Змея, проглатившая гранат

Даже после этого Гвен продолжал демонстрировать не просто впечатляющие, но и почти невозможные подвиги: нанизывал десятки тысяч бусин за один день, готовил сотни фруктов и орехов, вырезал каменные тарелки из скал, изгонял из святилища всех насекомых, удалял из плодов только косточки... и многое другое. Затем пришло время ткать льняную ткань. Когда Найн увидел ткань, сделанную Гвен, с узорами настолько сложными, что они казались невозможными для человеческих рук, он даже перестал удивляться. Именно тогда Гвен спросил: — Но, Ша Найн, разве нет награды за все задания, которые я хорошо выполнил? — ...Что? Найн, наблюдавший, как ткачи-священники в отчаянии падают духом из-за изделия Гвен, едва мог поверить своим ушам. Гвен вежливо присел рядом на колени, его красивые розовые глаза сверкали. Было невозможно упрекнуть его: «Что ты сделал хорошо?» — любой признал бы, что Гвен выполнял работу десятков опытных священников, и делала это превосходно. — Поскольку я успешно получил обучение Ша, я почтительно прошу о награде. Дерзость просьбы заставила Найн впиться в него взглядом. Несмотря на всю проделанную им работу, настоящая цель, устранение наглого отношения Гвен, провалилась. На самом деле, высокомерие Гвен только возросло. Хотя священники ничего не сказали, они начали смотреть на Гвен со странным любопытством. Найн даже подслушал, как рабы, ухаживавшие за лампами, перешептывались: — Разве это не божья сила или что-то в этом роде? Закусив губу, Найн наконец-то придумал задание, в котором, независимо от того, насколько хорошо Гвен справится, у него будет возможность придраться. Задание по своей сути субъективное. Он слегка приподнял подбородок и отдал приказ. — У меня сегодня затекло все тело. Попробуй сделать мне массаж. При этих словах глаза Гвен расширились, а затем он расплылся в лучезарной улыбке, как цветок в полном расцвете. Найн, на мгновение ошеломленный этой улыбкой, услышал, как он сказал с поклоном: — Большое вам спасибо за эту великую награду. — ...Что? Это не награда! «Почему он так реагирует? Каким образом массаж моего тела является наградой?» Найн знал, что только самым тщательно отобранным высокопоставленным священникам когда-либо разрешалось прикасаться к его телу. Тем не менее, он никогда не считал это — честью. Даже если он был Ша, он все равно видел свое тело не более чем стройной мужской фигурой. Гвен медленно поднял голову, и Найн холодно скомандовал: — Это твое последнее задание. По твоей манере массажа я буду судить, действительно ли ты преданно служишь мне. Понял? — Я буду служить всем своим сердцем и душой. В его голосе прозвучала нотка удовлетворения, которая заставила Найна взглянуть на него с подозрением, прежде чем забраться на прохладную бамбуковую кровать. Священники подложили ему под грудь мягкие подушки и тщательно собрали волосы в аккуратный пучок. Они сняли с него набедренную повязку, оставив его в одном нижнем белье. Впервые Гвен, обычно смелый и нахальный, выглядел взволнованно. При виде нижнего белья Найна, он быстро отвел взгляд. Найн слабо усмехнулся. Всякий раз, когда люди из других регионов приезжали в Трастасу, они всегда были шокированы и не знали, куда смотреть. Гвен, который обычно носил каласирис, не был исключением. Иностранцы, как правило, одевались гораздо более консервативно, и для них мода Трастасы, вероятно, выглядела полуобнаженной. — В чем дело? Ты ведь раздевался раньше, не так ли? Ты ведешь себя так, словно никогда не раздевался при других. — Меня никогда никто другой не одевал и не раздевал, Ша. Никогда? Тогда, возможно, он все-таки был не такого высокого происхождения? Заинтересованный прошлым Гвен, Найн лег лицом вниз. Щеки Гвен порозовели — в тон его волосам, — пока он украдкой поглядывал на нижнее белье Найна, а затем отводил глаза. Нижнее белье Найна представляло собой узкий треугольник ткани, едва прикрывавший его гениталии, перевязанный веревочками на каждом бедре. С концов шнурков свисали небольшие украшения из золота и драгоценных камней, а спереди была вышивка золотой нитью. Это было типичное нижнее белье в Трастасе. На Севере носят что-нибудь другое? Жрецы принесли маленькие бутылочки с ароматическим маслом и направили ароматы в сторону Найна. Когда он выбрал одну, перед Гвен поставили большой керамический кувшин, наполненный маслом. Пока один священник вытирал тело Найна теплыми влажными тряпками, другой подстригал и ногти Гвен. Когда его руки были готовы, Гвен полил ладони маслом. Вскоре его бледные руки заблестели, пропитанные ароматным маслом. Найн закрыл глаза, когда теплое прикосновение Гвен нежно коснулось его ступни. На этот раз, какой бы опытной ни был Гвен, это не имело значения. Массаж был в высшей степени субъективным — было бы легко заявить, что ему это не понравилось. И на самом деле, на этот раз Гвен был не особо хорош. Его пальцы едва касались ступни Найна, скорее приходило чувство щекотки, чем удовлетворения. Он осторожно касался каждого пальца на ноге, затем медленно гладил свод стопы Найна. Это было слишком мягко — Найн нахмурился, раздраженный щекоткой, и повернул голову. — Ты даже этого не можешь понять правильно? — Простите, Ша. Я впервые делаю массаж. Пожалуйста, будьте снисходительны. Найн усмехнулся и снова лег. Наконец-то он сможет наказать Гвен. Даже после плохого массажа Найн получал удовольствие. Пока он думал о том, какое наказание назначить, щекочущее прикосновение Гвен переместилось к его икрам. Большими пальцами он медленно надавливал вверх вдоль линий мышц, деликатно обводя гладкую кожу вокруг лодыжки. — У вас нет волос на теле, Ша? Вы бреетесь? — Я такими вещами не занимаюсь. — Ваше тело действительно прекрасно... Пытаясь избежать наказания, Гвен прибег к лести. Найн бросил на него холодный взгляд, как бы говоря: «Хватит бессмысленной болтовни». Гвен слабо улыбнулся и позволил своим рукам подняться выше. Он начал обводить мягкую складку за коленом Найна, и ощущение сменилось с щекотливого на что-то другое. «Подожди, что это...?» Руки Гвен скользнули вверх, как змеи, вползая на внутреннюю поверхность бедер Найна. Массаж больше походил на поддразнивание. Затем, когда скрюченные пальцы Гвен ухватились за нежную плоть возле паха Найна, Найн внезапно оттолкнул его и сел прямо. — Ты массируешь меня или пытаешься возбудить?! Когда оазъяренный Найн сел, жрецы ту же бросились вытирать капли масла с его тела. Гвен, пораженный, упал на колени. — Ша, пожалуйста, дайте мне еще один шанс — я справлюсь лучше. — С такими руками, как у тебя, что значит — делать лучше? Священники, почувствовав настроение Найна, быстро принесли орудия наказания — не только плети, но и тяжелые кожаные лопатки, разложенные в ряд для осмотра. Найн пробежался по ним глазами. Затем Гвен подполз ближе на коленях, выражение его лица было удрученным. — Ша… Я не люблю боль... Найн перевел взгляд с прутьев на жалкое выражение лица Гвен. Наконец-то высокомерие исчезло. Он выглядел по-настоящему умоляющим. Гвен приподнял подол каласириса, чтобы показать икры. — Раны на моих ногах до сих пор не зажили... «По-моему, они выглядят почти зажившими». Найн медленно осмотрела икры Гвен. Если не считать едва заметных следов полосок, они были бледными, правильной формы и безупречными. Найн поднял палец и постучал по стержням. — Тогда вместо этого я буду бить тебя по бедрам. — Ша, разве это не повредит даже больше, чем икры? — Тем лучше для размышлений. — Я уже глубоко задумался. Пожалуйста, проявите милосердие, Ша. Найн усмехнулся, но розгу не взял. После всего, что сделала Гвен, и видя его нынешнее отношение, Найн почувствовал себя немного снисходительным. Ему тоже не особо нравилась порка. Дерзость Гвен раздражала, но не более того. — Ты подумаешь о своем высокомерии? — Да, Ша. Я размышляю. Гвен лучезарно улыбнулся, выражение его лица было таким же свежим, как и его тело. Он нежно погладил верхнюю часть ступни Найн, и Найн с бормотанием отдернул ногу. — В следующий раз я не буду с тобой так мягок. — Возможно, в будущем я совершу еще больше ошибок из-за своих недостатков, но я прошу вашей милости и прощения, Ша. «Какая наглость, этот тип!…» — подумал Найн, но вопреки себе слабая улыбка тронула его губы. Как и в случае с Ру, он начинал находить вызывающее очарование Гвен немного милым. После того как Найн увидел, как Гвен добросовестно выполняет каждое задание, ярость прошла, и на ее месте начало зарождаться что-то отдаленно похожее на привязанность.