Змея, проглатившая гранат

— Это была странная мысль. В конце концов, Найн был единственным, кого Амон, казалось, находил ценным или, по крайней мере, так это выглядело. Даже пытаясь утешить себя этим, Найн иногда чувствовал себя невыносимо одиноким и опустошенным. Он восхищался Амоном и любил его, но временами в нем поднимались ужасающие и греховные эмоции. Величественный храм, наполненный золотом и драгоценностями, которые он обожал, иногда казался удушающим — как тюрьма. Пытаясь стряхнуть меланхолию, он придал своему голосу бодрость. — Амон, погода сегодня особенно хорошая. Но сейчас немного жарковато, разве не было бы неплохо поплавать на лодке по озеру и расслабиться на ветерке? Он вспомнил последний раз, когда они выходили на озеро, когда священник упал за борт и вызвал небольшой переполох. Амон, казалось, слушал, поэтому Найн продолжал болтать еще некоторое время, прежде чем, наконец, набрался смелости предложить: — Возможно, в следующий раз ты мог бы присоединиться к нам. Я думаю, это было бы действительно весело. — Неужели? Двусмысленный ответ «ни да, ни нет», слегка разочаровал Найна. Разговор с Амоном часто был односторонним, как разговор с домашним животным, которое только притворялось, что слушает. Он никогда не мог сказать, действительно ли Амон обращал на него внимание. Когда разговор иссяк, Найн молча откусил финик, покрытый сусальным золотом. Даже будучи еще одним Ша, он и Амон были на совершенно разных уровнях. Найну всегда было интересно, о чем думает Амон, каким он его видит на самом деле, но он не осмеливался спросить. Когда он положил недоеденный фрукт, священник немедленно завернул его в льняную ткань и унес прочь. Его щеку покалывало. Амон всегда открыто смотрел на Найна, когда тот ел или пил. Найн упрямо не отрывал взгляда от еды. Амон никогда не ругал его за то, что он ел, но когда их взгляды встречались в такие моменты, грудь Найна всегда сжималась от холодного беспокойства. Каким бы кощунственным это ни было, в те моменты взгляд Амона казался ему взглядом рептилии... В конце концов, Найн просто продолжал молча потягивать вино, пока Амон наконец не отвел взгляд. Затем ленивым тоном Амон пробормотал: — Мне скучно. Рука Найна дрожала, когда он опускал богато украшенный золотой кубок. Прежде чем он успел ответить, внезапно вмешался Оссен Ияд. — Ша Амон, если вас скучно, не хотели бы вы насладиться небольшим развлечением, которое приготовил ваш покорный слуга? При слове «развлечение» плечи Найна медленно напряглись. Амон подпер голову рукой, ничего не ответив. Но Оссен, давно привыкший к его молчанию, отдал приказ. — Приведите их сюда. Найн, вцепившись в подлокотник своего кресла, напрягся. Ни разу «развлечения» Оссена не казались ему приятными. Но он не мог остановить это — только не ради Амона. Вскоре появились двое крепких мужчин с кожей, потемневшей от солнца и покрытой шрамами — они явно были рабами. Они были одеты в богато украшенные одежды, которые такие рабы, как они, никогда не смогли бы надеть. В отличие от практичных доспехов воинов Амона, их доспехи были явно напоказ. На одном был красный эполет*, на другом синий. Оба были вооружены тупым оружием и низко преклонили колено, отвешивая величественный поклон. — Мы, ничтожества, осмеливаемся приветствовать Великих и Всемогущих Богов. Оссен взглянул на Амона, затем проревел: — Сейчас вы представите Ша восхитительное зрелище. То, что вам позволено это, выше вашего рождения — будьте благодарны. — Мы пронесем эту честь с собой даже в загробную жизнь. Рабы дрожали, но в их голосах не было ни малейшего колебания. Довольный, Оссен улыбнулся и почтительно спросил: — Можем мы начать, Ша? — Делай, что хочешь. Амон равнодушно кивнул. Оссен взглянул на Найна, который ничего не сказал, плотно сжав губы. С разрешения Амона священник достал гонг и ударил в него — лязг. Рабы подняли оружие и щиты, медленно кружа. После мгновения напряженного маневрирования они бросились в атаку. Вжик! Вжик! Оружие рассекло воздух со смертоносной силой. Шипастая дубинка задела плечо того, у кого был красный эполет, вызвав стон. Найн вздрогнул. — Сильнее! Сражайтесь изо всех сил! Боги наблюдают! — напыщенно взревел Оссен. Найн перевел взгляд с боя на остальных, наблюдавших за ним. Все, включая Оссена, были полностью поглощены происходящим. Они наблюдали за жестокой схваткой с горящими глазами, возбуждаясь при каждом крике и брызгах крови. Лощеные, благородные лица раскраснелись от предвкушения. Найн потягивал вино, просто чтобы отвести взгляд. Он отчаянно желал, чтобы драка поскорее закончилась. Как раз в этот момент Амон, сверкая глазами, спросил: — А ты как думаешь? Это веселее, чем кататься на лодке? Найн встретился с ним взглядом и сглотнул. Стараясь сохранять самообладание, он ответил: — ...Я предпочитаю кататься на лодке, Амон. — Правда? Жаль. Но у нас есть время, возможно, тебе это тоже понравится. В его словах не было сарказма. Он говорил искренне. И это заставило сердце Найна затрепетать. Не в силах возразить или согласиться, он выдавил слабую улыбку. В этот момент раб в красных эполетах рухнул, плюясь кровью, не в силах подняться. Человек в синем эполете высоко поднял дубинку и опустил ее прямо на голову упавшего человека. Найн отвернул бледное лицо. Глухой удар. Треск. Хлюп. Ужасные звуки зазвенели у него в ушах. Он мог отвести глаза, но не уши. Амон наблюдал за смертью со слабой улыбкой. Казалось, что смерть доставляла ему, богу войны, удовольствие. Победитель срывал украшения с павших и с гордостью носил их. Ру, громко хлопал и подбадривал победившего рядом с Найном. — Ша Амон, я надеюсь, развлечение понравилось вам. Оссен Ияд, лицо которого было залито кровью, ухмыльнулся и низко поклонился. Другие священники так же сияли, как и он, взволнованные «редким зрелищем». В зале, наполненном весельем, Найн в одиночестве сидел в тишине, прижав руку ко рту. Его желудок скрутило. В тот вечер был устроен праздничный пир в честь удачной охоты Амона. Пока жрецы и рабы суетились, готовя ужин, Найн лежал на своей постели во внутреннем святилище. Крики и пятна крови все еще стояли у него в голове. Тошнота прошла, но мрачное настроение осталось. В этом храме люди часто умирали под предлогом почитания богов. Чаще всего это было для развлечения Амона как бога войны. Все ликовали. Но Найн... никогда не получал от этого удовольствия. Честно говоря, это ужаснуло его. После того, как он увидел, как кого-то вот так убили, он несколько дней ничего не мог делать. «Это из-за меня? Это я такой странный...?» Почему люди так возбуждаются при виде смерти? Даже если они были скромными рабами, Найн не наслаждался их смертью. Даже после того, как видел это десятки раз. Он так и не привык к этому — иногда просто слышать, как Оссен «развлекается», заставляло его покрываться холодным потом. — Лорд Найн, намазать инжирный джем на ваш хлеб? Попо, отпустив всех остальных, нежно помяла плечи Найна, чтобы успокоить его. Он не ответил. Ру, намазывая джем, ворчал. — Вы слишком мягки, Лорд Найн. Это всего лишь смерть нескольких рабов — к чему шумиха? Такого рода шоу нельзя увидеть за пределами Великого Храма. — Тогда иди и наслаждайся этим сам. Найн ответил в свою набитую перьями подушку приглушенным голосом. Ру придвинулся ближе, чтобы обмахнуть его, прошептав: — Это ваше любимое варенье из инжира. Вы не собираетесь есть? Будучи проигнорированным, Ру преувеличил свое удовольствие, когда сам съел хлеб, намазанный джемом. Найн только усмехнулся. Он не был голоден. Взяв у раба тряпку, Ру вытер свои липкие руки и сказал: — Такой благородный Ша, как вы, не могли знать, но эти два раба вместе не стоили столько, сколько одна корова. Победитель даже получает свободу и богатство. Разве это не отличная сделка? — Я не бог войны. Я не могу наслаждаться подобными вещами. — Тск, тск. Ру прищелкнул языком, отбросил тряпку в сторону и начал втирать в руки ароматическое масло. Расчесывая волосы Найна, он напевал дразнящим тоном: — О, Ша Найн, бог любви и мира, защитник рабов Трастасы. — Прекрати это, Ру. — Благословенный Ша Найн, несущий милосердие и мягкость... — Я сказал, прекрати. Раздраженный, Найн вскочил и указал на пол. С привычной легкостью Ру опустился на колени и поднял руку. Попо, заканчивая массаж, сильно шлепнул Ру по голове. Он драматично взвыл от притворной боли. Губы Найна изогнулись в слабой улыбке. Ру в ответ застонал еще громче. — Лорд Найн, не начать ли нам готовиться к банкету? * Эполет — это наплечный знак различия, который носили военные (преимущественно офицеры). В отличие от мягкого погона, эполет имеет жесткую форму, обычно состоящую из круглого «поля» и узкого «корешка», который крепится под воротником.