Змея, проглатившая гранат

— Лорд Найн, из Павильона Лотоса поступила просьба о разрешении спора. — Вот как? Давно же мы не виделись. В Павильоне Лотоса обитали десятки Реша, а там, где есть люди, неизбежны и разногласия. Обычно подобные дела улаживали высокопоставленные жрецы, выступая посредниками, но если их усилий оказывалось недостаточно, вмешивался сам Найн. И уж конечно, лишь нечто по-настоящему серьёзное могло потревожить покой Ша и дойти до него. Когда Найн поднялся, Нафа, не желая отпускать его, мягко коснулась губами его одежды. Он успокоил зверя ласковым словом, пообещав вернуться. Ру, ожидавший у ограждения, торопливо распахнул ворота, на ходу прикуривая. Прежде чем уйти, Найн обратилась к встревоженным смотрителям: — Вы хорошо заботитесь о Нафе. Я позабочусь, чтобы вас достойно наградили. — С-спасибо вам, Ша! Их лица озарились радостью. Найн лишь надеялся, что Попо или кто-то из жрецов действительно проследит за исполнением его слов. Выходя из вольера, он спросил: — Кто замешан в этом споре? — Реша Маз, Реша Идре и Реша Гвен, Ша. — Реша Гвен?.. Имя заставило его слегка нахмуриться. В памяти всплыл образ дерзкого и странного Реша, о котором он давно не вспоминал. Что же он успел натворить, едва оказавшись в Павильоне? Задумавшись, Найн поднялась в паланкин — один из множества, что ему принадлежали. Этот был особенно роскошен: нити редкого жемчуга спадали подобно воздушному балдахину. Белизна жемчуга резко выделялась на фоне потемневшей от солнца кожи носильщиков, шагавших под беспощадным зноем, будто сами истекая потом, как и колышущиеся бусы. Павильон Лотоса был меньше его святилища, но не уступал ему в изяществе: розоватый гранит, колонны, украшенные резьбой в виде лотоса — священного символа Трастаса. Это было место, где красота и благоговение переплетались воедино. Жрецы, встречавшие его, распростёрлись ниц. Верховный жрец выступил вперёд: — Ваш верный слуга приветствует лорда Найна. Позвольте мне проводить вас, Ша? — Веди. — Благодарю, Ша. С его разрешения жрец поднялся и пошёл впереди. Найн ускорил шаг, движимый любопытством, и украшения жреца тихо звенели в такт его осторожным шагам. Во внутреннем дворе Реша, вовлечённые в спор, стояли на коленях под палящим солнцем. Вокруг толпились остальные, перешёптываясь и наблюдая, пока рабыни обмахивали их веерами. Но стоило появиться Найну — шум стих, и все склонились. — Верные слуги приветствуют лорда Найна. Десятки голов, украшенных тёмными волосами и драгоценностями, поклонились ему. Найн занял возвышенное, затенённое кресло, откуда мог взирать на всех свысока. Его взгляд остановился на Лан Гвен. — Итак, что заставило вас позвать меня? — Великий лорд Найн, позволь Реша Маз Джарене говорить. Остроглазый Реша выступил вперёд. Найн мельком взглянула на Гвен — тот единственный сохранял спокойствие, лишь вытирая пот со лба. Лёгкий кивок — и Маз начал: — Лорд Найн, Павильон Лотоса свят и величествен благодаря вам. Но даже здесь было совершено тяжкое преступление. — Преступление? — Да, Ша! И виновен Реша Лан Гвен. Вместо гнева Найн ощутил лишь интерес. Что же на этот раз? — В чём его вина? — Он украл мои одежды и драгоценности! — вспыхнул Маз. — Представьте, воровство среди избранных! Это кощунство! — И он убил и съел моего любимого питомца! — добавил Идре. — Варварство! Найн ошеломлённо посмотрела на Гвен. Тот же невозмутимо поправлял складки своего одеяния и, встретив взгляд Найна, мягко улыбнулся. — Это правда? — Да, Ша Найн. Ответ прозвучал спокойно и без тени стыда. — Зачем ты это сделал? — Потому что Реша Маз и Реша Идре первыми обокрали меня. Поднялся шум протестов, но жрецы быстро заставили их замолчать. Найн жестом велел продолжать. — Благодарю, Ша, — Гвен улыбнулся. — Мне говорили, что Павильон Лотоса — место изобилия. Но я обнаружил, что мне многого недостаёт. Проверив, я увидел: предназначенные мне вещи были присвоены другими. — Ложь! — закричали Маз и Идре, но тут же получили удары за нарушение порядка. — Золото, ткани, пища — всё оказалось у них. Маз тратил моё золото на украшения и шил себе одежду, а Идре кормил моими припасами своих зверей. Гвен лишь пожал плечами: — Что сделано, то сделано. Я взял его украшения и съел его животное. Прошу прощения, Ша, я здесь недавно и ещё не избавился от своих диких привычек. Теперь Найн начал понимать, что имели в виду, когда называли его странным. В его словах чувствовалась дерзкая логика — и, возможно, намеренное обострение. Но если он говорил правду, вина лежала не только на нем. Найн перевел холодный взгляд на жреца: — Это правда? Тот побледнел: — Прости нас, Ша… Мы немедленно проведём расследование. — У меня крали не только они, — спокойно добавил Гвен. Лицо жреца исказилось тревогой. — Достаточно сравнить мои покои с другими, — продолжил он. — Сначала я даже решил, что Павильону не хватает средств. — Недостаточно?.. — тихо повторил Найн. Эти слова прозвучали почти кощунственно. Павильон Лотоса был одним из самых обеспеченных мест после святилищ. Найн поднял руку, прерывая объяснения жреца. Сделав несколько глотков сладкого вина, он задумался. Над двором повисла тяжёлая тишина. Наконец он поднялся. — Где покои Реша Маз? Я сам посмотрю.