Межсезонье. Сезон сухого ветра | Autumn Dryness | 秋燥

В ту секунду, когда Чэнь Цзянь увидел слезы на глазах Шань Юя, он заподозрил, что слова Юэ Лана вовсе не были шуткой. Он догадывался, что Шань Юй обрадуется. Просматривая его старые посты в соцсетях, Чэнь Цзянь видел, сколько души тот вкладывал в своего питомца. О том гекконе было написано много: его звали Дагэ — «Старший брат», он был нежным, пугливым и ужасно привередливым в еде… Но он никак не ожидал, что Шань Юй расплачется. И не просто пустит скупую слезу, а будет плакать так, что капли потекут по подбородку и упадут на руки Чэнь Цзяня. — Шань Юй… — Чэнь Цзянь замер, не зная, что делать. Он смахнул слезы с лица босса, но не успел убрать руку, как новые дорожки уже прочертили кожу от самых уголков глаз. Его руки взлетели и опустились несколько раз, словно он дирижировал невидимым оркестром, пока он наконец не принял решение: — Я принесу салфетки. Но стоило ему развернуться к журнальному столику, как Шань Юй мертвой хваткой вцепился в его локоть, дернул обратно и крепко, до хруста, обнял. Он уткнулся лицом в плечо Чэнь Цзяня, пряча глаза. Парень поспешно обхватил его в ответ. Он принялся мерно похлопывать его по спине, а затем — плавно поглаживать. Это был единственный жест утешения, который он знал: в детстве мама всегда так успокаивала его, когда ему было грустно или он болел. Теперь он точно так же укачивал Сяо Доу, когда та плакала, или Гриба, когда тот не хотел засыпать. Больше он ничего не умел. Знай он наперед, что Шань Юй сорвется, причем так сильно, он бы точно выучил еще пару способов… Шань Юй плакал очень тихо, почти беззвучно. Лишь когда ладонь Чэнь Цзяня скользила по его спине, можно было почувствовать, как мелко дрожит его тело. Спустя несколько минут Шань Юй поднял голову. Раздался первый отчетливый звук — он шмыгнул носом. — Пойду умоюсь, — сказал Шань Юй. — Угу, — кивнул Чэнь Цзянь, бросив на него быстрый взгляд. Глаза и нос у босса были ярко-красными, всё лицо — в разводах. Чэнь Цзянь машинально коснулся своего плеча: куртка промокла насквозь. — Сними её, надо постирать, — бросил Шань Юй, направляясь к раковине. — Да ну, — отозвался Чэнь Цзянь. — Пуховики нельзя часто стирать, греть перестанут. — Совсем о себе не заботишься, — Шань Юй обернулся на пороге. — Я человек, который дважды спал на твоем ковре, — напомнил парень. Шань Юй слабо улыбнулся. Когда он вышел после умывания, Чэнь Цзянь уже протер плечо влажной салфеткой — слезы могли оставить некрасивые пятна. Если Саньбинь увидит, обязательно пристанет с расспросами. «Чэнь Цзянь, тебя что, Гриб покусал?» «Ага. Прямо в плечо, все слюнями заляпал…» Шань Юй открыл холодильник, достал банку колы и, сделав пару больших глотков, подошел к террариуму. — Ты купил ему еду? — спросил он. — Взял мучных червей, — Чэнь Цзянь подошел и встал рядом. — Спросил у Тан Жуя, он же рыбак, так что в местном магазине для рыболовов их всегда можно достать. — Понятно, — усмехнулся Шань Юй. — Всё-таки разузнал. — Да я особо не выспрашивал. Просто хотел знать, где проще всего брать корм. Владелец магазина, твой друг, сначала хотел меня поучить уходу, боялся, что я не справлюсь. Даже предлагал поменять на кого-то попроще, — отрапортовал Чэнь Цзянь. — Но когда узнал, что ту, первую, ты вырастил сам с крошечного малька, сразу отстал. — Спасибо. — Шань Юй положил руку ему на плечо и легонько провел кончиками пальцев по его подбородку. — Давай дадим ему имя? — Чэнь Цзянь наклонил голову и в шутку прикусил его палец. — Пусть будет Эргэ — «Второй брат», — решил Шань Юй. — Это самец? — Ага. — Чэнь Цзянь кивнул, не выпуская его пальца. — Ты кормил его в эти дни? — Первые два дня не трогал, покормил вчера и сегодня утром, — ответил парень. — Он метет всё подряд, сколько ни дай. Я даже побоялся больше давать, вдруг лопнет. — Выбрал геккона под стать собственному аппетиту, — рассмеялся Шань Юй. Он постоял еще немного, наблюдая за питомцем, а затем пинцетом достал из коробки червя и положил перед Эргэ. Тот, как и полагалось, молниеносно сцапал угощение. — Такое чувство, что он улыбается, когда ест, — заметил Чэнь Цзянь. — Еда — это всегда повод для радости, — Шань Юй мельком взглянул на него. — Что? — Чэнь Цзянь встретил его взгляд. — Я тоже улыбаюсь, когда ем? Шань Юй лишь рассмеялся, ничего не ответив. — Сверчков купить? — спросил Чэнь Цзянь. — Я видел на старых фото, что ты Старшего брата сверчками кормил. А хозяин магазина сказал, что эти с детства на червях, привыкли уже. — Пусть пока червей ест, их проще достать, — сказал Шань Юй. — А если захотим разнообразить рацион, по весне пойдешь в поле ловить сверчков. — ...Я лучше куплю, — буркнул Чэнь Цзянь. Шань Юй со смехом ущипнул его за щеку: — Во сколько тебе обошелся этот террариум вместе со Вторым братом? — Да не так уж дорого, — уклонился парень. — Вполне по карману. Я всё рассчитал, отложил те суммы, которые нужно вернуть кредиторам до Нового года. Шань Юй промолчал. Он завалился на диван, закинув руки за голову, и после долгой паузы заговорил: — Старшего брата я завел еще в средней школе. Мы тогда снимали квартиру, а хозяин был заядлым любителем рептилий. В комнате по соседству с моей всё было заставлено террариумами. Чэнь Цзянь подошел и сел на диван, привалившись к его ногам. — Он-то мне Дагэ и подарил, — Шань Юй улыбнулся воспоминаниям. — Ты в средней школе один жил на съемной квартире? — удивился Чэнь Цзянь. — Угу. Школа была далеко от дома, вот и сняли комнату поближе. Чэнь Цзянь ничего не сказал. Он не мог даже вообразить себе жизнь Шань Юя в те годы. По соцсетям казалось, что у того было море друзей, но в то же время остро чувствовалось, насколько он был одинок. Одиночество — оно ведь всегда внутри. — Говорят, что рептилии не способны на такие чувства, как кошки или собаки, — Шань Юй закрыл глаза. — Но тогда, каждый раз, когда я возвращался домой, Дагэ выходил и смотрел на меня. Иногда мог так просидеть всю ночь. Я разговаривал с ним, и мне казалось, что он всё понимает. — Ты проводил с ним время, кормил его, — заметил Чэнь Цзянь. — Он как минимум знал, что ты — самый лучший человек в его жизни. — Да. Я не мог уснуть по ночам, а он как раз вел ночной образ жизни. Многие ночи мы коротали вдвоем. Если не считать привередливости в еде, он был идеальным другом. Чэнь Цзянь улыбнулся. — Когда я узнал, что пойду в тюрьму, моей первой мыслью было: что станет с Дагэ? — продолжал Шань Юй. — Юэ Лана тогда не было в стране, пришлось отдать Лю У. Тот раньше не держал ящериц, но я знал, что он из кожи вон вылезет, чтобы научиться всему… — Почему... — Чэнь Цзянь помедлил, а затем поднялся и сел на ковер перед диваном, как делал это раньше, привалившись спиной к сиденью. — Ты не попросил родителей присмотреть за ним? — Попав в такую позорную историю, как-то не до просьб было, — рука Шань Юя привычно легла ему на грудь, приобнимая. — К тому же я... не хотел, чтобы они думали, будто мне нечего сказать им перед уходом, но при этом я так трясусь над какой-то «мелкой тварью». — Боялся, они решат, что ящерица тебе дороже родной матери и отца? — Чэнь Цзянь закинул голову ему на колени. — Угу. — Шань Юй тяжело вздохнул. — Он умер в одиннадцать лет. В норме мог бы прожить еще дольше. Лю У стал почти экспертом по гекконам, но тот всё равно заболел… Мне кажется, у них есть чувства. Может, он решил, что я его бросил… Лю У говорил, что он каждую ночь выходил и сидел неподвижно, уставившись в пустоту. Наверное, ждал меня… Чэнь Цзянь перехватил его руку и прижался губами к запястью. — Когда Лю У сказал, что Дагэ больше нет, мне было... очень, очень паршиво, — тихо произнес Шань Юй с легкой гнусавостью в голосе. — Я чувствовал себя перед ним виноватым. Только сейчас Чэнь Цзянь по-настоящему осознал, почему босс так отреагировал на подарок. — Бумагу, — попросил Шань Юй. — А? — Чэнь Цзянь спохватился, взял салфетку со стола и протянул ему. Шань Юй прижал её к глазам. — Расскажу тебе секрет, — сказал он. — Да. — Чэнь Цзянь тут же приник ухом к его лицу. — В те годы, по крайней мере внешне, мои чувства к Дагэ действительно были глубже, чем к родителям, — признался Шань Юй. — Я просто привык, что в моей жизни их нет. Чэнь Цзянь промолчал. — Только маме моей не проболтайся, — добавил босс. — Да как я посмею! — зашептал парень. Спустя мгновение он снова улегся на колени Шань Юя. — На самом деле, дело не в том, что ты его любил больше. Просто ты вложил в него все те чувства, которые предназначались родителям. В Дагэ была и частичка любви к ним. Шань Юй долго молчал, прежде чем повернуть голову и посмотреть на него: — Чэнь Цзянь, ты и впрямь будто в горах двадцать лет отшельничал. — Двадцать не выйдет. Мое «постижение истины» началось только после смерти мамы, — ответил тот. Шань Юй слабо улыбнулся. — У тебя в детстве были домашние животные? — спросил он. — Утенок считается? — Ты бы еще спросил, считается ли свинья. — Я же не про тех, которых на убой растят, — пояснил Чэнь Цзянь. — Мама взяла меня на ярмарку в старый город. Там выбросили крошечного утенка, он был совсем дохлый. Я его подобрал. — Выжил? — Угу. — Чэнь Цзянь кивнул. — Вырос огромным, ходил за мной как гусь. А если отставал — начинал орать на всю округу. Шань Юй рассмеялся: — Прямо как Гриб. — Вот точно. — Как его звали? — поинтересовался босс. — Чэнь Утя, — совершенно серьезно ответил парень. — С чего бы... — Шань Юй не выдержал и расхохотался. — У него еще и фамилия была? Чэнь Цзянь хмыкнул: — Ну, а твоего геккона разве не звали Шань Дагэ? — Черт, — Шань Юй смеялся всё сильнее. — Я только спать захотел, а ты меня так развеселил. — Ладно, расскажу про другого, — Чэнь Цзянь задумался. — У меня еще кот был. Хотя не совсем мой. У соседей в деревне кошка окотилась, кормить котят было некому, вот он и привадился к нам столоваться. — Звали Чэнь Котя? — сквозь смех спросил Шань Юй. — Ну ты... Дашь мне поспать сегодня или нет? — Чэнь Цзянь возмущенно на него посмотрел. — Сплю, сплю, — Шань Юй закрыл глаза. — Рассказывай. — Звали Чэнь Сяомао — Котенок. Шань Юй снова прыснул от смеха. — Котенок враждовал с Утей, — продолжал Чэнь Цзянь, не обращая внимания на подколки. — Каждый раз, как приходил, лез в драку. Утя, видать, в предках гусей имел — ни капли не боялся, всегда давал сдачи… Эта битва кота с уткой продолжалась несколько лет. Они так и не подружились, дрались при каждой встрече, пока утка не умерла от старости. После этого кот перестал приходить. А потом дом снесли, и Котенка Чэнь Цзянь больше не видел — хоть все и жили в одной деревне, тот как сквозь землю провалился. Пока он заканчивал летопись кошачье-утиной вражды, рука Шань Юя на его плече окончательно расслабилась. Дыхание стало ровным и глубоким — босс уснул. Чэнь Цзянь осторожно переложил его руку на диван, сходил в спальню за пледом и заботливо укрыл Шань Юя. Судя по привычкам владельца, на этом месте должен стоять не диван, а кровать. Или хотя бы диван-кровать. Впрочем, Чэнь Цзянь помнил цену этого предмета мебели — натуральная воловья кожа с набивкой из пуха, больше шестидесяти тысяч… Обычный раскладной диван из ткани можно купить за семьсот юаней, и он будет вполне неплох. Тот стул за восемь тысяч до сих пор пылился на складе. Вся банда «свинарника» пыталась его починить, но безуспешно. Лао Сы даже хотел забрать его домой на праздники, чтобы показать отцу-слесарю. Постояв немного у дивана и погрузившись в свои мысли, Чэнь Цзянь убедился, что Шань Юй спит мертвым сном, и на цыпочках вышел из кабинета. Днем у него был назначен последний урок по вождению перед экзаменом. — Тебя подвезти? — спросила Сунь Нана. — Я на мотоцикле доеду, — ответил Чэнь Цзянь. — Если у господина Хэ возникнут вопросы, кто-то из надежных людей должен быть на месте. Гостей сейчас много, Ху Пань одна не вывезет. — А Шань Юй на что? — улыбнулась Нана. — Он спит, — пояснил парень. — Думаю, до вечера не проснется. — Поняла. — Нана поправила волосы, пряча улыбку. — Вечером соберемся на летучку, — добавил Чэнь Цзянь. — Все, кто свободен. Примерно в девять, когда поток схлынет. — Хорошо, я передам ребятам. Выезжая на мотоцикле, Чэнь Цзянь специально сделал крюк через задние ворота сада, чтобы еще раз взглянуть на «новую» старую машину. Она была на голову выше тех авто, на которых ездили владельцы соседних отелей. У них в основном были машины за пару сотен тысяч, самым крутым считался BMW господина Яна за девятьсот тысяч — но это был маленький спорткар, совсем не такой внушительный, как этот «Мерседес». — На тренировку? — Да Ли вышел из соседнего двора. — Угу, — отозвался Чэнь Цзянь. — Это тебе босс выделил? — спросил Да Ли. — С чего бы? — усмехнулся парень. — Машина босса. — Значит, как права получишь, на ней будешь гонять? — Угу. — Видать, босс Шань человек серьезный, при деньгах, — многозначительно протянул Да Ли. Чэнь Цзянь не стал продолжать разговор и уехал. Он боялся, что если задержится еще на минуту, Да Ли начнет проситься к ним на работу. А им в «Да Инь» хитроумные были не нужны. У них и так дефицит серого вещества был коллективной чертой. Дни, пока господин Хэ был в поселке, выдались напряженными. Турфирма явно хотела застолбить за собой первенство. Гостей было много, предпраздничная суета давила, и Чэнь Цзяню казалось, что он целыми днями только и делает, что ходит: туда-сюда, вверх-вниз, из здания во двор. Когда он сдал экзамен на права с первого раза, он даже не сразу осознал этот факт. Осознание и дикий восторг накрыли его уже по возвращении в отель. — Поехали, — он лихорадочно мерил шагами кабинет. — Отвези меня на дорогу к старому карьеру, я там за руль сяду. Когда возвращался на мотоцикле, специально заглянул — там ни души. — Ты ведешь себя так, будто у тебя права уже в кармане, — заметил Шань Юй. — Через неделю будут, — Чэнь Цзянь победно вскинул палец. — Ровно через неделю, двадцать седьмого числа. Я проверил график, они работают, можно забирать. — Заодно и отца своего заберешь, — предложил Шань Юй. — Ты за рулем. — Он же со страху помрет, — рассмеялся Чэнь Цзянь. — А потом прокатишь его по всем вашим родственникам, — добавил босс. — Ты всё еще помнишь об этом? — Чэнь Цзянь опешил. — Конечно. Думаешь, я на ветер слова бросаю? — Отец точно не согласится. — Ну тогда съезди сам. — Серьезно? — Чэнь Цзянь посмотрел на него. С одной стороны, ему безумно хотелось это сделать, внутри всё трепетало от предвкушения, но с другой — это казалось каким-то безумием. — Совершенно серьезно, — подтвердил Шань Юй. — Не слишком ли это... — засомневался парень. — Сумасбродно? — подхватил Шань Юй. — Ты двадцать лет вел себя как примерный отшельник. Можно хоть раз в жизни побыть сумасшедшим? — Видать, двадцать лет отшельничества так и не научили меня душевному покою, — вздохнул Чэнь Цзянь. — На кой черт тебе этот покой, — Шань Юй взял ключи и направился к выходу. — Ты же не покойник. — Да замолчи ты, не кличь беду перед Новым годом! — Чэнь Цзянь бросился следом. — На кой черт тебе покой, — повторил Шань Юй. — Ты живой человек, вот и живи. Дорога к карьеру давно была заброшена. Обочины заросли сухой травой, но само покрытие осталось ровным. Шань Юй припарковался и вышел из машины. — Можно было и на старой потренироваться, — заметил Чэнь Цзянь, тоже выходя наружу. — Если эту вдруг... — Хорошая мысля приходит опосля, — Шань Юй подошел к багажнику и открыл его. — Хочешь вернуться и поменять? — Ладно уж, — улыбнулся парень. — Иди сюда, — позвал Шань Юй. Чэнь Цзянь подошел. В багажнике лежала маленькая красная коробочка. — Это тебе, — сказал Шань Юй. — Подарок на Новый год. Хотя Чэнь Цзянь догадывался, что внутри шапка — в последние дни он постоянно видел в спальне босса мотки шерсти, которые тот и не думал прятать. Но когда подарок оказался прямо перед ним, у парня от волнения задрожали руки. — Я, наверное, лет десять, — Чэнь Цзянь пытался открыть крышку, но пальцы не слушались, и он дважды соскальзывал, — не получал подарков на Новый год. Если не считать открыток от Сяо Доу... Шань Юй перехватил его ладони и сам снял крышку: — Ну тогда примерь эту шапку, такой шанс раз в десять лет бывает.