Змея, проглатившая гранат

Пока жрецы, обагренные кровью зверей, танцевали от радости, широко раскрытые глаза мертвых смотрели на Ша. Даже после смерти, когда их тела приносились в жертву, их взгляды были полны преданного благоговения. При виде этого, ладони Найна вспотели, а желудок скрутило. В такие моменты, как эти, ему хотелось, чтобы его чувства притупились. Если бы его зрение и слух были затуманены, возможно, ужас казался бы более отдаленным. Сжав челюсти и глядя прямо перед собой, он терпел. Попо осторожно вытерла пот с его лба и прошептала достаточно тихо, чтобы слышал только он. — У вас все замечательно получается, лорд Найн. С каждым разом вы становитесь все более достойным и набожным. Ша Амон, несомненно, будет доволен. Услышав ее теплые слова, Найн едва заметно кивнул. Он крепко сжал кулаки, не в силах разыграть аппетит даже после того, как перед ним поставили ароматные блюда. Затем он внезапно почувствовал на себе пристальный взгляд и повернул голову — Лан Гвен смотрел прямо на него. Охваченный страхом, Найна задела гордость, и он стиснул зубы. Несмотря на то, что Ша свирепо смотрел на него, Лан Гвен долгое время спокойно выдерживал его взгляд, затем отвернулся. Он наклонился к сидящему рядом Реша, племяннику Оссена Ияда, и сказал: — Реша Джибая, у меня есть вопрос. Хотя он говорил тихо, острый слух Найна ясно уловил это. Только сейчас он узнал, что племянника звали Джибая. Уже раздраженный присутствием Гвен, который теперь сидел так близко и привлекал внимание Ша Амона, прекрасный Джибайя раздраженно ответил: — Сосредоточься на церемонии, Реша Лан. — Реша Джибая, правильная форма - Реша Гвен, поскольку Гвен - это мое настоящее имя. Джибая бросил на него взгляд, который говорил: «Лан или Гвен — какая разница?» — Тогда иди и смени свое имя на Гвен Лан. Найн, который иногда наслаждался мелкими перебранками между Решами, обнаружил, что больше сосредоточен на их перепалке, чем на ужасной церемонии. Джибая холодно отвернулся, но Гвен продолжал настаивать. — Ша Амон действительно неравнодушен к Ша Найн? Джибая, который с достоинством потягивал вино, поперхнулся. Найн, не веря своим ушам, уронил финик, который держал в руке. — Я... я приношу свои извинения, Ша. Священник быстро опустился на колени, как будто он сам виноват в том, что уронил плод, и смахнул его рукавом. Другой священник поднес на маленьком блюде финик, покрытый позолоченными листьями. Пурпурное пятно расползлось по белой льняной одежде Джибаи, когда он закашлялся. Наконец успокоившись, он в шоке уставился на Гвен — выражение его лица спрашивало: «Почему ты говоришь мне такое богохульство?» — Ч-что ты сказал? — О, ты разве не расслышал? Барабаны громкие. Я спросил, Ша Амон действительно... Джибая, инстинктивно взглянув в сторону места Ша, побледнел, когда понял, что не только Найн, но даже Амон, который наблюдал, как жрецы жарили мясо для толпы, теперь смотрит в их сторону. Запаниковав, Джибая прервал его. — Какие кощунственные слова, Реша Лан! — Реша Гвен. — Реша Лан. Ша Амон даровал Ша Найну божественную кровь, плоть и чистую душу. Преданные жрецы и рабы подают Ша Найну бесценные подношения и деликатесы — и все потому, что Ша Амон нежно заботится о своей супруге. Опасаясь, что он будет наказан — или, что еще хуже, обезглавлен Амоном, — Джибая заговорил стремительным потоком. Но Гвен только с любопытством наклонил голову. — И все же... — Реша Лан — Реша Гвен, я имею в виду - это священная церемония. Не мог бы ты, пожалуйста, придержать язык? — По моему мнению... Джибая в отчаянии сунул большую виноградину в рот Гвен. Ко всеобщему удивлению, Гвен несколько раз прожевал и без усилий проглотил виноградину размером с кулак. Пока Найн и Джибая недоверчиво смотрели на Гвен, он, как ни в чем не бывало, четко заговорил: — Ша Найн, кажется, не любит... подобные вещи. Я имею в виду жестокость. У Джибаи отвисла челюсть. Он инстинктивно посмотрел в сторону Найна. Хотя Найн изо всех сил старался не показывать этого публично, все, кто близко ему служил, знали, что он ненавидит вид крови. Его наказание Лан Гвен было исключительно редким событием. Даже священники избегали наказывать кого-либо в его присутствии. Такое отношение Найна вызывало неодобрение у тех, кто был близок к Амону. В некотором смысле это даже считалось еретическим. Но никто не осмеливался открыто выступить против него — он был Ша и, что более важно, единственной любимой супругой Амона. Теперь Джибая был весь в холодном поту, не в силах поднять голову в сторону места Ша. Найн тоже был взволнован. Он сжал кулаки и уставился на Гвен. Это его месть за порку, которую он ему устроил? Несмотря ни на что, Гвен продолжил: — Если Ша Амон действительно любит Ша Найна, и если Ша Найн не любит такого рода вещи... — Ша знает! Джибая, слегка повысив голос, уставился на Гвен со смесью страха и ярости. — Ша Амон глубоко ценит эти священные ритуалы и находит в них радость. Поэтому Ша Найн, разделяющий его божественную сущность, тоже должен наслаждаться ими. Несмотря на его попытки вернуть разговор в нужное русло, было слишком поздно — Амон проявил явный интерес. Он повернулся к побледневшему Найну и спросил: — Найн, мне любопытно. Это правда, что говорит Реша Лан Гвен? Найн колебался, губы его дрожали. Лицо Амона не было недобрым, но… ему не хватало понимания. Возможно, из-за того, что он был богом, он часто не мог прочитать выражения или эмоции людей. Найн выдавил из себя улыбку и ответил: — Нет, Ша Амон. Как мне могут не нравиться священные обряды? Реша Лан Гвен, должно быть, сбит с толку — он все еще новичок и многого не знает. — Это правда? Амон наклонил голову и медленно перевел взгляд с Найна на Гвен. Что-то нечитаемое промелькнуло в его золотистых глазах. Непонимание Амона часто приводило к неприятностям — и сейчас не было исключением. — Но даже спустя годы ты, похоже, не совсем привык к этому. Что, если ты решишь, какой будет заключительный акт сегодняшнего ритуала? Разве ты не говорил, что прогулка на лодке была более приятной? По его сигналу Оссен Ияд, вежливо улыбаясь, опустился на колени и протянул Найну нож, сделанный из золота и инкрустированный драгоценными камнями. Найн принял его, но его вес казался невыносимым. Все его тело начало напрягаться. — Ша Амон... Прости меня, но... Найн выдавил улыбку. Его сжатые пальцы дрогнули. — Мне не нравится кровь низших существ. Разве она не... грязная? — Что ж, тогда незачем пачкать руки. Пусть это сделают священники. Амон говорил так, словно предлагал ребенку беззаботную игру. Его тон был таким, словно говоря: «Почему бы не наступить на этих муравьев ради забавы? Это довольно забавно». Найн глубоко вздохнул и поднял клинок. Его зрение на мгновение потемнело, затем медленно вернулось. Он позвал верховного жреца Амона. — Оссен Ияд. — Да, Ша Найн. Приказывайте мне, ваш верный слуга выполнит приказ. Найн глубоко вдохнул, борясь с позывом к рвоте. «Все как всегда. Церемония проходит как обычно — я добавляю только несколько слов. Они все равно были обречены. Я не виноват, что они умрут...» Повторяя это снова и снова, Найн, наконец, отдал команду. — Предложи Ша плоть и кровь двух слуг. — Да, Ша Найн. Как прикажете. Жрецы повели наверх по лестнице двух молодых мужчин и женщину, одурманенных наркотиками. Их лица светились восторгом, они не испытывали страха. Они низко поклонились перед алтарем, откинули волосы и охотно обнажили шеи. Воины-жрецы подняли свои топоры и опустили их. Горячая кровь брызнула на алтарь и потекла вниз по ступеням, образуя нечто похожее на узкую красную ковровую дорожку. Разум Найна затуманился, наблюдая за этим. Истолковав его реакцию по-своему, Амон удовлетворенно улыбнулся и поцеловал его в висок. — Отличная работа. Было очень приятно видеть... — Пробормотал Амон, гладя Найна по волосам. Он поцеловал его в щеки, в лоб, затем прикусил опал, украшавший головной убор Найна, раздробив его зубами. Звук, с которым он треснул во рту Амона, показался Найну похожим на треск его собственных костей. Обычно Найн оцепенел бы от шока, пока они не вернулись в святилище, но на этот раз ярость привела его в чувство быстрее. Он медленно открыл глаза, стиснул челюсть и уставился вниз на розововолосого Реша, сидящего под ним - Лан Гвена, который спокойно потягивал свой напиток, не сводя глаз с залитой кровью площади внизу. Лан Гвен... Вынужденный делать то, чего он не хотел, гнев Найна нашел цель. Его взгляд дрожал от ярости, когда она прожгла голову Гвен.