Змея, проглатившая гранат

Амон неподвижно стоял в саду. По сравнению с присутствующими жрецами его рост делал его похожим на представителя совершенно другого вида. Он наблюдал за редкими рыбами, плавающими вдоль искусственно созданного ручья, затем повернул голову к Найну. — Ша Амон. Найн поздоровался и осторожно всмотрелся в лицо Амона. Половина его мыслей была занята беспокойством о пропавшем пере, а другая — желанием узнать о его происхождении. Но он подавил это любопытство. Сегодня он полностью отказался от аксессуаров из перьев, не желая поднимать лишнюю шумиху. Водный сад, однако, снова захватывал дух, сколько бы раз он ни видел его. С высокой стены стекала вода, образуя водопад и мягкий туман. Священники ежедневно собирали цветы и пускали их в ручей, где они медленно скользили по аккуратным геометрическим дорожкам. В конце ручья находился пруд с цветущими лотосами. Каждое утро священники очищали ручей метлами, тщательно удаляя даже малейшие следы водорослей. Необычно было видеть Амона в калазирис. Ткань, похожая на вуаль, мягко облегала его идеально сложенное тело, а тяжёлые золотые украшения удерживали материал, не давая ему слишком свободно развеваться. — Ты пришел как нельзя кстати. Я как раз собирался ужинать. — Поужинать с тобой, Амон, это то, чего я жду с нетерпением, — весело ответил Найн и встал рядом с Амоном. Разноцветные рыбки, плывущие по течению, были поистине восхитительны. Когда он спокойно огляделся, Найн вдруг растерянно пробормотал. — ...А? — В чем дело? — Ничего особенного. Мне показалось, что я только что видел розовую рыбку… Должно быть, я ошибся. Почувствовав, как по спине пробежал холодок, Найн быстро замолчал. Конечно, нет… Как только он отвел взгляд, ближайший священник вежливо заговорил. — Если вы имеете в виду розовую рыбку, то она действительно существует, Ша. Несколько месяцев назад мы привезли недавно выведенный вид. — Это правда? Почувствовав облегчение, Найн проследил взглядом за течением ручья. Теперь, когда он подумал об этом, в пруду в его собственном саду тоже водились редкие розовые карпы. И действительно, вскоре мимо проплыла бледно-розовая рыбка, помахивая хвостом. В отличие от тех, что водились в его пруду, она была крошечной и очаровательной. Когда он подошел поближе, проницательный священник спросил: — Может быть, нам отправить этот вид в святилище Ша Найна? — Сделайте это. Я бы хотел вырастить их в небольшом резервуаре. — Мы приготовим все прямо сейчас, Ша. «Каким бы странным и бесстыдным ни был этот Реша, он не посмел бы проникнуть в святилище Амона», — подумал Найн, внутренне усмехаясь. В этот момент он услышал крик животного и обернулся. Священники вели теленка, козу и оленя. В святилище Амона нет даже загона для скота. Зачем эти животные…? Пока Найн в замешательстве наблюдал, Амон подошел и сказал: — Найн, выбери кого-нибудь одного. Найн осмотрел животных. Все они выглядели чистыми и ухоженными. У теленка, в частности, были невинные, мигающие глаза, и он выглядел очаровательно. Желая погладить его по голове, Найн сделал свой выбор. — Теленок кажется драгоценным и чистым, повелитель Амон. — Неужели? По жесту Амона жрецы увели двух других животных. Вскоре после этого жрецы внесли большой стол. Когда они начали раскладывать еду, выражение лица Найна постепенно посуровело. Наконец он вспомнил, что нечто подобное случалось раньше. Застыв на месте, он услышал голос Оссена Ияда. — Он крупнее, чем олень в прошлый раз, так что мясо должно быть более нежным и качественным. Найн с трудом сдержал свои эмоции и сел, ничего не ответив. Наблюдая за тем, как в прошлый раз забивали оленя, он почувствовал, что его чувства немеют. Из-за того, что теленок был крупнее, его желудок скрутило еще сильнее. Если бы он знал, но бы выбрал козла... но какая разница между козлом и теленком? Они не люди — на него это не должно влиять. Но это не так. Найн почувствовал глубокое отвращение к себе. Казалось, он был единственным в Трастасе, кого беспокоили подобные вещи. Недавний мир без ритуалов был приятным... — Найн. Амон заговорил с ним, пока тот безучастно смотрел на жрецов, кормящих теленка и закрывающих ему глаза тканью. — Ияд говорит, что если у тебя слабый желудок, лучше постепенно привыкать к этому, наблюдая. Один жрец нежно погладил теленка, а другой поднял нож с острым полированным лезвием. Амон поцеловал Найн в щеку и сказал: — От мала к велику, а затем к более умным. Найн хотел спросить, почему он должен к этому привыкать? Почему даже разумные существа в конечном итоге должны включать людей? Но его губы не разжались. Услышав слова Амона, Найн огляделся. Внушительное присутствие Трастасы, ее верующие, которые предлагали свои жизни Ша, высокие, раскидистые здания, построенные в честь Амона, — все было под контролем Амона. Найн в очередной раз почувствовал, насколько он полностью подчинен Амону. — Благодарю вас за вашу заботу, лорд Амон. Чувствуя себя ошеломленным, Найн поблагодарил его. Амон и Ияд были правы. Он проживет здесь всю свою жизнь — он не мог всегда отшатываться и бояться. С тяжелым сердцем Найн наблюдал, как священники закалывают теленка. Поскольку такие сцены были обычным явлением, жрецы были искусны. Поскольку это происходило перед Ша, они позаботились о том, чтобы не было криков или болезненной борьбы. Пока Амон и Найн наслаждались закусками, жрецы быстро выпустили кровь и освежевали теленка. Каждая часть имела ценность — кровь, внутренности и шкура были собраны в большие тазы. Закончив, жрецы начисто смыли кровь и вырезали самое нежное мясо. Затем они взяли тяжелые тазы и ушли. Когда началось основное блюдо — хорошо прожаренная говядина — священники любовно обернули сырые ломтики нежного мяса вокруг маленьких волшебных камней. Внутри каждого кусочка размером с кусочек мрамора был спрятан камешек. Поскольку Найн не любил сырое мясо и, увидев камни, предположил, что это блюдо Амона, и даже не посмотрел. Изо всех сил сдерживая рвоту, он медленно жевал нежную говядину на гриле, когда Амон внезапно предложил ему один из кусочков сырого мяса с камнем внутри. Глаза Найна расширились. С камнем внутри? Взволнованный, он нерешительно взял мясо. Солено-сладкий тартар с приправами был сочным на его зубах. Магические камни были невероятно твердыми и, как известно, трудными в обработке — обращаться с ними могли только жрецы, обученные магии. Опасаясь за свои зубы, Найн тщательно прожевал. Он вздрогнул, когда что-то твердое коснулось его зубов — был ли это камень? Но мягкая крошка подсказала ему, что это всего лишь орех. Сочетание тартара с приправами и орехами оказалось довольно вкусным. Он не почувствовал осколков камня, когда проглотил. Золотистые глаза Амона сузились, когда он наблюдал. — Довольно вкусно, не правда ли? — Да, повелитель Амон. — Ты хорошо ешь. Приятно видеть. Похоже, жрецы приготовили специальное мясо без камней специально для него. Медленно прожевывая предложенный Амоном кусок, Найн почувствовал облегчение. По крайней мере, ему не нужно было беспокоиться о том, что он сломает зуб. Сосредоточившись на своем любимом рыбном блюде, он не заметил, как расширились глаза священников, украдкой бросавших на него взгляды. После ужина Амон, обычно эмоционально нейтральный, казалось, был в необычайно хорошем настроении. Словно наслаждаясь десертом, он притянул Найна в свои объятия на кровати и уткнулся носом в его шею. Он глубоко вдохнул, проводя носом от линии роста волос Найн до лопаток. — Мой самый драгоценный. Владыка Трастасы говорил довольным голосом, приподняв уголки рта. Его большие, сильные руки нежно ласкали волосы и кожу Найна. Находясь в его объятиях, Найн испытал странное волнение. Он рассеянно подумал: «Возможно, я не столько супруга Амона, сколько приятное домашнее животное. Разум и тело не по-настоящему свободны... медленно приручаются...» — Не позволяй причинить себе вред или запятнать. Оставайся красивым всегда. Прошептал Амон, не просто мягко, а сладко, прервав размышления Найна. Это были любовь и похвала — слова, которые ни один священник или кто-либо другой не осмелился бы услышать. И все же сегодня у него болела грудь. Не жжение, а тупая, сжимающая боль, словно его связали грубой веревкой. Больше, чем радость или наслаждение, тревога и страх шевельнулись в его сердце. Пытаясь забыть об этом, Найн прижался к Амону и сказал: — Повелитель Амон. — Да. — Я осмеливаюсь... Глубоко и нежно любить тебя... Его голос дрожал, когда он признавался. Это прозвучало скорее как мольба, чем признание — отчаянный голос, надеющийся, что Амон даст ему что-нибудь, совсем немного. — Неужели? Золотистые глаза мягко изогнулись. Пока Найн безучастно смотрела на него с дрожью в груди, прозвучали следующие слова: — Приятно слышать. Но ответа, которого ждал Найн, так и не последовало. Ответ Амона прозвучал очень похоже на то, что сказал он, когда Найн застонал от стыда и удовольствия во время их близости.