Межсезонье. Сезон сухого ветра | Autumn Dryness | 秋燥

— Я сейчас вернусь и всех их перекусаю! — голос Ху Пань из трубки буквально взрывался яростью. — Я с ними в кость лягу! Как они вообще посмели припереться?! — Отдай телефон Саньбиню, Пань-Пань, — Чэнь Цзянь стоял у входа в кофейню, глядя в окно. Лао У как раз уводил её родных на задний двор. — Дай трубку Саньбиню. Подручные Чэнь Эрху для такой работы подходили идеально: наглые рожи и бандитские замашки у них уже въелись в саму кожу, достаточно было просто играть самих себя. — Я им устрою! — Ху Пань была на грани истерики. Саньбинь, судя по возне, всё-таки выхватил у неё телефон: — Алло, я на связи. — В общем, план такой: делай вид, будто она пытается сбежать, а ты её силой приволок назад… — быстро проговорил Чэнь Цзянь. Отец Ху Пань в этот момент заглянул в окно. Когда их взгляды встретились, Чэнь Цзянь мгновенно сделал лицо кирпичом и опасно прищурился, в упор глядя на мужчину. Не прошло и двух секунд, как тот отвел глаза и поспешно отвернулся, зашептав что-то жене. Лао У, следуя указаниям, не проронил ни слова. Ледяного взгляда и презрительной мины было предостаточно; хотя его и не просили так усердствовать, личная неприязнь к этой семейке явно прорывалась сквозь актерскую игру. — А нельзя сделать так, будто это я сбегаю, а она меня ловит? — донесся из трубки кряхтящий голос Саньбиня. — Она сейчас так рвется, что я за ней на буксире лечу, как на водных лыжах… Эй, Пань, да притормози ты, дай план дослушать! — План такой: она задолжала Шань Юю пятьдесят тысяч и отрабатывает долг, — пояснил Чэнь Цзянь. — Пока летишь за ней, перескажи ей суть. Бить их бесполезно — не уйдут. Надо запугать так, чтобы дорогу сюда забыли навсегда. — Понял, сейчас всё ей вдолблю, — ответил Саньбинь. — Следи, чтобы она не раскололась, иначе проблем не оберемся. Пусть контролирует эмоции, — добавил Чэнь Цзянь. — Слышала? Держи себя в руках, — послышался в трубке голос Саньбиня. — Навалять им еще успеешь, представится случай. Сейчас главное — отвадить их раз и навсегда, поняла? Чэнь Цзянь сбросил вызов и обернулся. Шань Юй уже стоял у ресепшена, а Сунь Нана что-то сосредоточенно писала. — Иди первым, — Шань Юй указал в сторону конференц-зала. — Угу. Направляясь к залу, он увидел, что Чэнь Эрху и Лао Сы уже заняли позиции по обе стороны от двери. Вид у них был такой, что сразу становилось ясно: это режиссура Шань Юя. Постановка была безупречной — задействовали всю «Партию свинарника». Чэнь Цзянь вошел через переднюю дверь. Почти одновременно с ним Лао У ввел семейство Ху через заднюю. Двери с грохотом захлопнулись. Лао Сы остался снаружи на страже, а Эрху и Лао У замерли внутри у выходов. Мать Ху Пань явно растерялась. Она огляделась по сторонам: — Это что же… — Конференц-зал, — Чэнь Цзянь подошел к столу и сел на стул. — Мы ищем Ху Паньди, — отец держался более уверенно. — Зачем нас сюда привели? — Присаживайтесь, — Чэнь Цзянь откинулся на спинку. Сценария он не знал, Шань Юй не давал четких инструкций, так что приходилось импровизировать на ходу. — Сегодня в отеле много гостей, здесь будет спокойнее. — Так эта Паньди здесь или нет? — допытывалась мать. Чэнь Цзянь промолчал. При звуке этого имени — Ху Паньди — его передернуло. Никто в отеле не знал её настоящего имени, и это «Паньди» — «ждем брата» — резало слух и вызывало глухое раздражение. — Это точно тот самый отель? — спросил отец у сына. — Что-то тут не так. — Тот самый, «Да Инь», — парень сверился с телефоном. — Других тут нет. На мальчишке была форма городской средней школы. Старшеклассник уже, а вместо того чтобы остановить родителей, притащился вместе с ними. — Где Ху Паньди? — отец уставился на Чэнь Цзяня. — Я хочу видеть дочь. «Твоя дочь хочет тебе физиономию начистить», — подумал парень. Он уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но дверь за его спиной распахнулась, и вошел Шань Юй. — Босс Шань, — Чэнь Цзянь встал, уступая свое место. — Босс Шань! — хором отозвалась «гвардия свинарника». — Родители Ху Пань… ди, верно? — Шань Юй сел, закинув ногу на ногу, и окинул семейство ленивым взглядом. — Удачно зашли. А то я уже сам собирался вас разыскивать. Отец и мать переглянулись. — В каком смысле? — осторожно спросила женщина. — Ну что? Привели её? — Шань Юй проигнорировал вопрос и повернулся к Чэнь Цзяню. — В пути, сейчас будут, — отрапортовал тот. — Что с ней? — заголосила мать. — Куда она делась? Что вы с ней сделали?! — Что я с ней сделал? — Шань Юй издал короткий смешок. Двумя пальцами он выудил из внутреннего кармана сложенный листок и протянул его Чэнь Цзяню: — Дайте им ознакомиться. Чэнь Цзянь, направляясь к родителям, мельком глянул на бумагу. Это была копия расписки. «Я, Ху Паньди, настоящим подтверждаю получение займа в размере пятидесяти тысяч юаней от Шань Юя…»Почерк был не босса, скорее всего, Нана только что набросала на ресепшене. Дата возврата — 12 октября текущего года. Сумма с учетом процентов — пятьдесят четыре тысячи. Внизу красовались паспортные данные Ху Пань и Шань Юя, подпись заимодавца с печатью и размашистая закорючка заемщика. Почерк был таким же корявым, как у Ху Пань — видимо, сестра Чжао постаралась. И в довершение — чей-то жирный отпечаток пальца. Продумано до мелочей. Рискованной была только дата займа — июнь. В июне Ху Пань еще и близко здесь не было. Но это была мелочь: семья годами её не видела и вряд ли была в курсе её финансовых дел. Чэнь Цзянь подошел к ним, но не успел протянуть листок, как отец выхватил его из рук. Бегло просмотрев, он заорал: — Что?! Расписка?! — Срок возврата уже вышел, — невозмутимо произнес Шань Юй. — Я поначалу входил в положение девчонки, не давил… — Откуда такие деньжищи?! — подхватила мать. — На что она их заняла? Одних процентов четыре тысячи! — Вы нас за дураков держите! Обмануть решили?! — рявкнул младший Ху и для острастки швырнул стоящий рядом стул на пол. — Ты, щенок, берега не путай, — Эрху ткнул пальцем в сторону троицы. — Мы тут дела обсуждаем. Хочешь помахаться — сначала прикинь, сколько из вас живыми выйдут! — Мы ничего об этом не знали! — мать оттолкнула сына и снова впилась глазами в расписку. Она в отчаянии затопала ногами: — Мы не знали! Отец молча скомкал бумагу и принялся рвать её в клочья, усеивая пол обрывками. Шань Юй не шелохнулся. Он лишь пару раз негромко хлопнул своей забинтованной рукой по ладони, словно аплодируя. — Дядя, — Чэнь Цзянь покосился на мусор под ногами. — Рвите сколько влезет. Это копия. — Вы её обманули! Заставили подписать! — отец бросился к Чэнь Цзяню, замахиваясь для толчка. Парень легко уклонился и ткнул пальцем ему в лицо: — Только попробуй тронуть. Ночевать будешь в камере. Отец замер, тяжело сопя — дыхание со свистом вырывалось из ноздрей, но вперед он больше не подался. В коридоре послышались крики Ху Пань: — Пусти! Что вы делаете?! Семейство замерло, уставившись на дверь. Эрху с мрачным видом распахнул створки. В зал вошел Саньбинь, мертвой хваткой вцепившись в руку Ху Пань. — Да отпусти ты! — она рванулась. Этот рывок они явно не репетировали — Ху Пань была девчонкой сильной, и Саньбинь едва не выпустил её локоть. С таким напором она бы сбегала от него по восемь раз на дню. Благо, Саньбинь сориентировался и, используя инерцию, толкнул её вперед, разжимая руки. Ху Пань пошатнулась, выпрямилась и, увидев присутствующих, потрясенно выдохнула: — Мама? Она давно их не видела, и в этом коротком «мама» Чэнь Цзяню послышалась крупица искренней боли. Но мать тут же вытравила все остатки родственных чувств. — Да что же это такое! — она указала на клочки бумаги на полу, топая ногами от ярости. — Ты совсем с ума сошла?! Пятьдесят тысяч в долг взяла! Ты смерти моей хочешь?! Смерти хочешь?! — Папа, мама, мне деваться было некуда, — Ху Пань бросилась к ним. — Помогите мне, пожалуйста… Троица синхронно попятилась. Чэнь Цзянь перехватил Ху Пань за плечо и оттянул назад. — Ты что натворила? — отец нахмурился. — Зачем тебе столько денег? Ты в дом ни гроша не прислала, куда ты их спустила?! — Мне очень нужно было, — всхлипнула Ху Пань. — Я скоро всё отдам, но сейчас… — Она взглянула на Шань Юя, а потом на отца: — Папа, ну помогите, я… — Как мы поможем?! Как?! — взревел отец. — Убежала из дома — и поминай как звали! У матери здоровье ни к черту! Брату за школу платить! А ты мало того что не помогаешь, так еще и долги свои на нас вешаешь?! Ты… — Заткнись! — не выдержал Чэнь Цзянь. — Кто ты такой, чтобы тут орать?! Еще хоть звук издашь — пожалеешь! От этого выкрика в зале стало тихо. Даже Шань Юй удивленно посмотрел на управляющего. Секунду спустя мать Ху Пань закрыла лицо руками и зарыдала. Сын обнял её за плечи, что-то шепча на ухо. — Вообще-то, — подал голос Шань Юй. — Я планировал, что она будет отрабатывать долг здесь. Пока не выплатит — никуда не уйдет. Но раз уж родители приехали… — У нас нет таких денег! — тут же перебил его отец. — Не смейте на нас вешать её махинации! Мы не знаем, на что она их брала. Больше года от неё ни весточки, мы не имеем к этому долгу никакого отношения! — Да мне плевать, имели вы отношение или нет, — Шань Юй холодно смерил его взглядом. — Дочка, — мать подняла заплаканные глаза на Ху Пань. — Ты же… ты же взрослая уже. Сама натворила дел — сама и расхлебывай. Давай, возвращай деньги человеку. — Да как я их верну?! — закричала Ху Пань. — Откуда?! Все деньги, что я вам отсылала — где они?! Я не прошу пятьдесят тысяч, но неужели у вас нет хотя бы тридцати, чтобы мне помочь?! — Какая же ты неблагодарная, — отец покачал головой. Троица начала медленно пятиться к задней двери, у которой стоял один Лао У. — Собрались уходить? — голос Шань Юя стал ледяным. — Мы ничего не занимали, — прошептала мать. — Почему мы должны оставаться? — Решили нас в заложниках держать? — младший Ху посмотрел на Шань Юя. — Мы сейчас полицию вызовем! — Вызывай, — разрешил босс. — Вымогательство, отказ от уплаты долга… Не вызовешь ты — вызову я. — Не лезь, не делай сестре еще хуже, — мать хлопнула сына по плечу, подталкивая к двери. — Дочка, ну ты уж как-нибудь сама… возьмись за ум, отдай деньги… — Мама! — вскричала Ху Пань. Словно по команде, троица прибавила шагу. Лао У вопросительно взглянул на Шань Юя. Тот не шевельнулся, лишь слегка махнул рукой. Лао У отступил, давая им дорогу. — Адрес она оставила, — бросил Шань Юй им в спину. — Если долг не будет погашен, повестка в суд придет по месту прописки. Получите — не забудьте ей передать. Семья Ху не проронила больше ни слова. Они стремительно скрылись за дверью, даже не рискнув возвращаться через сад — ушли через черный ход, лишь бы лишнюю секунду не находиться в этом месте и не иметь ничего общего с Ху Пань. В конференц-зале повисла тишина. — Спасибо вам всем, — прошептала Ху Пань через минуту. Шань Юй поднялся с кресла: — Пятьдесят штук мне должна. Оригинал расписки у меня в сейфе. — С процентами? — Ху Пань попыталась улыбнуться, но губы задрожали, и слезы хлынули градом. — Тише, Пань-Пань, всё кончено, — Чэнь Цзянь похлопал её по плечу. — Босс Шань… а-а-а… — Ху Пань, рыдая в голос, бросилась к Шань Юю и стиснула его в объятиях. — А-а-а, Босс Ша-а-ань! — Э-э… — Шань Юй совершенно растерялся. Он замер с поднятыми руками, не зная, куда их пристроить. — Да я… я порву оригинал прямо сейчас, обещаю. — Я всё поняла-а-а… — завывала Ху Пань. — Нет у меня больше семьи… я теперь сиротка-а-а… — Ну, теперь я буду твоим… — Шань Юй явно не имел опыта утешения плачущих девушек. Он замялся, подбирая слова. — Эй! — громко прервал его Чэнь Цзянь. Он успел среагировать вовремя, не дав Шань Юю ляпнуть: «теперь я буду твоим папой». — Укатили! — в зал вбежала Сунь Нана на своих каблуках. — На машине приехали, у дороги стояла. А я-то думала, там нищая семья… Ой, бедняжка, чего ты плачешь-то… Появление второй женщины заставило мужчин облегченно выдохнуть. Все взгляды с надеждой обратились к Нане. — Ну-ну, иди ко мне, — Нана откинула волосы назад, оттеснила Шань Юя и прижала Ху Пань к себе. — Дай я тебя обниму. Пусть катятся. Теперь ты свободна. Ты теперь настоящая independent girl… — Всё, — Шань Юй направился к выходу. — Снято. Все молодцы. Чэнь Цзянь пошел следом за ним. — Ты что сейчас хотел сказать? — спросил он вполголоса. — Когда? — Шань Юй улыбнулся. — Про «теперь я буду твоим…» — напомнил парень. — Хотел сказать — буду твоим братом. — Да ладно, — рассмеялся Чэнь Цзянь. — Я думал, ты в отцы набиваешься. — Мне всего двадцать шесть, — хмыкнул Шань Юй. — Откуда у меня возьмется столько благородства, чтобы в папаши записываться? — Скромняга, — хмыкнул Чэнь Цзянь. — Босс Шань! — их догнала Нана. — М-м? — Шань Юй обернулся. — Пань-Пань успокоилась, — Нана прислонилась к стене, обмахиваясь рукой. — Я хотела уточнить заранее: «Да Инь» работает на Новый год? — До него еще два месяца, — заметил Шань Юй. — Пань-Пань теперь точно ехать некуда, да и мне, боюсь, тоже, — пояснила Нана. — Работаем мы или нет — вы можете оставаться здесь, — ответил Шань Юй. — Хотите работать — будет тройная ставка. Не хотите — закроем двери и будем спать. — Идет. — Нана щелкнула пальцами и упорхнула обратно. Два месяца до Нового года. Вроде бы долго. Но время уже пришло для того, чтобы вслух сказать: «Скоро праздники». Скоро наступит пора семейных посиделок, огней и пожеланий счастья. После этой безобразной сцены с родными Ху Пань Чэнь Цзянь вдруг остро почувствовал что-то странное… не то тоску, не то жажду по дому и близким. Он мельком взглянул на Шань Юя. — Хочешь что-то спросить? — Шань Юй поймал его взгляд. — Ты поедешь домой на Новый год? — спросил Чэнь Цзянь. — ...Не знаю. А ты? — Шань Юй остановился у окна, глядя на сад. — Как ты обычно проводишь праздники? — Иногда работаю. Мой отец тоже — на Новый год везде нужны руки. Если не находим ничего подходящего, еду к нему в город или в старый поселок, — ответил Чэнь Цзянь. — Где он, там и я провожу пару дней. — Я думал, ты празднуешь у Сяо Доу. — Они всегда зовут, но когда возвращаются её родители, в доме становится тесно. Неудобно там мешаться, — пояснил парень. Шань Юй промолчал, лишь на мгновение сжал его плечо. — А ты? — снова спросил Чэнь Цзянь. — Посмотрим по обстоятельствам. — Ты же несколько лет дома не был, — Чэнь Цзянь помедлил, но всё же решился: — Почему ты не возвращаешься, раз ты уже на свободе?