Межсезонье. Сезон сухого ветра | Autumn Dryness | 秋燥

Экстра 4. Чей-то каминг-аут — Пап, — Чэнь Цзянь пододвинул к отцу салфетки. — Послушай... Нана только поехала на встречу, результата мы еще не знаем, так что... — Я всё понимаю, — отец вытер глаза. — На самом деле, даже если не получится — не беда. Мне достаточно того, что ты об этом помнишь. Чэнь Цзянь помнил об этом всегда. Каждый раз, проезжая мимо поворота к деревне, он чувствовал укол боли. Но раньше он мог только помнить. — Если бы не Шань Юй, — тихо сказал он, — я бы еще долго не решился заговорить об этом всерьез. — Он молодец, — кивнул отец. — Толковый парень. И душа у него добрая. — Да, — Чэнь Цзянь невольно улыбнулся. — Если дом удастся вернуть... деньги... — отец спохватился и с тревогой посмотрел на сына. — У нас ведь нет таких сумм? — Сначала... это пройдет по счетам компании, — пояснил Чэнь Цзянь. — Мы же ведем переговоры под предлогом развития поселка. Если не захотим там жить сами, сможем сдать дом в аренду компании под какой-нибудь проект. Магазин или еще что-то. — Понятно, — отец выдохнул с облегчением. — Если всё получится, — Чэнь Цзянь придвинулся ближе, — ты сможешь вернуться в деревню. Займешься своим делом, не придется больше так надрываться в городе. — Да я не надрываюсь, совсем не трудно, — привычно отозвался отец, но тут же замолчал и спросил шепотом: — Своим делом... А что я умею? — Да что угодно, — пожал плечами Чэнь Цзянь. — Торговать чем-нибудь или агроусадьбу открыть. Отец призадумался и тихо рассмеялся. Через пару секунд он снова вздохнул: — Бизнес — это не моё, таланта нет. А вот если компания Шань Юя там что-то затеет, я бы с радостью пошел к ним помогать. — Тоже вариант, — согласился Чэнь Цзянь. — Всяко лучше, чем по городу на мопеде мотаться. — И жить в своем доме, — добавил отец. — Угу, — Чэнь Цзянь с улыбкой кивнул. За этим завтраком они съели немало. Поначалу отец по привычке ел медленно, стараясь оставить побольше сыну, но когда понял, что тарелкам нет конца, бросил эту затею и начал усердно жевать, боясь, что еда пропадет. — Ну и ну, едва жизнь наладилась, а ты уже такие пиры закатываешь, — ворчал отец, не переставая жевать. — Что же ты будешь заказывать, когда совсем разбогатеешь? — Мясо дракона, — ляпнул Чэнь Цзянь. Отец строго на него посмотрел. — Ну... тогда шведский стол за пятьсот юаней, — исправился парень. Отец не выдержал и расхохотался. В прошлом году, когда Цянь Юй сбежал и Чэнь Цзянь остался без работы, он поехал в город к отцу. Тот хотел утешить сына и сводить его в какое-нибудь приличное место. Увидев вывеску ресторана морепродуктов, отец подумал, что на шведском столе сын сможет наесться досыта. Но когда они увидели цену — 488 юаней с человека, — оба в ужасе развернулись и ушли. Отец потом долго вспоминал тот случай. Теперь же он мог смеяться над этим как над забавным пустяком. Совсем иное состояние души. Это было удивительно. Выйдя из чайного дома, отец глубоко вдохнул свежий воздух: — Вкусно было. Очень. — Пройдемся по магазинам? — предложил Чэнь Цзянь. Отец сегодня согласился на отгул, и сын хотел купить ему одежды — старая совсем поизносилась за годы. — Давай, — кивнул отец. — Спустимся в подземный переход? Тут рядом... — Нет, не туда, — Чэнь Цзянь потянул его к машине. — А куда же? — удивился отец. Зачем ехать на «Мерседесе» на дешевый рынок? Там Чэнь Цзянь одевался в школьные годы — когда главным критерием была копеечная цена, а качество никого не волновало. Сейчас они не собирались в бутики, но зайти в нормальный торговый центр было можно. Главное — само ощущение. Отец, казалось, лет десять не заходил в магазины иначе как забрать чей-то заказ... Сегодня отец не спорил и не кричал, что всё слишком дорого. Только вот из-за старой одежды он чувствовал себя скованно. — Знал бы, что сюда пойдем, — прошептал он сыну, — надел бы что-нибудь поновее. — Не беда, — ответил Чэнь Цзянь. — Сейчас купим новое и сразу переоденешься. Они выбрали практичные вещи: спортивные брюки и куртки. Когда отец вышел из примерочной и встал перед зеркалом, он смущенно спросил: — Не слишком ли это... по-молодежному? — Тебе же всего за сорок, — ответил Чэнь Цзянь. Сказав это, он вдруг почувствовал комок в горле. Он только сейчас осознал, что отец еще совсем не старый человек, просто тяжелая жизнь наложила на него свой отпечаток. — Да, в новой одежде совсем другой вид, — отец повернулся перед зеркалом. — Угу, — кивнул Чэнь Цзянь. — Давай еще выберем обувь, чтобы ходить было удобно. Отец помедлил секунду и решительно кивнул: — Давай. Выходя из магазина в обновках, отец выглядел счастливым. Чэнь Цзяню даже показалось, что тот стал выше. Обычно отец был на полголовы ниже сына, а сейчас они казались почти одного роста. — Какая подошва мягкая, — отец притопнул ногой. — Легкие, прямо пружинят. Так и хочется подпрыгнуть. — Ну так прыгни, — улыбнулся Чэнь Цзянь. Отец посмотрел на него и похлопал по плечу: — Ты... — Что? — Ты стал другим, — сказал отец. — Не знаю, как объяснить, но ты совсем другой. — В хорошем смысле или нет? — уточнил сын. — Конечно в хорошем, — ответил отец. — Раньше ты был совсем молчаливым. — Ты тоже, — парировал Чэнь Цзянь. Отец улыбнулся и замолчал. Спустя минуту он добавил: — Господин Шань для тебя... как ангел-хранитель. — Да, — отозвался Чэнь Цзянь. Заминка в словах отца заставила его сердце пропустить удар. — Если бы не он, — продолжал отец, — не знаю, сколько бы ты еще мучился... Настоящий благодетель. — Он не просто благодетель, — сказал Чэнь Цзянь. — М-м? — отец удивленно поднял брови. Чэнь Цзянь замолк, испугавшись собственных слов. Тот же порыв, что охватил его у дверей дешевой гостиницы, накрыл его снова, еще сильнее. Он стиснул зубы, чтобы не выпалить всё сразу. Ему нужно было время. Нужно было понять, с чего начать. Да. Это было секундное решение. Но уже не слепой порыв — он думал об этом слишком долго. — Давай пройдемся к «Зеленому острову», — предложил Чэнь Цзянь. Отец почувствовал перемену в его настроении. По старой привычке он не стал расспрашивать, просто кивнул. Чэнь Цзянь подхватил пакеты с покупками, и они зашагали к скверу. «Зеленый остров» — это крошечный островок зелени посреди шумного торгового квартала. Людей почти не было, только две старушки грелись на скамейке в лучах солнца. Чэнь Цзянь и отец молча обошли сквер по кругу по каменной дорожке. Вид у них был, должно быть, странный — старушки то и дело подозрительно косились в их сторону. Наконец Чэнь Цзянь сел на скамью как можно дальше от них. Отец пристроился рядом, потер ладони, глубоко вздохнул, но продолжал молчать. Чэнь Цзянь внешне оставался спокоен, но внутри у него бушевал ураган. Он не знал, как начать, и не знал, что говорить во вторую очередь. Все слова в голове рассыпались в прах. Он уже представил все возможные реакции отца. Крик. Гробовое молчание. Удары. Отец будет гоняться за ним по кругу, размахивая кулаками. Старушки вызовут полицию. Что он скажет полицейским? Неизвестно. Все мысли разлетелись... — Чэнь Цзянь, — отец наконец заговорил первым, не выдержав тишины. — У тебя... что-то случилось? «Да, папа. Кое-что случилось». Теперь пути назад не было. У него не было такой изворотливой головы, как у Шань Юя, чтобы мгновенно сочинить правдоподобную ложь. — Угу, — выдавил он. Собственный голос прозвучал как раскат грома. Чэнь Цзянь внезапно вскочил на ноги. Отец отпрянул, глядя на него в полном недоумении. Ну же, скажи это. Сейчас. Но как? «Пап, прости. На мне наш род закончится. Твой сын...» «Пап, Шань Юй мне не просто благодетель. Он мой парень». «Пап, я...» Слова, разбитые бурей, начали собираться в хаотичные, пугающие фразы. Под давлением этих мыслей Чэнь Цзянь, не успев открыть рот, просто рухнул перед отцом на колени. — Пап... — голос его сорвался от напряжения. — Чэнь Цзянь!.. — отец, кажется, перепугался до смерти. Он замахал руками, а потом внезапно сам соскользнул со скамейки и тоже упал на колени прямо перед сыном. — Это я перед тобой виноват! Прости меня! Чэнь Цзянь застыл с открытым ртом, лишившись дара речи. Краем глаза он заметил, что старушки на скамейке вскочили с мест, дрожа от волнения. — Пап? — прошептал Чэнь Цзянь. — Ты о чем? — Я... не знаю, — отец выглядел растерянным, он и сам не понимал, почему упал. — А ты... ты-то чего?.. — Пап, вставай! — Чэнь Цзянь пришел в себя и начал поднимать отца за плечи. — Ты что творишь? — И ты вставай, — отец растерянно поднялся и потянул сына за собой. — Вставай... — Сначала скажу, потом встану, — отрезал Чэнь Цзянь. Страх куда-то испарился, осталось только чувство нелепости происходящего. — Ладно, говори, — отец сел обратно на скамью, но продолжал крепко держать сына за руку. — Пап, я должен тебе сказать... — Чэнь Цзянь глянул на дорогу. Сквер был окружен кольцевым движением, и проезжающие мимо машины начали замедлять ход, глазея на странную сцену. Ну зачем он сразу на колени-то рухнул? Сначала надо было сказать! Мозги у тебя, Чэнь Цзянь, точно как у Саньбиня... Времени на раздумья не осталось. Он стиснул зубы и, глядя отцу прямо в глаза, выпалил: — Пап, Шань Юй — мой парень. — А? — отец уставился на него, а потом снова потянул за руку. — А, понятно. Вставай давай. «Понятно?» Чэнь Цзянь в прострации поднялся и сел рядом. — Ну и ну, — отец начал отряхивать его брюки от пыли. — Разве это повод в ноги падать? Чэнь Цзянь не верил своим ушам. Он придвинулся к отцу почти вплотную: — Пап? — Да-да, я слушаю, — кивнул тот. — Я сказал — Шань Юй мой парень, — повторил Чэнь Цзянь. — Мой парень. Мы с ним пара. В ушах снова зазвенело. Гул машин исчез, мир замер на три секунды, оставив только этот тонкий, пронзительный свист. А когда он стих, Чэнь Цзянь почувствовал небывалую легкость. Такую легкость, когда последствия уже не имеют значения. Словно ты прыгнул со скалы и летишь, забыв обо всем. Полная, безоглядная свобода. Отец молчал. Когда волна облегчения схлынула, Чэнь Цзянь снова осознал себя сидящим на скамейке в сквере. Силы покинули его. Он уперся локтями в колени, не смея поднять глаз на отца. — Пап, — он смотрел на то место на земле, где только что стоял на коленях. — Прости. Отец не отвечал. Чэнь Цзянь ждал, считая секунды. Одна. Другая. Третья. — М-да, — наконец выдохнул отец. — Что ж, живите. Чэнь Цзянь не выдержал и обернулся. Отец смотрел на него — спокойно, без тени гнева или осуждения. Парень на мгновение заподозрил, что тот просто не понял смысла сказанного. — Пап, — выдохнул он. — Ты правда понял, о чем я? — Понял, — кивнул отец. — Вы пара. Это хорошо. — Ты понял, с кем я пара? — уточнил сын. — С Шань Юем. Значит, не ослышался. Чэнь Цзянь ожидал чего угодно — криков, слез, тяжелого молчания, — но только не этой будничной простоты. Ему стало почти не по себе. — Пап, я знаю... для многих людей это... неприемлемо. Я и сам не ожидал... Отец посмотрел на него и ласково погладил по руке: — Главное, чтобы ты был счастлив. Просто будь счастлив. Чэнь Цзянь замолчал. Они долго сидели, глядя друг на друга. Прошло не меньше десяти секунд, прежде чем он окончательно осознал: всё именно так. Отец принял его выбор. Без условий. — Знаешь, — медленно заговорил отец. — После всего, что мы пережили... какая разница? Лишь бы ты был здоров и спокоен. Всё остальное — ерунда. Чэнь Цзянь сжал руку отца. — Мой сын, — продолжал тот. — Ты с детства всё тянул на себе, всегда был ответственным. Любой, кто тебя знает, скажет: такой сын — это подарок судьбы... Чэнь Цзянь шмыгнул носом. Он почувствовал, как рука отца в его ладони мелко дрожит — эмоции всё же прорывались наружу. — Это не проблема, — повторил отец. — Совсем не проблема. Шань Юй сбежал по лестнице и замер перед камерой Ху Пань. Согласно её указаниям (а точнее, сценарию гениального Лю У), он должен был слегка наклонить голову и бросить загадочный взгляд в сторону. А затем — резко развернуться, чтобы полы пальто эффектно взметнулись. Чтобы гарантировать этот эффект в безветренном холле, Чэнь Эрху привязал к подолу его пальто тонкую леску. В момент разворота он дернул за неё и тут же отпустил. Шань Юй с «развевающимся» плащом эффектно вошел в лифт. — Стоп! — крикнула Ху Пань. — Гениально! — Снято? — спросил Шань Юй, снимая маску в лифте. — Ага! Шань Юй не стал выходить и поехал на четвертый этаж. В кармане зазвонил телефон. Чэнь Цзянь. Шань Юй сам собирался ему звонить: Нана прислала новости, переговоры идут успешно, и завтра днем нужна была подпись отца на документах. — У нас телепатия, — ответил он. — Как раз хотел тебе звонить. — Я всё рассказал, — голос Чэнь Цзяня дрожал от странного возбуждения. — Тебя пытали? Как быстро ты сдался, — пошутил Шань Юй. — Я рассказал, — повторил парень. — Только что. Отцу. Шань Юй застыл. Двери лифта открылись, но он не вышел, уставившись на пожарный гидрант в коридоре. Двери снова закрылись. Лифт поехал вниз. — Что рассказал? Про нас? — спросил он наконец. — Угу, — отозвался Чэнь Цзяня. — И какова реакция? — Никакой, — ответил Чэнь Цзянь. — Отреагировал так, будто я сказал, что встречаюсь с девушкой. — ...Ты уверен, что назвал моё имя? — усомнился Шань Юй. — Может, от волнения сказал «Ху Пань»? — Даже если бы у меня язык отнялся, я бы такое не выговорил, — буркнул парень. Шань Юй молчал, не зная, что и думать. — Я думал, он меня убьет, — признался Чэнь Цзянь. — А он просто сказал: «Будь счастлив, это не проблема». — Серьезно? — Шань Юй нахмурился. Такого поворота он не ожидал. — Скоро будем в поселке, — сказал Чэнь Цзянь. — Хорошо. — Шань Юй вышел из лифта. На площадке стоял Лао У с простыней через плечо. Опершись рукой о дверной косяк, он пытался изобразить вселенскую скорбь перед объективом Ху Пань. — ...Ты чего опять спустился? — Лао У обернулся, не выходя из образа. Шань Юй молча нажал на кнопку закрытия дверей и снова выбрал четвертый этаж. — Ладно, я вешаю трубку, — сказал Чэнь Цзянь. — Погоди, — Шань Юй прислонился к стенке лифта. — А твой отец случайно не затаил обиду? Вдруг он просто копит силы, чтобы приехать и начистить мне физиономию?