Змея, проглатившая гранат

Амон небрежно протянул руку и сунул в рот маленький кусочек золота в форме птички. Каждый раз, когда Найн слышал звук раздавливаемого зубами золота, он заново удивлялся. Найн и раньше пробовал кусать золото, но оно было слишком твердым для человеческих зубов. Однажды он проглотил жемчужину, но она оказалась не особенно вкусной. Найн осторожно спросил: — Тебе по вкусу то, что приготовлено сегодня, Амон? — Они достаточно съедобны. Равнодушно ответил Амон. Ел ли он золото или мясо, выражение его лица никогда не менялось. Когда Найн налил ему вина, Амон взглянул на него и рассеянно сделал глоток. Собравшись с духом, Найн поднес виноградину к губам Амона. Амон открыл рот, проглотил виноградину — и засунул пальцы Найна в рот. Хотя это было не в первый раз, Найн замер с широко раскрытыми глазами. Он чувствовал, как виноградина лопается у него между пальцами, как стекает сок, и это создавало головокружительную иллюзию, что Амон ест его пальцы. Амон слизнул виноградный сок с пальцев Найна, прежде чем отпустить его, пробормотав: — Мило. — Если тебе понравится, я… Я дам тебе еще... Найн заставил себя говорить медленно, чтобы не заикаться. Его лицо побледнело, затем покраснело, сердце бешено заколотилось. Когда Амон кивнул, Найн неуверенно поднес к губам еще одну виноградину. Амон снова открыл рот - блеснули его острые клыки — и Найн инстинктивно сухо сглотнул. Вытекший виноградный сок был таким красным, что напоминал кровь, и взгляд Найна затрепетал. Раздавив вторую виноградину, Амон внезапно повернул голову. Найн проследил за его взглядом. Амон, который был равнодушен, даже когда ему показали белоснежную северную корову в качестве дани уважения, теперь пристально смотрел на кого-то, кроме Найн, — впервые. Все, чувствительные к движениям Ша, тоже повернулись посмотреть. Найн резко вдохнул. Сразу стало очевидно: новая Реша. Действительно, с таким редким цветом волос и глаз его нельзя было спутать. И волосы, и глаза были нежно-розовыми, как лепестки цветка. Это было так похоже на редкие цветы в собственном саду Найна, что его это встревожило. Может ли человек вообще обладать такими цветами? Выражение лица Найна посуровело. А если не человек, то кто? Найн внимательно вгляделся в лицо Реши. В отличие от большинства Реш, которые нервно отводили взгляд, этот осмелился прямо встретиться взглядом с Амоном — и даже улыбнуться. Даже Найн, привыкший ко всем видам красивых лиц, нашел этого юношу удивительно красивым. И затем, к его удивлению, Амон заговорил, нарушив свое обычное молчание на банкетах: — Приведите его ко мне. Впервые Амон проявил интерес к Реша. Сердце Найна упало. Виноградина, которую он держал в руке, выскользнула у него из пальцев, оставив слабое пятно на его белом халате. Жрец, всегда внимательно следивший за жестами Амона, низко поклонился и поспешил позвать Решу. Почувствовав, что происходит что-то беспрецедентное, Оссен Ияд быстро оставил свой разговор с другими верховными жрецами и подошел к Амону. Хотя он не сводил глаз с Амона, Найн чувствовал, что он так же следит и за его реакцией. Найн прикусил внутреннюю сторону губы, чтобы ничего не выдать. — Смиренный слуга приветствует Великого и Всемогущего Ша. Призванный Реша приблизился, опустился на колени у подножия ступеней и низко поклонился. Банкетный зал наполнился шепотом. Вблизи его экзотическая внешность казалась еще более поразительной. Даже с коротко подстриженными, как у раба, волосами он ничуть не выглядел ущербным — это только усиливало его неповторимое очарование. — Подними голову и назови свое имя и происхождение. По команде Оссена Реша поднял голову со слабой улыбкой на губах. — Меня зовут Лан Гвен. Лан - фамилия, Гвен - данное имя. Я родился и вырос в местечке под названием Солара, на Севере. Найн знал о Соларе - она славилась своим прекрасным белым камнем, который в настоящее время импортировался для вырезания статуй Амона и его самого. Это было в нескольких месяцах езды верхом. Найн, не в силах скрыть натянутых нервов, резко спросил: — Зачем путешествовать так далеко, чтобы стать Реша? — Я смиренно прошу прощения, Ша Найн. Я всегда любил странствовать. Несколько лет назад я покинул свою родину и отправился на другой континент. На обратном пути я проезжал через Трастасу и был тронут красотой этой земли и величием Великого Ша. Я решил остаться — и по милости божьей удостоился чести стать Реша, несмотря на мое низкое происхождение. В его беглой, отточенной речи не было и намека на странность. Можно подумать, что он родился в Трастасе. Но как бы гладко это ни звучало, Найн считал невыносимым, что какой-то варвар неясного статуса был допущен в священные ряды Реша. Прежде чем Найн успел надавить на него еще сильнее, Амон встал. Найн широко раскрытыми глазами наблюдал, как Амон спускается по ступенькам. Даже позвать Решу поближе было бы удивительно — но двигаться самому? Найн крепко вцепился в подлокотник своего кресла. На последней ступеньке Амон возвышался над Лан Гвен. — Подними голову. — Да, Ша. Теперь Найн мог видеть только спину Амона. Все, затаив дыхание, смотрели, как Лан Гвен поднялся на колени. Его тело, такое же хорошо сложенное, как и лицо, мерцало в свете факелов. Амон медленно обошел коленопреклоненного Решу, не сводя с него золотых глаз. Найн мог прочесть восхищение и любопытство в этом взгляде. — Говоришь, ты с Севера... Лан Гвен смело заговорил первым: — Я слышал, что бог нашей земли тоже недавно взял себе супругу. — Как ты смеешь говорить без разрешения! — прогремел Оссен Ияд. Но Амон лишь дернул бровью и ничего не сказал. Затем он протянул руку, схватил Лан Гвен за подбородок и приподнял его. Даже Оссен вздрогнул от этого действия. Амон наклонился, почти уткнувшись лицом в шею молодого человека. Найн моргнул, не веря своим глазам. Амон... Никогда прежде он не проявлял такой близости ни к одному Реша. Взгляд Найна вернулся к розовым волосам и глазам Реши. Лан Гвен, опустив глаза, медленно поднял взгляд и смело встретил взгляд Найна. «Как ты смеешь...» Найн холодно посмотрел на него, но Реша просто улыбнулся, почти игриво. Кулаки Найна сжались так сильно, что задрожали. Амон, наконец выпрямившись, заговорил: — Что это за запах? — У меня небольшой талант к парфюмерии, Ша. Какой аромат мог так заинтересовать Амона? Найн внутренне вскипел. Зал был полон благовоний, и Найн, сидевший далеко, не мог уловить аромат Лан Гвен. Пока Найн кипел от злости, Амон еще мгновение смотрел на Лан Гвен, затем молча вернулся на свое место. — Я удаляюсь, Ша. Лан Гвен низко поклонился и отступил. Даже после того, как он вернулся на свое место, толпа не могла оторвать глаз. Остальные Реши уставились на него со смертельной ненавистью, но Лан Гвен оставался невозмутимым, потягивая вино. Банкет, ставший теперь беспокойным, в конце концов закончился. Высокопоставленные гости вышли первыми. Амон ушел, и Найн, бросив последний взгляд на Лан Гвен, неохотно последовал за ним. Позади них пройдет больше часа, прежде чем кому-либо еще разрешат уйти. В Великом Храме, под покровом полностью опустившейся ночи, было тихо и красиво. Дул прохладный ветерок. Тихо стрекотали сверчки. Дорожки между воротами башни были освещены изящными магическими камнями, которые ярко светились. Найн недолго смотрел на открывшийся вид, затем, почувствовав беспокойство, поспешил за Амоном. Амон, почувствовав пристальный взгляд, повернул голову. Даже в тусклом свете он выглядел божественно. Его золотистые глаза слабо сверкнули в ободках, когда он сказал: — Иди сюда. Ободренный Найн подошел ближе и осторожно спросил: — Могу я спросить... Какой запах ты уловил от него? — ... Это было нечто такое, чего я никогда раньше не нюхал.