Змея, проглатившая гранат

Дрожащий и растерянный Маз едва поднялся с пола после резкого удара хлыстом от одного из жрецов Найна. Бледное лицо и неуверенные шаги резко контрастировали с самоуверенностью, с которой он ранее обвинял Гвен. Плечи были ссутулены, руки дрожали, а каждая попытка подняться давалась с трудом. На первый взгляд его покои поражали роскошью: изящная мебель, леопардовые шкуры на полу, позолоченные картины и редкие хрустальные кубки, изумлявшие своей экстравагантностью. Судя по всему, его семья обладала значительной властью. Комнаты Идре были столь же пышными, хотя отличались множеством экзотических животных, которых он держал в качестве домашних любимцев. Осмотрев покои Маз, Найн решил пройтись по помещениям других Реша, чтобы составить объективное представление. Каждый из этих верных слуг занимал целые здания или просторные дома. Как благородные наследники, предназначенные служить Ша в загробной жизни, они жили в богатстве и комфорте. Наконец, Найн повернул к покоям Гвен. Они находились на внешнем краю Павильона Лотоса, и потребовалось некоторое время, чтобы добраться до них. По прибытии Найн приподнял бровь. — Это здание выглядит слишком изношенным. — Мы просим у тебя прощения, Ша, — запинаясь, произнес священник. Хотя апартаменты Гвен нельзя было назвать убогими, они отличались скромностью и располагались на самом отдалённом краю Павильона. В помещении витала странная, тягучая мрачность. Даже Найн, обычно равнодушный к Павильону, сразу почувствовал, что к Гвен относятся с холодной строгостью. «Что ж, при таком пренебрежительном отношении неудивительно, что он так относиться ко мне. Не говоря уже про других», — подумала Найн, переступая порог. Последовало тяжелое молчание, пока он медленно оглядывался по сторонам. — Это уже слишком, не правда ли? — произнес Найн. — Мы… Нам жаль, Ша… — пробубнил священник, запинаясь. — Значит, Гвен говорил правду. — Мы просим прощения, Ша… Воистину… — Я вижу, ты можешь лишь извиняться, — холодно отметил Найн. Хотя Найн не повысил голоса, священник согнулся в глубоком поклоне, прижавшись лбом к земле. И на то были веские причины — покои Гвен были не просто скромными; они были пустыми. Полы ничем не покрывались, и мебели почти не было. Просторная комната только усиливала пустоту. — Ша Найн, священник не виноват. Когда они сказали, что у них не хватает персонала, я сказал им, что сам потихоньку разберусь со всем. Так что, действительно, я виноват. Нежный тон Гвен прозвучал в ушах Найна слишком мягко. Веки священника чуть заметно дрогнули — возможно, он услышал то же самое. — Ты пробыл здесь почти месяц, даже несмотря на нехватку персонала. — Ну, месяц может быть длинным или коротким, в зависимости от ситуации, Ша. — Продолжал возражать Гвен. Найн снова медленно огляделся и сел. Стул скрипнул так громко, что он удивленно выпрямился. Его встревоженные слуги поспешили прочь и вернулись с роскошным креслом. Усевшись, Найн отдал приказ: — Приведите ко мне священника, который управляет покоями Реша Гвен. — Да, Ша. Вскоре после этого привели дрожащего священника по имени Пира Серо. Она немедленно склонилась в поклоне, голос ее дрожал. — Эта верная слуга приветствует Ша Найна. Я Пира Серо. — Ты управляешь покоями Реша Гвен? — П-прошу прощения? Нет, Ша. То есть да, хочу, Ша. — Что именно? Да или нет? «Судя по ее одеянию, она была священником высокого ранга, но ее единственное ожерелье из лазурита казалось неуместным для человека ее положения». Все еще склонившись и не в силах поднять головы, Пира Серо пробормотала: — В мои обязанности входит ухаживать за деревьями Павильона, Ша. — Но ты только что сказала, что управляешь покоями Гвен. — Э-это верно, Ша. Я... также управляю помещениями, в которых живет Реша Гвен. К каждому Реша был приставлен священник, чья задача заключалась в поддержании их разума и тела в совершенстве для служения Ша в загробной жизни. Найн на мгновение задержал взгляд на Пира Серо, осознавая, что Гвен, должно быть, подвергался серьёзному пренебрежению. И всё же вместо жалости Найн ощущал лёгкое развлечение. Молчание Гвен, его спокойное принятие такого обращения, говорило о том, что он смирился с этим без возмущения. Реша, открыто жалующийся на несправедливость, стал бы настоящим событием — можно было бы расценить это как святотатство. Если ситуация дошла до такой степени, Гвен, по всей видимости, сам позволил всему этому произойти. Гвен лишь безмятежно улыбнулся, совершенно не тревожась. Это самодовольное и наглое выражение лица не вызвало у Найна раздражения, напротив, оно пробудило интерес. Вся эта суматоха неожиданно оказалась забавной, и Найн решил слегка «побаловать» его. — Священник Пира Серо. Что важнее — ухаживать за деревьями Павильона или за помещениями Реша Гвен? — Покоями Р-Реша Гвен, Ша. — Тогда прекрати ухаживать за садом и сосредоточься исключительно на его покоях. При этих словах Пира Серо испуганно подняла глаза. Она нервно бросила взгляд на другого священника — вероятно, своего начальника. Найн заметил это и перевёл взгляд на того, на кого смотрели. Мужчина побледнел, словно увидел привидение. — Этот священник здесь обладает большей властью, чем я? — с лёгкой, едва уловимой улыбкой спросил Найн. — Н-никогда, Ша! — дрожащим голосом ответила Пира. — Я твоя слуга. Буду повиноваться! Это был первый раз, когда Найн принимал такое активное участие в делах Павильона, поэтому священники были взволнованы. До сих пор Найн всегда прислушивался к их советам в спорах. Без сомнения, их паника была также вызвана разоблачением жестокого обращения с Гвен. Они никогда не ожидали, что Найн примет его сторону. Но Найн не испытывал неприязни к Гвен так сильно, как они предполагали. Он сравнил свое любопытство к Гвен с причиной, по которой держал Ру поблизости. — Реша Гвен. — Да, Ша. Гвен грациозно поклонился, розовые волосы рассыпались, как цветочные лепестки. Найн слегка усмехнулся. — Если твои вещи были украдены, тебе следовало сообщить священникам, а не брать дело в свои руки. Кража, все равно кража. — Мне очень жаль, Ша. — В качестве наказания ты останешься в своих покоях в размышлениях на один месяц. — Я принимаю наказание и буду размышлять, Ша. Вежливый, как всегда, но в чём-то дерзкий, Гвен говорил с такой гладкостью, что Найн обратил взгляд к Мазу и Идре. — Всё в Павильоне принадлежит Ша. За завладение тем, что принадлежит мне, Реша Маз и Реша Идре подлежат исключению. Их лица побледнели до мраморного оттенка. Они открыли рты, чтобы возразить, но замолчали и, поражённые отчаянием, склонили головы. С таким обвинением Найн мог бы вынести ещё более суровый приговор. Затем он перевёл взгляд на священников, чьи тела задрожали под его холодным, оценивающим взглядом. — Если что-то подобное случится снова, второго шанса не будет. — Да, Ша. Мы будем помнить. Священники ударились лбами о землю, их благоговение было таким отчаянным, что Найн жестом велел им остановиться, пока не пролилась кровь. Жрецы взяли Маз и Идре за руки и вывели их наружу. Ру, всё ещё обмахивая веером сзади, тихо издал удовлетворённый возглас. Найн оглянулся, и Ру мгновенно снова принял серьёзное выражение, словно ничего не случилось. Найн закатил глаза, размышляя о том, что он не хотел больше Реша, и теперь испытывал скрытое удовольствие, наблюдая, как их исключили. Какой извращённый поворот, подумал он с лёгкой иронией. — Реша Гвен. — Да, Ша. — Ты сказал, что подумаешь о своем высокомерии. И все же ты посмел использовать меня. Найн впился в него взглядом, полагая, что Гвен подстроил это, чтобы изменить свой статус, напрямую вовлекая его в это дело. Гвен, всегда бесстыдный, ответил с улыбкой: — Как я вообще могу использовать Ша? Все еще красиво улыбаясь, Гвен сложил руки на груди и поднял взгляд, розовые глаза превратились в полумесяцы. — Я просто снова хотел увидеть вас. Я уже много раз просил о встрече, но мне всегда отказывали... — Когда же ты вообще просил о встрече? — сухо рассмеялся Найн. До него никогда не доходила подобная просьба. Улыбка Гвена дрогнула — возможно, от чувства вины. — Тебе также стоит поразмыслить над своим хитрым язычком. Следует ли мне приучить его исправлять твои поступки? — Ша, прошу, проявите милосердие. Мой язык — самая драгоценная часть меня. Без него как я смогу приносить вам радость в будущем? Найн чуть не рассмеялся вслух. Разве он имел в виду, что будет отвечать на всё вечно? Тем не менее, сегодняшний инцидент оказался на удивление занимательным. Когда вопрос был разрешён, Найн поднялся, чтобы уйти. И как только он сделал шаг, Гвен уверенно вышел вперёд и сказал: — Я позабочусь о том, чтобы поскорее увидеть вас снова, Ша. Как будто это была не просьба, а уверенность. Найн не ответил и просто повернулся спиной, выходя из покоев Гвен.