раз говорили мне об этом: «не этично, лучше оставить так, как есть». Но я не против! Я наоборот хочу сделать так, чтобы работа нескольких сотен людей над этим проектом принесла им плоды! Кампания и так вкладывает немалые деньги в проект. Но без такого поворота шансы, что фильм залетит и получит высокие рейтинги — очень мал.       — Это не значит, что твоя сломанная нога — цена этому!       — Так, никто и не узнает! Вряд ли монтажисты решат показать, как это выглядело на самом деле, сделав крупным планом моё лицо и ожидая, пока «другая знать» не появиться. А даже если и покажут — пусть критики думают, что мы максимально постарались для такой реалистичности, используя технику.       — Тебе самому-то приятно смотреть на это?       Этот вопрос Риверс заставил меня удивиться.       Слова, что я сказал ранее, были обдуманы на протяжении нескольких часов, после того разговора с Мейером, когда мне удалось его уговорить пойти на такой шаг — мужчина и сам не хотел, но я заверил, что всё будет в порядке.       О вопросе такого рода я даже и не думал. Не понимал, что здесь может быть не так? Если я согласен на такой шаг, то почему не смогу смотреть на это? Да, неприятно, да, было больно. Но мне так хотелось увидеть то, что произошло тогда! Возместить пробел в памяти, так сказать.       — Не понимаю тебя.       — Тебя устроит смотреть каждый раз на ту боль, которая отражалась у тебя на лице? Вновь и вновь переживать то мгновение при каждом новом просмотре фильма? А что ты скажешь своим детям, если таковы будут?       — На счёт последнего: когда они будут, тогда и подумаю. А потом, я не умею жить прошлым. Воспоминания… Ведь именно это наравне с чувствами делает нас людьми, ведь так?       Или ты просто всё ещё думаешь, что я такая гордая птица, которая не сможет пережить падение? И в какой-то момент начну гаснуть, что пошёл на такой шаг.       — А почему нет?! — возмутилась Скарлетт. И сейчас стало по-настоящему обидно.       — Ты серьёзно не видишь, как ты меня изменила? Не веришь, что мне плевать на свою гордыню? Я повторю то, что сказал несколько минут назад: единственная боль для меня, которая ранила сильнее ноги, — твой крик! Поверь мне, я переживаю не только из-за себя, но и за других коллег, которые в итоге могут разочароваться в проекте сильнее!       Пойми ты, Скарлетт, — это отличный шанс поменять полюс успеха!       — Ладно, — сдалась Риверс. — Ладно, хорошо. В конце концов, твоё право подписывать договор или оставить всё как есть.       С этими словами Скарлетт быстро преодолела расстояние, отделявшее её от двери и вышла, оставив меня в палате совершенного одного.       Нет, простите, не одного.       Оставила меня наедине со своими мыслями, которые стали агрессивно пожирать меня изнутри.