На грани скорости.

Они покинули крышу почти бегом, преследуемые тенью того поцелуя, который случился там, под открытым небом. Холодный ветер всё ещё покалывал губы, напоминая о вкусе друг друга, но возвращаться к скучному столику с остывшими напитками не хотелось. Зал клуба встретил их плотной стеной звука и вибрирующим неоном. Мелодия сменилась, теперь это был глубокий, вязкий бит, который проникал под кожу, заставляя мышцы сокращаться в такт. Их не просто потянуло на танцпол, их затянуло туда общим, негласным желанием продлить ту искру, что вспыхнула наверху. Тэхён чувствовал себя оголенным проводом. В толпе, где сотни тел сливались в единый пульсирующий организм, Чонгук мгновенно очертил их личные границы. Его рука по-хозяйски легла на талию Тэхёна, пальцы уверенно смяли ткань его свитера, притягивая к себе так близко, что между ними не осталось даже воздуха. Танец превратился в продолжение того, что началось на крыше. Тэхён закинул руки на широкие плечи Чонгука, пальцы невольно путались в волосах на его затылке. Они двигались медленно, почти гипнотически. Каждый раз, когда их бедра сталкивались в ритме музыки, по телу Тэхёна проходила волна жара, заставляя его закусывать губу. — Там, на крыше… ты был смелее, — прошептал Чонгук, склонившись так низко, что его губы коснулись мочки уха Тэхёна. Голос альфы, низкий и хриплый, перекрыл грохот динамиков. Тэхён вздрогнул, чувствуя, как внутри всё плавится. Он поднял взгляд, глаза Чонгука в свете стробоскопов казались черными провалами, в которых горело нескрываемое, голодное торжество. — Я просто… — Тэхён не договорил. Чонгук не стал слушать оправданий. Он подался вперед, властно перехватывая инициативу. На этот раз поцелуй был другим, не тем испуганным и внезапным, как в тени бетонных стен, а осознанным, тягучим и глубоким. Когда их губы встретились, Тэхён ощутил вкус мяты и адреналина. Чонгук целовал его жадно, сминая, будто пытался присвоить себе каждую его мысль, каждый вдох. Тэхён ответил с той же силой, прижимаясь всем телом, чувствуя твердую грудь альфы и бешеный стук его сердца, который теперь бился в унисон с его собственным. Вокруг вспыхивали лазеры, мимо проносились чьи-то тени, музыка давила на перепонки, но для них мир схлопнулся до этого тесного контакта, до горячего дыхания вперемешку с поцелуями. Это была точка невозврата: если на крыше это можно было списать на случайность, то здесь, в центре толпы, это было признанием. Чонгук не отпускал его. Напротив, он скользнул ладонями ниже, плотно фиксируя Тэхёна за талию и заставляя двигаться в такт своим бедрам. Это было на грани, слишком откровенно для публичного места, слишком правильно для того безумия, в которое превратилась их ночь. Тэхён чувствовал, как его собственное тело предательски откликается на каждое движение альфы, становясь податливым, как воск. — Ты вел себя так, будто я тебе безразличен, — пророкотал Чонгук, не прерывая поцелуя, а лишь на секунду отстранившись, чтобы глотнуть воздуха.  Его губы были влажными и алыми, а взгляд, тяжелым, обещающим. — Я… — Тэхён запнулся, когда рука Чонгука медленно поднялась вверх по его позвоночнику, заставляя по спине рассыпаться мириады искр. — Я просто не знал, что ты такой… наглый. Чонгук коротко и хищно усмехнулся, прижимаясь лбом к его лбу. — Ты еще ничего не знаешь. Он снова накрыл губы Тэхёна своими, но теперь это было медленное, изматывающее терзание. Чонгук то дразняще касался их кончиком языка, то впивался в них с новой силой, будто проверял Тэхёна на прочность. Омега задыхался, его пальцы судорожно сжимали футболку на спине Чонгука, сминая качественную ткань. Вокруг них кружился вихрь из чужих тел, но Тэхён чувствовал себя так, будто они заперты в невидимой капсуле. Запах Чонгука, терпкий, с нотками кожи и чего-то острого, вытеснил все остальные запахи клуба. В какой-то момент Тэхён потерял связь с реальностью: остался только ритм, жар чужого тела и этот бесконечный поцелуй, который, казалось, выпивал из него всю волю.  Тэхён был настолько поглощен моментом, что не сразу заметил, как пространство вокруг них стало свободнее. Музыка всё еще била по ушам, но пелена перед глазами начала рассеиваться. Он первым почувствовал чужое присутствие. Подняв затуманенный взгляд, Тэхён столкнулся глазами с Чимином. Тот стоял совсем рядом, прижимаясь к плечу Юнги. На губах друга играла такая многозначительная, лисья улыбка, что Тэхёну захотелось провалиться сквозь землю. Чимин не просто смотрел, он сиял, явно смакуя увиденную сцену поцелуя. Юнги, как всегда невозмутимый, кивнул Чонгуку, игнорируя неловкость момента. — Чон, там на улице тебя зовут, тип какой то.  Говорит, дело срочное, — Юнги перекрикивал бит, кивнув в сторону выхода. — Он возле служебного входа. Чонгук заметно напрягся, его руки нехотя соскользнули с талии Тэхёна, но он тут же перехватил его за ладонь, переплетая пальцы. — Идем, — бросил он Тэхёну. Он не просто повел его к выходу, а довел до их столика в глубине зала, где было чуть тише. Чонгук мягко надавил ему на плечи, заставляя сесть на диван. — Сиди здесь. И никуда не уходи, понял? — он задержал взгляд на лице омеги на секунду дольше, чем нужно, и быстро скрылся в толпе. Тэхён остался один, пытаясь привести дыхание в порядок, но тут же почувствовал, как диван прогнулся под чужим весом. Чимин, воспользовавшись тем, что Юнги на секунду отвлекся на свой телефон, буквально запрыгнул рядом. — Вы поцеловались! — Чимин округлил глаза, в которых плясали чертики. — Тэ, серьезно? Прямо здесь, у всех на виду! Я думал, ты у нас «святой», а ты тут такое вытворяешь… Тэхён закрыл лицо руками, чувствуя, как щеки горят ярче неоновых ламп. — Замолчи, Чимин… — пробормотал он в ладони. — Ага, сейчас! Я всё видел! Вы так вцепились друг в друга, будто завтра не наступит. В этот момент к столику подошел Юнги. Он убрал телефон в карман и посмотрел на Чимина, который всё еще едва не прыгал от восторга. — Хватит допрашивать его, — спокойно прервал Юнги, а затем кивнул Чимину на барную стойку. — Пойдем, купим еще напитков. Кажется, этой ночью нам всем нужно что-то покрепче. Тэхен, мы скоро придем. Чимин послушно поднялся, бросив на Тэхёна еще один «говорящий» взгляд, и последовал за Юнги. Тэхён остался за столиком в одиночестве, провожая их взглядом и гадая, что за разговор ждет Чонгука на улице. Он откинулся на спинку дивана, чувствуя, как тело наливается свинцовой тяжестью. Теперь, когда Чонгук ушёл, а Чимин с Юнги затерялись в толпе, на него лавиной обрушились звуки и запахи, которые он до этого просто не замечал. Боже, как же здесь жарко. Воздух в клубе был настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом. Тэхён чувствовал, как мягкая вязка свитера, того самого, с широким воротником, который сейчас предательски сполз, полностью оголяя его левое плечо, становится невыносимо тяжёлой. Хотелось сорвать его с себя, но в то же время он почти физически ощущал на своей обнажённой коже фантомные прикосновения пальцев Чонгука. Он потянулся к высокому бокалу. Кончики пальцев коснулись ледяного, запотевшего стекла, и этот резкий контраст заставил его вздрогнуть. Тэхён сделал жадный глоток. Прохладная, кисло-сладкая жидкость обожгла горло, принося мимолётное облегчение, но внутри всё равно продолжал тлеть какой-то беспокойный, тягучий огонь. Тэхён прижал ледяное дно бокала к пылающей щеке, а затем скользнул им ниже, по ключице и открытому плечу. Кожа мгновенно покрылась мурашками от холода, но это помогало хоть немного прийти в себя. Тэхён отставил коктейль, чувствуя, как внутри всё неприятно переворачивается. Жара в клубе перестала быть просто фоном, она навалилась на него плотным, душным одеялом. Сначала он списывал всё на адреналин и гул басов, но теперь по телу прошла липкая волна слабости. «Наверное, перегрелся...» — мелькнуло в голове, пока перед глазами на мгновение всё поплыло. Неоновые огни стали слишком резкими, их вспышки начали бить по вискам тупой болью. Мягкая шерсть свитера теперь казалась раскалённой, а открытое плечо обдавало то жаром, то неестественным холодом от сквозняка. Тэхён попытался сделать глубокий вдох, но воздух в помещении был слишком тяжёлым, пропитанным запахами пота, алкоголя и чужих феромонов, от которых начало подташнивать. Он снова потянулся к бокалу, надеясь, что лёд поможет, но рука заметно дрожала. Коктейль больше не казался вкусным, его приторная сладость теперь вызывала лишь отторжение. Тэхён сглотнул, чувствуя, как на лбу выступает холодная испарина. — Эй, чего такая красота скучает в одиночестве? — раздался над ухом чужой, маслянистый голос. Тэхён поднял затуманенный взгляд. Перед ним стоял альфа — высокий, скуластый, не Чонгук. Незнакомец с плотоядным взглядом протянул руку и, не дожидаясь ответа, рывком поднял Тэхёна с дивана. Омега хотел возмутиться, оттолкнуть его, но руки были как из ваты. Еще он понял, что этот «альфа» был жутко пьян. Колени Тэхёна подогнулись, и он навалился на пьяного альфу. Тот, едва не рухнув вместе с ним, громко и неприятно рассмеялся, обхватил омегу за талию и потащил его в сторону танцпола. В толпе стало совсем плохо. Пьяный незнакомец прижал Тэхёна к себе, его ладони нагло и тяжело скользнули вниз. Омега чувствовал тошнотворный коктейль запахов: едкий пот, табак и перегар, который бил прямо в лицо.  — Да ладно тебе… расслабься… — икнув, прошептал незнакомец. Он грубо обхватил лицо Тэхёна ладонью, больно впиваясь пальцами в щеки, и, покачиваясь, впился в его губы жадным, мокрым поцелуем. Это было отвратительно. Тэхён чувствовал вкус чужого спиртного и чужой слюны, но не мог даже отвернуться, пьяный альфа навалился на него всем весом, буквально прижимая к другим танцующим. Тело омеги, отравленное коктейлем, предательски обмякло.  Мир вокруг Тэхёна окончательно превратился в калейдоскоп из липких ощущений и удушающего запаха перегара. Альфа, почувствовав полную безнаказанность, перехватил его еще грубее. Его ладонь, пахнущая табаком и чем-то кислым, бесцеремонно скользнула под свитер, обжигая холодом и грубостью нежную кожу поясницы. — Ну же, крошка, не будь бревном, — прохрипел незнакомец прямо в губы Тэхёна, его сбивчивое дыхание обжигало, вызывая новый приступ тошноты. Он резко дернул Тэхёна на себя, заставляя его ноги, ставшие ватными, двигаться в каком-то рваном, уродливом ритме. Омега беспомощно бился в его руках, как сломанная кукла, чьи нити перерезали. Свитер окончательно сполз с плеча, обнажая бледную кожу, которая теперь казалась беззащитной под неоновыми вспышками. Незнакомец, заметив это, низко зарычал и снова впился в его шею, оставляя влажные, болезненные следы. Тэхён пытался закричать, но из горла вылетал лишь сухой, едва слышный всхлип. Голова запрокинулась, взгляд уперся в темный потолок клуба, который кружился, затягивая его в воронку. Незнакомец снова заставил его повернуться, прижимая спиной к своему паху, и его руки начали бесстыдно блуждать по телу омеги, сжимая ребра так сильно, что стало трудно дышать. — Ты такой сладкий… — альфа снова схватил его за волосы на затылке, заставляя смотреть на себя, и во второй раз впился в губы. Поцелуй был еще более яростным и грязным; Тэхён чувствовал, как чужие зубы больно впиваются в его нижнюю губу, а металлический вкус крови смешивается с привкусом дешевого виски. Он тонул в этом кошмаре, ощущая, как чужое, потное тело вдавливает его в толпу, лишая пространства и кислорода. Каждое движение незнакомца было пропитано похотью и алкогольным беспамятством, и Тэхён, чей разум уже почти полностью отключился, мог только молиться, чтобы темнота поглотила его раньше, чем случится непоправимое. В этот момент за его спиной, в нескольких метрах сквозь толпу, послышался звук, который не имело никакого отношения к музыке *** Чонгук толкнул тяжелую железную дверь, и грохот клубных басов мгновенно превратился в глухое, вибрирующее марево. В узком переулке пахло сыростью и бетоном. У кирпичной стены, освещенный лишь мигающей лампой над входом, стоял альфа. Он медленно затянулся, и кончик его сигареты ярко вспыхнул, отражаясь в немигающих глазах, уставленных прямо на Чонгука. Чонгук подошел ближе, его плечи были напряжены, как взведенный курок. — Че надо? Говори быстрее, — отрезал он, не скрывая раздражения. Каждая секунда здесь казалась ему потерей времени. Альфа лениво выпустил струю дыма и чуть приподнял ладони в примирительном жесте. — Бро, я вообще не при делах, — хрипло ответил он, и в его голосе проскользнула странная усмешка. — Я стою тут просто для того, чтобы ты сразу не ушел. Чонгук нахмурился, чувствуя, как внутри закипает злость. — Что, блять? — переспросил он, делая шаг вперед. В этот момент из густой тени у стены, словно соткавшись из самого мрака, вышел Богем. Он двигался плавно, почти бесшумно, сохраняя ту самую пугающую грацию, которую Чонгук помнил слишком хорошо. Богем коротко кивнул стоящему альфе, жестом приказывая тому исчезнуть, и на ходу небрежно бросил ему почти полную пачку сигарет. Альфа поймал её и, не проронив ни слова, быстро скрылся в глубине переулка. Чонгук, едва узнав силуэт, резко развернулся, намереваясь вернуться в клуб. Ему не о чем было говорить с этим человеком. Но Богем оказался быстрее. Он рванулся вперед и стальной хваткой перехватил запястье Чонгука, заставляя его остановиться. — Вот мы и одни, Чонгук… — прошептал он, и его голос, мягкий и одновременно ядовитый, обжег слух. Богем подался ближе, его глаза лихорадочно блестели в тусклом свете. — Чонгук, я так скучал по тебе… Ты даже не представляешь, как сильно. Чонгук ответил холодно, и в его голосе не было ни капли прежнего тепла, только выжженная пустыня и брезгливость. — Так скучал, что аж прыгал по членам? — Он процедил это сквозь зубы, глядя Богему прямо в глаза. — Не неси ерунды. У тебя просто закончились бабки и ты решил вспомнить старую кормушку. Вот и всё. Богем, проигнорировав колкость, сделал шаг вперед и резко сократил дистанцию. Он обнял Чонгука, вцепившись пальцами в его кожаную куртку, словно пытаясь вернуть то время, когда они были одним целым. Он прижался щекой к его груди, вдыхая знакомый запах, который теперь казался ему единственным спасением. — Ты из-за этого мальчишки такой злой, да? — прошептал Богем, и в его голосе послышалась лихорадочная ревность. — Пойми, он тебе не пара! Он мажорик, холёный щенок, который сломается при первом же заносе. Мы таких всегда ненавидели, Чонгук, ты забыл? Мы с тобой из одного теста, из одной грязи. А он… он просто игрушка на одну ночь. Чонгук почувствовал, как внутри всё вскипает от отвращения. Он резко выставил руки и с силой оттолкнул Богема от себя. Тот пошатнулся, едва не ударившись о кирпичную стену, и замер, тяжело дыша. — Заткнись, — отрезал Чонгука. Его кулаки сжались, а взгляд стал таким ледяным, что Богем невольно вздрогнул. — Не смей открывать свой рот в его сторону. Богем не унимался. Он снова бросился вперед, вцепляясь в локоть Чонгука с отчаянной, почти животной хваткой. Чонгук резко дернул рукой, пытаясь стряхнуть его с себя, как назойливое насекомое, но Богем лишь сильнее впился пальцами в кожу. — Да? — выплюнул Богем, и в его глазах блеснуло ядовитое торжество. — Ты говоришь, что это я шлюха? Хорошо, Чонгук, пусть я буду шлюхой. Но твой новый мальчик ничем не лучше! Чонгук замер на месте, и в переулке стало так тихо, что слышно было только прерывистое, свистящее дыхание Богема. — Когда я шел сюда, я видел, как он «развлекается» на танцполе с каким-то альфой, — Богем улыбнулся, смакуя каждое слово. — И, судя по тому, как он на нем вис, он очень быстро забыл, что ты просил его сидеть на месте. Чонгук медленно повернул голову. Его взгляд был тяжелым, как свинец, а голос опустился до едва различимого, опасного шепота: — Я сказал тебе заткнуться, Богем. Внутри у него всё натянулось, как струна. Он не верил ни единому слову этого человека, знал, на что способен Богем ради мести, но где-то в глубине сознания кольнула тревожная мысль — Не веришь? — Богем картинно развел руками и кивнул в сторону двери, за которой пульсировал клуб. — Взгляни сам. Я уверен, он до сих пор с ним. Думаешь, он такой невинный? Посмотри, как твой «Тэхен» превращается в обычную подстилку, когда ты не смотришь.  Чонгук больше не тратил слов. Он рванул дверь на себя с такой силой, что та с грохотом ударилась об ограничитель, и ворвался в душное марево клуба. Он не просто шел, он проламывал себе путь сквозь толпу, ведомый нарастающим гулом в ушах. И когда его взгляд нашел эпицентр танцпола, мир для Чонгука на мгновение замер. Там, в самом центре, он увидел Тэхёна. Его Тэхён, бледный и обмякший, был зажат в тисках какого-то потного, пьяного альфы, который грубо впивался в его губы, пока руки омеги бессильно висели вдоль туловища. Ярость, копившаяся внутри с самого разговора в переулке, сдетонировала в ту секунду, когда он увидел чужие, грязные руки на Тэхёне. Он не стал ничего выяснять. Чонгук схватил пьяного альфу за шиворот и с животной силой рванул на себя, отрывая от омеги. Первый удар пришелся незнакомцу прямо в челюсть, заставив его голову неестественно мотнуться. Мужчина не успел даже выставить руки, как Чонгук нанес серию сокрушительных ударов в корпус и лицо, вбивая противника в пол танцпола. Музыка продолжала греметь, басы вибрировали в костях, но вокруг них уже образовался вакуум. Тэхён, лишившись опоры, начал медленно оседать на пол, его глаза были полуприкрыты, а на губах еще оставался след от чужого, омерзительного поцелуя. — Тэхён! — Чимин, пробравшийся сквозь толпу вместе с Юнги, вскрикнул и в последнюю секунду подхватил друга под мышки, не давая ему рухнуть на затоптанный паркет. Чимин был в ужасе: он видел бледное, безжизненное лицо Тэхёна и то, с какой беспощадностью Чонгук продолжает калечить того альфу. Юнги мгновенно оценил ситуацию, напряжение в клубе лопнуло, как перетянутая струна. Друзья избитого мужчины уже вскакивали со своих мест, сжимая кулаки. — Чимин, уводи его! — рявкнул Юнги, вставая спиной к ним, чтобы прикрыть отход, и тут же перехватил чей-то летящий в него кулак. В этот момент в клубе начался настоящий ад. Драка вспыхнула мгновенно, распространяясь как лесной пожар. Кто-то толкнул кого-то, полетела первая бутылка, со звоном разбиваясь о барную стойку. Грохот бьющегося стекла смешался с воем сирен, которые уже слышались где-то вдалеке. Охрана клуба пыталась вклиниться в толпу, но их просто сметали. Столы переворачивались, тяжелые кожаные диваны двигались с мест, кто-то запустил стулом в огромный зеркальный шар под потолком, и он взорвался дождем из мелких осколков. Чонгук, тяжело дыша, поднялся над окровавленным телом незнакомца. Его бровь снова закровоточила, окрашивая мир в красный. Он не видел погрома, не слышал криков, его взгляд был прикован к Чимину, который пытался утащить Тэхёна в сторону служебного входа. — Забирай его и к машине! — прокричал Чонгук, прорываясь к ним сквозь месиво из дерущихся тел, попутно сбивая с ног любого, кто оказывался на пути. Клуб наполнялся едким дымом от чьей-то упавшей сигареты и запахом пролитого алкоголя. Это был финал. Точка невозврата. Чимин тащил Тэхёна на себе, чувствуя, как тот становится всё тяжелее с каждым шагом. Ноги омеги заплетались, голова бессильно моталась из стороны в сторону, а изо рта вырывалось лишь бессвязное мычание. Чимин лихорадочно шарил по карманам своих джинсов, пока пальцы наконец не наткнулись на холодный металл. Он выхватил ключи и, едва попадая по кнопке, нажал на разблокировку. В паре метров от них, разрезая темноту парковки, коротким и резким сигналом отозвался зверь Юнги. Машина выглядела угрожающе: угольно-черный кузов, агрессивные рубленые формы и хищный оскал радиаторной решетки. В свете редких фонарей матовая краска не давала бликов, поглощая свет и делая автомобиль похожим на сгусток тени, готовый сорваться с места в любую секунду. Чимин, превозмогая слабость в руках, дотащил Тэхёна до машины и рывком распахнул заднюю дверь. Он буквально завалил друга на кожаное сиденье, которое всё еще хранило запах дорогого табака. — Тэхён! Тэ! Ты меня слышишь? — Чимин начал трясти его за плечи, хлопать по бледным щекам, но взгляд омеги оставался остекленевшим, уходящим куда-то внутрь. — Блять! Тэхён, приди в себя! Что ты выпил?  Чимин видел, как лицо друга приобретает землистый оттенок, а дыхание становится прерывистым. Он понял, что, чтобы он не выпил, препарат требует немедленного выхода, иначе Тэхён просто задохнется. Не теряя ни секунды на раздумья, Чимин надавил Тэхёну на челюсть, заставляя его открыть рот, и глубоко засунул два пальца в горло. — Давай же, Тэ, выплевывай эту дрянь... — прошептал он, едва сдерживая собственные слезы. Реакция последовала мгновенно. Тэхён резко дернулся, его тело содрогнулось в конвульсии. Чимин едва успел отпрянуть в сторону, как Тэхёна начало рвать прямо из открытой двери машины на асфальт. Его рвало долго и мучительно, до желчи, пока организм в судорогах пытался избавиться от яда. Чимин стоял рядом, прижимая ладонь к губам, его самого трясло от ужаса и отвращения, но он не отходил ни на шаг, продолжая поддерживать друга за плечи, чтобы тот не захлебнулся. Как только спазмы отпустили, Тэхён бессильно рухнул обратно на сиденье. Его грудная клетка ходила ходуном, а лицо было мокрым не то от воды, не то от холодного пота. И в ту же секунду тишину парковки разорвал его надрывный, захлебывающийся плач. Это была не просто истерика,  это был крик изломанной души. Весь ужас вечера, поцелуй незнакомца, одурманивающая химия препарата и позор случившегося вырвались наружу вместе со слезами. — Чимин… Чимин, мне домой надо, — прохрипел он, размазывая слезы по щекам. Голос Тэхёна дрожал, срываясь на жалкий шепот. — Пожалуйста, отвези меня… — Тэ, подожди… — Чимин лихорадочно оглядывался на двери клуба, из которых доносились крики и звон стекла. — Сейчас вернутся Юнги и Чонгук… Юнги меня убьет за машину! — Без них… — Тэхён забился в угол сиденья, обхватив себя руками и содрогаясь от рыданий. — Пожалуйста, без них! Я просто хочу к себе в комнату! Он закрыл лицо ладонями, и его плач стал еще громче, переходя в тихий, надрывный скулеж. Чимин посмотрел на друга, чье состояние граничило с нервным срывом, а затем на тяжелые двери клуба. В любой момент оттуда мог выйти разъяренный Чонгук или полиция. Внутри Чимина всё кричало о том, что угонять машину Юнги, это безумие, но вид Тэхёна, раздавленного и умоляющего, перевесил всё. — Прости, Юнги-я, я всё объясню… если выживу, — выдохнул Чимин. Он захлопнул заднюю дверь, отсекая звуки ночи, и одним прыжком оказался на водительском сиденье.  Салон мгновенно заполнился утробным, хищным рыком ожившего двигателя. Чимин никогда не управлял таким мощным зверем, и руль в его руках казался слишком тяжелым, слишком опасным. Но отступать было поздно. Он рванул рычаг на себя, и матовый «Челленджер», взвизгнув шинами по асфальту и оставив жирные черные следы, сорвался с места. Они вылетели с парковки, едва не задев мусорные баки. Чимин вцепился в руль до белых костяшек, стараясь совладать с мощью автомобиля, который буквально рвался из-под контроля. Тэхён на заднем сиденье постепенно затихал, переходя на судорожные всхлипы, а Чимин гнал по ночной трассе, вглядываясь в зеркала. Он чувствовал себя преступником, угнавшим машину у собственного альфы, но сейчас единственной важной целью было доставить Тэхёна домой до того, как тот окончательно сломается. Дорога превратилась в бесконечную черную ленту, которая с бешеной скоростью наматывалась на колеса. Чимин чувствовал, как под капотом бьется живое, яростное сердце «Челленджера». Машина Юнги была тяжелой, своенравной и слишком быстрой, она не ехала, она пожирала пространство, заставляя Чимина бороться за каждый поворот руля. Тэхён сидел сзади, забившись в самый угол, обхватив колени руками. Его взгляд был устремлен в окно, но он не видел мелькающих мимо огней пригорода. Для него мир всё еще вращался в том тошнотворном ритме танцпола. Каждый раз, когда Чимин прибавлял скорость, Тэхён сильнее вжимался в сиденье, а по его лицу продолжали катиться слезы, беззвучно, одна за другой, капая на рукав растянутого свитера. — Тэ… выпей воды, там в подстаканнике должна быть, — Чимин мельком взглянул в зеркало, и его сердце сжалось от боли. Тэхён даже не шелохнулся. Он казался фарфоровой куклой, которую кто-то грубо бросил и надломил. Его обнаженное плечо неестественно белело в полумраке, а губы, покусанные и опухшие, мелко дрожали. — Он видел… — наконец выдавил Тэхён. Голос был севшим, чужим. — Чонгук видел, как он меня… — Он видел, что тебе плохо, Тэхён! — Чимин резко перестроился, и машина отозвалась хищным рыком двигателя. — Он видел, что тот урод тобой пользуется. Не смей, слышишь? Не смей винить себя в этом дерьме. Тэхён ничего не ответил. Он просто закрыл глаза, пытаясь стереть из памяти вкус дешевого алкоголя и чужих рук. Ему казалось, что он весь пропитан этим клубом, этой грязью, и никакая скорость не поможет от нее отмыться. Тишину ночного шоссе вспорол ослепительный свет фар. Чимин едва успел ударить по тормозам, когда прямо перед капотом «Челленджера», закладывая крутой вираж, возник знакомый мотоцикл. Шины взвизгнули, высекая искры, и байк замер, перегородив дорогу матовой туше автомобиля. Двигатель еще не успел заглохнуть, как Чонгук и Юнги уже сорвались с места. Юнги, с лицом чернее ночи, рванул к водительской двери, явно готовясь вытряхнуть Чимина из салона за угон, но Чонгук его опередил. Он рывком распахнул заднюю дверь, врываясь в пространство Тэхёна. — Тэхён! Тэхён… — его голос сорвался, в нем звенела дикая смесь облегчения и неконтролируемой ярости. Тэхён вздрогнул, вжимаясь в сиденье. Его глаза, опухшие от слез, лихорадочно блестели в свете салонного фонаря. Не дав Чонгуку договорить, он затараторил, глотая слова: — Я просто выпил свой коктейль… мне стало жарко, я хотел пить, а потом… потом.. Глухой, мощный удар кулака о металлическую обшивку двери заставил машину качнуться. Тэхён вскрикнул и закрыл голову руками. — Каким надо быть идиотом?! — проорал Чонгук, и этот крик, казалось, разорвал ночную тишину в клочья. — О чем ты вообще думал?! Я ясно сказал тебе: жди меня здесь! Я просил тебя не двигаться с места! Но тебе же не терпится показать характер, да? — Чонгук, не надо… — Чимин попытался вмешаться, но Юнги за плечо оттащил его от машины, давая альфе выплеснуть всё, что кипело внутри. — Я думал, ты нормальный! — Чонгук навис над Тэхёном, его лицо, испачканное кровью и пылью после драки, выглядело устрашающе. — Ты хоть понимаешь, что этот ублюдок мог с тобой сделать? Я оставил тебя на пять минут! Пять ничтожных минут, Тэхён! А когда вернулся, ты уже вовсю терся об какого-то пьяного ублюдка прямо на глазах у всех! — Хватит! — Тэхён внезапно выпрямился, и в его голосе прорезалась истеричная, надрывная сила. — Хватит на меня орать! Ты оставил меня одного! Ты ушел! Я ждал тебя, я просто хотел пить! Ты думаешь, мне мало того, что этот… что он меня трогал? Думаешь, мне недостаточно тошно?! — Тебе тошно?! — Чонгук схватился за края дверного проема, его пальцы побелели. — А мне каково было видеть, как ты на нем виснешь?! Как ты позволяешь ему себя целовать?! Ты выглядел так, будто тебе это нравится, Тэхён! Эта фраза стала последней каплей. Тэхён замахнулся и со всей силы ударил Чонгука ладонью по лицу. Звук пощечины прозвучал как выстрел. — Убирайся… — прошептал Тэхён, содрогаясь всем телом. — Убирайся отсюда. Я ненавижу тебя. Я ненавижу этот вечер и ненавижу то, что вообще сел к тебе на этот чертов мотоцикл! Чонгук замер. След от пальцев на его щеке начал медленно наливаться красным, перекрывая ссадины. Он смотрел на дрожащего омегу, и в его глазах ярость начала медленно сменяться выжигающей изнутри болью. Он не стал отвечать на пощечину. Вместо этого он схватил Тэхёна за локоть и, игнорируя его слабые попытки вырваться, буквально втиснул его обратно на заднее сиденье, захлопнув дверь с такой силой, что зазвенели стекла. — Юнги, отвези его домой, — бросил Чонгук, даже не взглянув на друга. Его голос был пустым, лишенным всяких эмоций. Он развернулся, чеканя шаг, дошел до своего мотоцикла и, взревев мотором так, что птицы сорвались с окрестных деревьев, сорвался с места. Красный огонь его габаритов мгновенно растворился в темноте трассы. Юнги проводил его тяжелым взглядом, а затем медленно повернулся к Чимину. В переулке повисла давящая тишина. Чимин стоял у водительской двери, вжав голову в плечи, всё еще сжимая в руках ключи. Юнги схватил его за предплечье и буквально отволок на несколько метров в сторону, к самой обочине. — Ты вообще соображаешь, что ты сделал?! — Юнги сорвался на хрип, его лицо в свете фар казалось маской из чистой ярости. — Я хотел помочь! Ему было плохо, я не мог ждать... — начал Чимин, но Юнги так сильно тряхнул его, что слова застряли в горле. — Помочь?! Ты сел за руль «Челленджера», Чимин! Ты, человек, который машину только на картинках видел! В ней шестьсот лошадей под капотом! Ты хоть понимаешь, что один неверный нажим на газ и, вы бы сейчас на куски разлетелись об этот отбойник?! — У меня не было выбора! Чонгук ушел, Богем... — Выбор есть всегда! — Юнги почти кричал, и его голос дрожал от с трудом подавляемого ужаса. — Ты никогда не водил такие машины. Никогда! Эту дуру ведет в занос при любом резком движении, а ты гнал как ненормальный, я видел, как ты заходил в поворот! Ты рисковал своей жизнью и его головой ради чего? Чимин закусил губу, чувствуя, как по щекам текут слезы. Он никогда не видел Юнги таким напуганным. — Если бы ты разбился... — Юнги внезапно замолчал, его челюсть напряглась так, что заходили желваки. — Если бы с тобой что-то случилось по твоей же глупости, я бы... — он не договорил, просто зло сплюнул под ноги. — Чтобы я больше не видел тебя ближе чем на метр к водительскому креслу. Слышишь меня? Сядешь назад, к нему. И не дай бог ты еще раз тронешь мои ключи. Юнги развернулся и направился к машине, на ходу вытирая лицо ладонью. Чимин, подавленный и все еще дрожащий от крика и осознания того, как близко они были к смерти, поплелся следом к задней двери. Машина плавно затормозила у обочины, не доезжая нескольких домов до кованых ворот особняка Кимов. Юнги заглушил двигатель, и в салоне мгновенно воцарилась тяжелая, удушливая тишина. Слышно было только, как остывает металл под капотом и прерывисто, со свистом, дышит Тэхён на заднем сиденье. Весь путь от шоссе они проехали в полном молчании. Юнги до белых костяшек сжимал руль, глядя только вперед, а Чимин сидел рядом с Тэхеном, пытаясь успокоить его. Тэхён пошевелился. Звук трения ткани свитера о кожаную обивку прозвучал в этой тишине как оглушительный скрежет. Он потянул за ручку, и в салон ворвался ледяной ночной воздух. Он  неловко переставил ноги, ступая на асфальт, и его едва не повело в сторону, препарат всё еще туманил голову, а тело казалось чужим и непослушным. Чимин мгновенно отстегнул ремень и выскочил из машины, оббегая её сзади. — Тэ, я помогу… — Чимин быстро подошел к другу, нерешительно протягивая руку, чтобы подхватить его под локоть и довести до входа. Тэхён замер. Он стоял, низко опустив голову, растрепанные волосы закрывали лицо, а пальцы судорожно впились в края растянутого свитера, натягивая его на обнаженное плечо. Это было движение раненого зверька, который пытается спрятаться в собственную шкуру. — Я сам, — голос Тэхёна был едва слышным, надтреснутым и сухим, как старая партитура. Чимин застыл на полуслове, так и не коснувшись его. Он видел, как Тэхёна мелко трясет, как бледны его пальцы на темной шерсти. В этом коротком отказе было столько боли и желания отгородиться от всего мира, что Чимину стало физически больно. Тэхён сделал первый шаг. Он шел по тротуару, пошатываясь, глядя только себе под ноги. Его фигура в свете одинокого фонаря выглядела пугающе хрупкой. Он медленно удалялся от машины, не оборачиваясь и не прощаясь, будто всё, что осталось позади, и этот матовый автомобиль, и друзья, и Чонгук на своем байке, было частью страшного сна, от которого он отчаянно пытался проснуться. Чимин стоял у открытой двери, провожая его взглядом, пока Тэхён не скрылся за массивными воротами особняка. Юнги в салоне тяжело выдохнул, ударив ладонью по рулю, но так и не вышел. Он смотрел в зеркало заднего вида на пустую дорогу, и в его глазах читалась глухая досада. — Садись, Чимин, — негромко позвал Юнги, и в его голосе уже не было ярости, только бесконечная усталость. — Ему сейчас нужно быть одному. Мы здесь больше ничего не сделаем. Чимин послушно сел на пассажирское сиденье, закрыв дверь. Машина медленно тронулась с места, оставляя Тэхёна в тишине элитного района, где за безупречными фасадами домов этой ночью разбилась еще одна жизнь.