Часть 48
4 мая 2026 г., 05:07
— Что стряслось? — Ху Пань пулей выскочила из-за барной стойки.
— С лестницы наебнулся, — давясь смехом, доложил Саньбинь. — Прямо на шпагат сел, как на санках съехал.
— Тебе лишь бы ржать! — Ху Пань сердито зыркнула на него и обернулась к Чэнь Цзяню: — Ты как? Сильно...
Договорить она не смогла — прыснула, не выдержав:
— Сильно... ушибся?
— Нет. — Чэнь Цзянь водрузил чемодан на ближайший стол и щелкнул замками. — Тут Босс Шань подарки всем передал.
Внутри лежали нарядные бумажные пакеты.
— Ого! — Ху Пань восторженно подскочила ближе. — И где ещё найдешь такого начальника!
— Подкупает, — жуя клецки, заметил Саньбинь. — Чистой воды подкуп личного состава.
— Смотри, Эрху услышит — накостыляет тебе за то, что его фразочки воруешь, — Ху Пань уже нетерпеливо разрывала упаковку.
— Да он спать завалился, — ухмыльнулся Саньбинь. — Последние дни на износ пахал, выдохся, видать.
Приговор Чэнь Даху уже вынесли — год и четыре месяца. Это было как падение второго ботинка: стало ясно, что всё кончено, и Эрху заметно расслабился. Но домой возвращаться по-прежнему не желал — так и оккупировал самую дальнюю койку в мужской комнате. Смерти бы предпочел, лишь бы с отцом не видеться.
В этот момент Чэнь Цзянь невольно подумал о Шань Юе. Тот ведь тоже бежал от своих родителей.
Хотя ситуации были разными. Мать Шань Юя хоть и давила авторитетом, но в целом оставалась женщиной вежливой. Отец Эрху был другим. Человек простой, честный, но взрывной. После развода тянул двоих сыновей один, воспитывал сурово, и хоть все знали, как он их любит, из Даху выросло то, что выросло...
К счастью, общежитие «Да Инь» пока не требовало платы за койко-место, так что Эрху жил там спокойно. Скорее всего, до самого Нового года не съедет.
Ху Пань выудила из пакета сладости и маленький оберег-фудай.
— Прелесть какая. — Она прижала подарок к груди. — Всё, официально заявляю: моя душа продана этому боссу.
— Звучит жутковато, — Саньбинь вытащил из своего пакета пачку вяленой говядины.
Чэнь Цзянь отложил в сторону долю Сяо Доу — завезет завтра, когда поедет за байком.
— А свой где? — спросила Ху Пань.
— Мне фудая хватит, а еду делите между собой.
— Ну, раз ты сам предложил... — Саньбинь тут же распотрошил его пакет и переложил мясо к себе.
— Не проще ли было просто поменяться пакетами целиком? — заметил Чэнь Цзянь.
Саньбинь замер с куском говядины во рту:
— А ведь точно.
Чэнь Цзянь промолчал.
— Не зря ты у нас управляющий, — резюмировал Саньбинь.
— Если это единственный критерий, то планка у нас в отеле ниже плинтуса.
— Язва ты, — пробурчал Саньбинь, сосредоточенно жуя.
Чэнь Цзянь ушел на кухню, взял поднос и поставил на него две миски с клецками, которые уже подготовила Ху Пань. Туда же он добавил коробку таблеток от простуды из аптечки.
— Управляющий, — Ху Пань заглянула следом. — Точно всё в порядке?
— М-м? — Чэнь Цзянь обернулся. — А что не так?
— Да просто... — Она понизила голос. — Он же за тобой поехал, и вас так долго не было. Я испугалась, вдруг случилось чего.
«Долго?»
Когда они встретились в деревне, Шань Юй сказал, что приехал минут двадцать назад.
— Он когда уехал? — уточнил Чэнь Цзянь.
— Сразу как Саньбинь его привез. Где-то в начале восьмого.
Чэнь Цзянь оторопел. Когда он сам выбрался из леса, было уже начало десятого. Он снова глянул в телефон: то сообщение от «Нечего сказать» с просьбой встретить на остановке действительно пришло в семь вечера.
— Ну так что? — Ху Пань выжидающе смотрела на него.
— Ничего, — ответил он. — Он у Сяо Доу меня ждал.
— Ну, тогда ладно. Ты в следующий раз предупреждай его, когда уезжаешь. Он же не знает, где эта Сяо Доу живет, случись что — не найдет. Я тебе звонила, а ты вне зоны доступа.
— Не думал, что так совпадет. — Чэнь Цзянь взял поднос.
Клецки пахли аппетитно. Когда он вошел в офис, Шань Юй, дремавший на диване, мгновенно открыл глаза и сел. Взглянув на огромную посудину на подносе, он опешил:
— Это что, миска для салата?
— Ага, — Чэнь Цзянь поставил поднос на столик. — В обычную не влезло, Ху Пань весь сироп туда вылила.
— Я тридцать штук не осилю, — заметил босс.
— Будь я голодным, мне бы и двух таких мисок не хватило.
Шань Юй молча уставился на плавающие в сахаре шарики.
— Ешь, — Чэнь Цзянь пододвинул к нему пиалу. — Что не влезет — доем.
Поняв, как двусмысленно это прозвучало, он торопливо добавил:
— Ну, или собаке отдадим.
Шань Юй усмехнулся, переложил ложку в левую руку:
— Ладно, потом разберемся, кто из вас с Грибом доедать будет.
Чэнь Цзянь не ответил, принявшись методично уничтожать содержимое своей миски. Клецки были хоть и маленькими, но сытными, с начинкой из кунжута и боярышника — сладкие, но с приятной кислинкой.
Он медленно отпил имбирный отвар и покосился на босса. К счастью, Шань Юй попросил именно клецки; закажи он лапшу, Чэнь Цзяню, вероятно, пришлось бы кормить его с ложечки.
Шань Юй ел медленно — то ли из-за неудобства работы левой рукой, то ли просто не торопился. Чэнь Цзянь хотел что-то сказать, но не решался прерывать процесс.
Когда его миска опустела до капли, Шань Юй всё еще неспешно возился со своей порцией. И в тот момент, когда Чэнь Цзянь уже был готов от скуки начать жевать имбирь со дна, босс отложил ложку.
— Что ты хотел спросить? — вдруг выдал он.
У Чэнь Цзяня действительно вертелся вопрос. Но от такой прямоты возникло чувство, будто он полчаса старательно прихорашивался перед тонированным стеклом машины, а оно вдруг опустилось, и на него посмотрели в упор.
— Наелся? — выдавил он.
Шань Юй явно понимал, о чем речь, и ждал другого вопроса. Пришлось импровизировать.
— Могу еще пару штук закинуть, — Шань Юй заглянул в миску. — Но я хочу только те, что с боярышником. Только их не отличить, они с кунжутными на одно лицо.
— Вот эти, — Чэнь Цзянь присмотрелся и указал пальцем. — Это, это и вон то. С боярышником.
— Как ты их различаешь?
— По цвету. С кунжутом не такие белые.
Шань Юй еще раз изучил клецки и повернулся к нему:
— Вылови мне кунжутные и съешь сам. Оставь только те, что с кислинкой.
— ...Ладно. — Чэнь Цзянь взял ложку и принялся методично перекладывать шарики в свою пустую миску.
— Так о чем ты хотел спросить? — повторил Шань Юй.
Парень замер над последней клецкой. Отправив её к остальным, он негромко спросил:
— Как долго ты прождал меня у Сяо Доу?
Шань Юй улыбнулся:
— И это всё?
— Ну да. Ху Пань сказала, ты в начале восьмого уехал.
— Я не следил за временем. Не смог дозвониться и поехал на удачу.
Чэнь Цзянь снова замялся. Он заметил, что голос у Шань Юя стал хриплым.
— Ты всё это время на улице был? В дом не заходил?
— Бабушка спала, чего мне там делать.
— У меня комната не заперта, зашел бы погреться, — пробурчал Чэнь Цзянь. — На таком ветру столько времени торчать...
— Сяо Доу не предложила, — развел руками Шань Юй.
— Ей пять лет, она еще не умеет этикет соблюдать, — вздохнул Чэнь Цзянь, доставая упаковку лекарств. — Пей давай. Ты уже простудился, я слышу.
— Глупости. Голос сел, потому что я эти дни почти не спал.
— Одно другому не мешает. Недосып — прямой путь к болезни.
— Каркаешь под руку, — Шань Юй взял коробку и попытался вскрыть её одной рукой.
Чэнь Цзянь забрал лекарство, выдавил таблетку ему на ладонь и протянул стакан воды. Шань Юй послушно выпил, доел оставшиеся клецки и осушил миску с сиропом до дна.
Чэнь Цзянь смотрел на это с некоторым изумлением:
— Ты в порядке?
— Меня сейчас вырвет, честное слово, — признался Шань Юй.
— Зачем тогда допивал?
— Ты же сам сказал — тут имбирь от простуды. Если бы я не допил, ты бы всю ночь на меня ворожил.
— Я не... — Чэнь Цзянь осекся. — Ладно.
Он доел свои кунжутные остатки, не оставив Грибу ничего — бабушка Сяо Доу предупреждала, что щенкам нельзя клейкий рис, живот заболит.
— Раздал подарки? — Шань Юй поднялся и принялся разминаться, поглаживая живот.
— Да. — Чэнь Цзянь выудил из кармана фудай. — Я себе этот оставил.
— У меня есть для тебя кое-что еще. Личное.
Чэнь Цзянь почувствовал, как кончики ушей снова предательски теплеют. Шань Юй протянул ему со стола продолговатую коробочку с изящным бантом.
— Что это? — Парень понимал, что спрашивать о цене не вежливо, но не удержался: — Дорогое?
— Копейки. Или ты берешь только то, что стоит миллионы?
— Нет, просто...
— Значит, дорогое, — отрезал Шань Юй.
«Издевается ведь», — подумал Чэнь Цзянь. Он изучил надписи на коробке. Всё на английском, но слово hand он узнал.
Крем для рук? Он облегченно выдохнул. Но когда он вытащил сам тюбик, по одному только дизайну стало ясно — вещь статусная. Он вопросительно посмотрел на босса.
— Больше двух сотен юаней, — Шань Юй прислонился к столу. — Если задушит жаба — мажь на лицо, там кожа дороже.
— У меня и лицо таких трат не заслужило, — буркнул Чэнь Цзянь.
Шань Юй на секунду лишился дара речи. Помолчав, он спросил:
— А тот, которым ты обычно мажешься, почем?
— Десять юаней за три тюбика.
Шань Юй долго смотрел на него, а потом медленно кивнул:
— Мощно.
Чэнь Цзянь не выдержал и рассмеялся.
— Прямо три тридцать за штуку? — Шань Юй тоже улыбнулся.
— Не совсем. Один стоит четыре пятьдесят, а три — ровно десять.
— Ну, попробуй этот. Вдруг почувствуешь разницу.
Чэнь Цзянь открутил крышку и выдавил каплю на ладонь:
— Ты же пользовался моим в машине. Была разница с твоими обычными средствами?
— Я обычно ими вообще не пользуюсь.
Чэнь Цзянь замер, глядя на него.
— Красавчик Чэнь, — негромко позвал Шань Юй.
Парень отвел взгляд и принялся медленно растирать крем.
— Ну как? — Шань Юй подошел ближе и устроился на диване, закинув руки за голову.
— Пахнет приятно.
— Плевать на запах. Кожа-то как?
— Сказать правду? — уточнил Чэнь Цзянь.
Шань Юй иронично хмыкнул.
— Хороший. Не такой липкий, как мой.
— Опасно, управляющий, ты начинаешь разбираться в люксе, — подмигнул Шань Юй.
Чэнь Цзянь улыбнулся, завинтил крышку и убрал тюбик в коробку.
— Спасибо.
— На здоровье.
Чэнь Цзянь собрал посуду.
— Эй, управляющий, — позвал Шань Юй, не меняя позы.
— Слушаю.
— Докладывай.
— А... — Парень поставил поднос обратно. — Начну с главного.
— Неужели случилось что-то серьезное? — перебил его босс.
— Относительно, — пояснил Чэнь Цзянь.
— Значит, проблемы были, и ты их даже рассортировал по важности.
Чэнь Цзянь замолчал. Шань Юй не сводил с него глаз.
— Ничего такого, что требовало бы твоего вмешательства и срыва поездки. Я не знал, чем ты занят, и не хотел спамить...
— В следующий раз — попробуй, — Шань Юй закрыл глаза.
— ...Хорошо.
— Рассказывай.
— Чжоу Лэчэн из 102-го. Он ведет блог на форуме, пишет о своем путешествии после диагноза «терминальная стадия».
— Угу.
— У него много подписчиков. Он написал про наш отель, но пока не называл место и имена. Спрашивает нашего согласия. Говорит, если мы не против, он укажет координаты... перед смертью. Если против — оставит всё в секрете.
— Даже если мы будем против, информация всё равно всплывет, — заметил Шань Юй.
— Вряд ли. Он порядочный человек, даже про ту историю с двойным самоубийством не заикнулся.
— Не он, так другие.
— Кто? — не понял Чэнь Цзянь.
— Тот, кто разболтал ему про «проклятую комнату». Этот же человек может слить инфу, что наш отель — декорации к фильму ужасов.
Чэнь Цзянь об этом не подумал. О смерти в номере Чжоу Лэчэн узнал точно не от них. Значит, в поселке кто-то активно чешет языком.
— Так что пусть пишет, что хочет, — подытожил Шань Юй. — По крайней мере, он пишет о нас хорошо. Что еще?
— На втором этаже жила женщина. Приехала ловить мужа на измене.
— И как?
— Успешно. Измена была в «Сюйюнь» напротив. Мы ходили за ней, я боялся, что её там просто побьют.
— Понятно.
— Она уже выехала.
— Дальше.
— Пришло уведомление из администрации. Нужно отправить человека на курсы пожарной безопасности. Я решил послать Эрху. Он сейчас не в духе, пусть займется чем-то общественно полезным, почувствует себя важным сотрудником.
Шань Юй промолчал.
— И инструктор звонил. Я прошел медосмотр, послезавтра иду сдавать теорию на права...
Шань Юй лежал неподвижно с закрытыми глазами.
— Один, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять, — негромко произнес Чэнь Цзянь.
Тишина. Спит?
Парень подождал еще немного. Дыхание Шань Юя стало глубоким и ровным — видимо, сказались усталость и таблетка.
— Я пойду? — шепотом спросил Чэнь Цзянь.
Ответа не последовало. Он осторожно поднялся, хотел забрать поднос, но замер. Шань Юй лежал в одной рубашке, а ночью в офисе может стать прохладно, несмотря на отопление. Помешкав, он на цыпочках прокрался в спальню.
С тех пор как Шань Юй поселился здесь, Чэнь Цзянь ни разу не заходил в эту комнату. Ощущение было такое, будто он совершает кражу со взломом. Он быстро схватил с кровати тонкое одеяло и хотел было выбежать, но вовремя притормозил — после падения на лестнице мышцы бедра отозвались резкой болью.
— Шань Юй? — позвал он, стоя у дивана с одеялом в руках.
Тот не шелохнулся. Точно спит.
Чэнь Цзянь, затаив дыхание, медленно накрыл его. Наверное, профессиональные воры ведут себя менее нервно. Он сам не понимал, почему так дергается — просто мысль о том, что Шань Юй может внезапно открыть глаза, вызывала дикую неловкость.
Но босс спал крепко.
Чэнь Цзянь подхватил поднос, дошел до двери и, прежде чем выключить свет, еще раз оглянулся.
Воспоминание о том объятии на дороге вспыхнуло в голове без всякого предупреждения. Кровь мгновенно ударила в лицо. Ощущение его рук на плечах и спине было таким отчетливым, будто это случилось секунду назад.
Он прислонился к стене в коридоре, тяжело вздыхая.
— Тебе всыпали?
Голос раздался совсем рядом. Чэнь Цзянь едва не подбросил поднос в воздух. Оказалось — Эрху.
— Нет, — буркнул он, направляясь к лестнице.
— Саньбинь сказал, босс ранен. Я хотел спросить, как он.
— Завтра спросишь. Он спит.
— Ясно, — Эрху пошел следом. — Точно не ругался?
— С чего бы ему ругаться?
— Да у тебя лицо красное, как будто ты сейчас лопнешь от злости.
«Еще одно слово, и я тебе лицо под цвет своего разукрашу», — подумал Чэнь Цзянь, ускоряя шаг.
