Межсезонье. Сезон сухого ветра | Autumn Dryness | 秋燥

В первый день нового года Чэнь Цзянь проснулся на диване в кофейне. Рядом, в самых живописных позах, застыли все мужчины «Да Инь» во главе с его отцом. Ху Пань и Сунь Нана спали в каморке за стойкой ресепшена. Сонным это состояние можно было назвать лишь условно: легли в пять, а уже в шесть их вырвал из небытия грохот петард. В канун праздника вообще мало кто спал. Едва закончив с новогодним ужином, все разбрелись кто куда. Раньше Эрху с друзьями обычно уезжали в старый город — хоть развлечений там было немногим больше, чем в лесу, всё же веселее, чем сидеть на месте. А если никуда не выбирались, то до самого утра резались в карты под неумолкаемую канонаду за окном. Но в этот раз вся компания после ужина вернулась в отель. Веселились всю ночь напролёт. Сначала гуляли по посёлку: из-за наплыва туристов многие лавки в этом году решили не закрываться, и даже в шашлычную к Да Ванба можно было постучаться, чтобы хозяин сообразил пару шампуров на углях. Потом был салют. Фейерверков, закупленных Шань Юем, было точно больше чем на десять тысяч юаней. К ним присоединились несколько семей туристов, которые специально привезли с собой полные багажники пиротехники. В итоге получилась грандиозная шоу-программа. Собрались и постояльцы, и многие деревенские; люди обступали их плотным кольцом, а некоторые «халявщики» даже пытались сами поджечь чужой фитиль, стоило ребятам только выставить коробку. Когда запасы огня иссякли, все вернулись в отель, где отец устроил им второй раунд ночного пиршества — на этот раз из домашнего барбекю. Чэнь Цзянь за всю жизнь не знал такого праздника. Где бы он ни был — в родной деревне или в городе с отцом, — Новый год обычно заканчивался сном по расписанию. Впервые он дотянул до пяти утра. В четыре часа Эрху предложил сесть за карты. Чэнь Цзянь вроде бы даже воодушевлённо отозвался, но уснул прямо в момент раздачи. Он даже не знал, кто в итоге занял его место. Засыпая, он не успел заметить, где пристроился Шань Юй. Тот, впрочем, не ложился — сказывалась многолетняя привычка к бессоннице. Несмотря на то что за ночь было съедено немало, включая праздничные пельмени перед самым сном, сейчас, стоя в лифте, Чэнь Цзянь чувствовал, что снова проголодался. В отеле царила тишина. И персонал, и гости всё ещё спали. Единственными существами, пребывавшими в вертикальном положении, были сам Чэнь Цзянь и Гриб, который как раз вернулся с прогулки по огородам, где справил утреннюю нужду. Дверь кабинета на четвёртом этаже была прикрыта, но не заперта. Чэнь Цзянь толкнул её и заглянул внутрь. На диване Шань Юя не оказалось. Пройдя вглубь комнаты, он увидел, что дверь в спальню распахнута — и там тоже никого. — Шань Юй? — позвал он, доставая телефон. Ответа не последовало. Босс исчез из кабинета. Трубку Шань Юй взял быстро. Судя по свисту ветра на фоне, он был где-то на улице. — Проснулся? — спросил он. — Ты где? — На смотровой площадке. Жду рассвет. — Совсем не спал? — Чэнь Цзянь уже разворачивался к выходу. — Перевалило за критическую точку, теперь не уснуть, — ответил Шань Юй. — Придёшь? Посмотрим на солнце, а потом пойдём в отель раздавать хунбао. — Буду через минуту, — пообещал Чэнь Цзянь. — Ты голодный? Захватить тебе молоко и печенье? — Было бы неплохо. Чэнь Цзянь спустился на первый этаж. Все по-прежнему дрыхли без задних ног. Он взял молоко и пачку печенья, нашел в кухне несколько остывших пельменей, перекусил ими на ходу и выбежал на улицу. Небо ещё не посветлело. Весь посёлок и окрестные леса кутались в утренний туман, густо перемешанный с пороховым дымом. С каждым вдохом в нос бил резкий запах петард — концентрированный аромат Нового года. Гриб, увлечённо хрустевший кормом во дворе, завидев хозяина, тут же бросил миску и пристроился сзади. Они вместе бежали по лесной тропе. Пёс был в восторге: он то и дело с лаем вырывался вперёд, обгоняя Чэнь Цзяня. Когда до площадки оставалось совсем немного, Гриб на радостях рванул вперёд, не сбавляя скорости. С вершины донёсся короткий резкий свист. Пёс замер как вкопанный, а затем, отчаянно виляя хвостом, бросился на звук. Поднявшись, Чэнь Цзянь увидел Шань Юя, сидящего на камне. Позади него стояли ещё несколько туристов; они замерли с поднятыми телефонами, нацелив камеры на горизонт. Ради первого рассвета в году эти люди, похоже, тоже решили пожертвовать сном. — У тебя этот свист на все случаи жизни, — негромко заметил Чэнь Цзянь. — Универсальное приветствие, — улыбнулся Шань Юй. — Я, значит, у тебя на одной ступени с Грибом? — Чэнь Цзянь достал молоко и протянул ему. — Стоило мне ещё тогда, в машине, врезать тебе за эти свистульки. — И почему не врезал? — Шань Юй принял пакет. — Мы были в сервисе у Тан Жуя, — пояснил парень. — Не хотел создавать ему проблем, всё-таки бизнес. Шань Юй со смехом сжал его пальцы: — Управляющий Чэнь у нас сама рассудительность. — Печенье будешь? — Давай, — кивнул Шань Юй. — Умираю с голоду. Только что выпросил у кого-то булочку. — ...Мог бы просто взять что-нибудь из кухни, когда уходил. Там и пельмени остались, и мясо. — Лень было возиться. — Шань Юй отхлебнул молока. — Давно ты здесь? — Чэнь Цзянь присел рядом. — Минут двадцать. Покормил Второго брата и сразу вышел. Хотел тебя разбудить, но ты так сладко сопел. Шань Юй открыл галерею на телефоне и продемонстрировал фото. Чэнь Цзянь увидел себя, спящего на диване в позе «бездыханный труп», и помрачнел: — И такое снимаешь? — Документирую историю. Чэнь Цзянь в долгу не остался: он навёл камеру на Шань Юя, сосредоточенно жующнго печенье, и сделал кадр. С полуопущенными веками и крошками на губах босс выглядел на редкость милым и беззащитным. Туман в горах всё ещё был плотным. Порывы ветра закручивали его в причудливые спирали. Деревушки у подножия то исчезали в белой пелене, то проявлялись вновь, окутанные первозданной тишиной. Вокруг не было слышно ни звука, кроме щебета птиц и приглушённого шёпота туристов, которые, казалось, боялись потревожить покой спящего леса. Шань Юй замолчал, сосредоточившись на своём скромном завтраке. Чэнь Цзянь заворожённо смотрел на плывущие облака. Гриб устроился на опавшей листве у их ног и решил досмотреть прерванный сон. Покончив с едой, Шань Юй залез рукой в карман куртки Чэнь Цзяня и переплёл свои пальцы с его. Кончик носа у него застыл, но ладонь была тёплой. Облачка их пара смешивались в воздухе и уносились ветром вдаль. Эта лесная тишина, пропитанная влагой и холодом, разительно отличалась от мимолётного затишья в городе после бурной ночи. Здесь покой был таким глубоким, что в него хотелось погрузиться целиком. Спустя какое-то время кто-то воскликнул: — Смотрите! Солнце! Чэнь Цзянь рывком поднялся на ноги, невольно потянув Шань Юя за собой. Они вместе прижались к перилам. Чэнь Цзянь поднял телефон, снимая видео: на верхушке горы вспыхнула яркая, но ещё не слепящая багровая полоса. Шань Юй сделал пару снимков и убрал телефон в карман. Он молча наблюдал за тем, как золото и пурпур стремительно захватывают небо. Чэнь Цзянь обычно не увлекался съёмкой пейзажей, ограничиваясь парой кадров, но сегодня он явно вознамерился запечатлеть весь процесс от начала до конца. Шань Юй догадывался: помимо желания сохранить первый рассвет года, парень, скорее всего, хотел отправить видео Чжоу Лэчэну. Вчера Чэнь Цзянь то и дело заглядывал в телефон, отправляя сообщения в никуда. Шань Юй видел — он пишет Лэчэну. Но, судя по состоянию парня, эти послания предназначались не только умершему другу. Шань Юй не спрашивал. Он понимал: Чжоу Лэчэн в какой-то мере стал для Чэнь Цзяня связующим звеном с мамой. Она ушла слишком рано, у неё никогда не было мессенджеров, а её номер давно принадлежит кому-то другому. Единственное место, где Чэнь Цзянь мог выговориться, — это её могила, стоявшая рядом с домом, в который он больше не мог вернуться. Багрянец на вершинах сменился ослепительным золотом. Туман в лесу начал рассеиваться, и даже ветер потеплел. Чэнь Цзянь закончил видео и поднёс экран к лицу Шань Юя, чтобы показать результат. — Ну как тебе моя операторская работа? — спросил он. — Профессионально, — одобрил Шань Юй. — Яо И точно пришёл бы к тебе на поклон за уроками. — Поскромнее надо быть. — Сколько «скромности» отмерить — решать тебе. — Что? — не понял Чэнь Цзянь. — Плата за обучение, — Шань Юй потянулся и по-хозяйски обнял его за плечи, попутно подтолкнув носком ботинка пузо Гриба. — Эти двое при деньгах, так что не стесняйся, требуй по полной. Чэнь Цзянь пришёл в себя и, посмеиваясь, невольно чихнул. — Пошли обратно, — Шань Юй притянул его к себе и потёр его замерзшее плечо. — Раздадим сначала конверты ребятам в отеле? — Угу. — Шань Юй кивнул и мельком взглянул на него. — Поздравь меня с Новым годом. — Босс Шань, поздравляю с Новым годом! Желаю процветания, удачи во всём и грандиозных успехов! — Чэнь Цзянь мгновенно выдал целую тираду. Шань Юй достал из внутреннего кармана красный конверт: — Держи. «Деньги на счастье». — Погоди, — Чэнь Цзянь опешил. — Мы что, из разных поколений? — Я старше тебя на целых полцикла, — напомнил Шань Юй. — Тебе же вроде шесть лет было? — Чэнь Цзянь ощупал конверт — тот был пухлым. Он хотел вскрыть его в одиночестве, но любопытство пересилило. Он заглянул внутрь. — Сяо Доу в этом году исполнилось шесть, так что мне теперь семь, — невозмутимо ответил Шань Юй. — Здесь что, целая десятка? — Чэнь Цзянь пропустил шутку про возраст мимо ушей и уставился на него. — Кто вообще дарит на счастье десять тысяч? — Лепить пельмени — дело тонкое, рука сбилась, — хмыкнул Шань Юй. — Там восемь тысяч. Чэнь Цзянь остановился. Честно говоря, он никогда не отказывался от денег, а в самом начале и вовсе мечтал вытянуть из Шань Юя зарплату побольше. Но сейчас, когда между ними всё изменилось, такой жест его обескуражил. Восемь тысяч — это была слишком весомая сумма для простого подарка «на удачу». — Там ещё зарплата твоего отца, — добавил Шань Юй. — Отсчитай и передай ему. Чэнь Цзянь мельком глянул на него: — Быстро ты сообразил. — Твоя реакция тоже не подкачала. Чэнь Цзянь молча сжимал в руках конверт, не зная, как реагировать. Даже за вычетом тройного оклада отца, сумма оставалась внушительной. — Берёшь или нет? — спросил Шань Юй. — Берёшь, — Чэнь Цзянь кивнул. Деньги — есть деньги. Шань Юй легонько щелкнул его по лбу: — В следующем году жду ответный жест. — Угу. Когда Шань Юй начал спускаться с горы, Чэнь Цзянь постоял секунду, а затем догнал его и крепко обхватил со спины. Он сжал его в объятиях так сильно, что перехватило дыхание, и, уткнувшись в изгиб шеи, внезапно и чувствительно укусил. — Твою мать, Чэнь Цзянь! — Шань Юй охнул и выругался. Парень разжал челюсти, но рук не выпустил. — Собака ты сутулая, кудрявая, — Шань Юй повернул голову. — Двоюродный брат Гриба. Чэнь Цзянь промолчал. — Отпускай, — скомандовал Шань Юй. — Считаю до трёх, или проведу тебе мастер-класс по броску через спину. — Боюсь, если отпущу, ты меня всё равно приложишь. — Чэнь Цзянь продолжал неподвижно висеть на нём. — Не приложу. — Тебе веры нет. — Люди идут, — сказал Шань Юй. — Плевать. — Ого, — Шань Юй усмехнулся. Никого там не было: туристы, смотревшие рассвет, решили подняться ещё выше. Чэнь Цзянь не двигался. — Ну ладно, — Шань Юй помедлил секунду, а затем его руки скользнули назад, под бёдра парня. — Тогда я снесу тебя вниз на закорках. — Эй-эй, мы же под гору идём! — Чэнь Цзянь мгновенно разжал руки. — Свалимся же! — С ума сошёл? — Шань Юй размял плечи, потёр шею и внимательно посмотрел на него. — Нет. — Чэнь Цзянь отступил на шаг, прикидывая, удастся ли ему срезать путь через лес и убежать... Не успел он закончить расчёты, как Шань Юй рванул к нему. Парень почти одновременно прыгнул на боковую тропинку, но Шань Юй, как человек тренированный, предсказал его манёвр. Даже не пытаясь его схватить, он просто пересёк ему путь и перехватил запястье. — А-а! — вскрикнул Чэнь Цзянь, пытаясь вырваться. — Теперь заголосил? — Шань Юй заломил его руку за спину. В то же мгновение босс оказался вплотную к нему, перехватил вторую руку и прижал парня спиной к дереву. Вообще-то у Чэнь Цзяня был шанс вырваться — локтем или коленом, — но такие приёмы он приберегал для встреч с Чэнь Даху. Здесь же он просто замер и наблюдал за тем, как Шань Юй в ответ прикусил его плечо. — Ой, чёрт! Больно же... — выдохнул Чэнь Цзянь. Гриб подлетел к ним и принялся радостно прыгать вокруг, отчаянно виляя хвостом и заливаясь лаем. Шань Юй отпустил его и вытер губы тыльной стороной ладони. — Уф... — Чэнь Цзянь потёр плечо. — Кожу же содрал! — Ты меня до крови цапнул, — парировал Шань Юй. — Быть не может. — Чэнь Цзянь вытащил телефон и сфотографировал своё плечо, а затем бесцеремонно отодвинул воротник Шань Юя и сравнил. Оказалось — один в один. На его плече след был ярче, потому что свежий, но на шее Шань Юя багровый отпечаток челюстей выглядел даже внушительнее. — Кажется, — Чэнь Цзянь был искренне поражён, — я тебе засос в форме зубов поставил. — Открывай массажный салон, мастер Чэнь, — рассмеялся Шань Юй. Он наклонился и потрепал Гриба по голове: — Всё хорошо, Гриб, это мы так милуемся. С огоньком. Чэнь Цзянь улыбнулся и сделал фото шеи Шань Юя. — Только не вздумай это Чжоу Лэчэну отправлять, — предупредил босс. — ...Не буду, — Чэнь Цзянь убрал телефон. — Откуда ты знаешь, что я ему фото шлю? — Я за тобой слежу. Не упускаю ни одного повода для ревности. — Шань Юй размял шею и зашагал вниз. — Я укусил тебя, потому что... — Чэнь Цзянь пошёл следом, подбирая слова. — Я знаю. — Шань Юй, не оборачиваясь, протянул руку назад и легонько коснулся его подбородка. Когда они вернулись в «Да Инь», все уже проснулись. Зайдя внутрь, Чэнь Цзянь увидел Лао Сы, который стоял у стойки и о чём-то болтал с Ху Пань. — Ты же вроде с отцом в деревню уезжал? — удивился он. — Сегодня к матери в гости, — обернулся Лао Сы. — Вот, заскочил проведать. Эрху вчера в соцсетях штук восемьсот постов выложил, я ещё ночью хотел вернуться. — Ну и отлично, — сказал Чэнь Цзянь. — Получай конверт. — От самого босса Шаня? — оживился Лао Сы. — Босс Шань, с Новым годом! Шань Юй уже зашёл в лифт. Двери почти сомкнулись, когда из щели донеслось: — С Новым годом! Несмотря на то что ребята легли под утро, все выглядели бодрыми. Один за другим они подходили за своими хунбао. — Пань-Пань, вы с Наной чуть позже раздадите конверты гостям, — распорядился Чэнь Цзянь. — До десяти караульте в ресторане, кто будет выходить — вручайте. После десяти — пройдитесь по номерам. — Сделаем, — кивнула Ху Пань. Чэнь Цзянь заглянул на кухню. Отец как раз проверял запасы продуктов, планируя меню на день. — Пап, — Чэнь Цзянь протянул ему красный конверт. — Вот, возьми. Это на удачу и твоя зарплата за эти дни. — И сколько здесь? — спросил отец, принимая подарок. — Три тысячи. — Ого, так много? — отец пытался говорить серьёзно, но улыбка во всё лицо выдавала его радость. — Даже с тройным окладом столько не набежит. Если за пять дней, то это чуть больше тысячи должно быть. Получается, в конверте ещё две? — Ну, — ответил Чэнь Цзянь, — Шань Юй не из тех, кто высчитывает до копейки. Ты в праздник работал, да к тому же ты мой отец. Вчера за мясо ты сам платил. — Да там немного было, я же хотел вас, ребят, угостить, — махнул рукой отец. — Бери-бери, не спорь. — Ну, спасибо, — отец спрятал конверт во внутренний карман. — Раз уж ты здесь, глянь-ка: я тут меню на завтра прикидываю. Родители босса и родня приедут — стол должен быть солидным. Посмотри, что я набросал... У Чэнь Цзяня внутри всё ёкнуло. Завтра! Уже завтра — второй день Нового года. Он невольно опёрся рукой о столешницу. Уже завтра приедут родители Шань Юя.