Змея, проглатившая гранат

Твип! Со звуком, рассекающим ветер, стрела попала в цель — чуть ниже центра. Ру ахнул от благоговения. — Попасть в цель с первой попытки... Поистине великолепно, Найн-ним. — Но я не попал в центр. Разочарованный Найн нахмурился. Ру быстро покачал головой. — Большинство людей вообще не могут попасть в цель с первой попытки! Теперь, немного заинтригованный стрельбой из лука, Найн наложил на тетиву еще одну стрелу. Он понял, что, хотя до этого хорошо целился, стрела попала немного ниже. Сделав глубокий вдох, он туго натянул тетиву. Когда он отпустил ее, стрела полетела вперед — на этот раз попав почти точно в центр. Желая сохранить сосредоточенность, он не стал останавливаться и немедленно наложил на тетиву еще одну стрелу. Эта попала точно в центр. Он начинал это чувствовать. Как ни странно, каждое движение казалось ему естественным. Попав в яблочко пять раз подряд, он отложил лук и сказал: — Это слишком просто. Перемести цель дальше. — Да, Ша. Мишень размером с яблоко уменьшилась наполовину, затем снова до четверти. Тем не менее, Найн продолжал попадать в центр. За исключением одного, который слегка отлетел в сторону из-за сбитого дыхания, он попадал в яблочко за яблочком. Кончики пальцев защипало, и, почувствовав жар, он огляделся вокруг и заметил ошеломленную тишину. Реша уставились на него широко раскрытыми глазами. У Ру отвисла челюсть. — Найн-ним... Вы уверены, что действительно впервые стреляете из лука? Не в силах оторвать глаз от стрелы, попавшей в яблочко, Ру взглянул на Попо, которая служила Найну дольше всех. Попо, подав знак, чтобы Найну вытерли пот, ответила голосом, полным почтения и привязанности: — Это действительно первый раз, когда Найн-ним держит лук. Пока служители осторожно вытирали ему пот, Найн возился со смычком. Он тоже не мог припомнить, чтобы когда-либо пользовался им. И все же все это казалось странно знакомым. Все еще ломая голову над этим, он почувствовал удовлетворение от искреннего восхищения Реша и сел. — Я отдохну. Вы все, продолжайте тренироваться. — Да, Ша. Хотя это было всего лишь движение рук, когда он стоял неподвижно, его мышцы слегка болели. Пока он потягивал прохладное вино, Реша стреляли по очереди. Некоторые, как Ру, у которого было хобби - охота, были опытными. Другие нуждались в наставлениях боевых жрецов. Среди Реша Ру стрелял лучше всех, но даже он не мог стабильно попадать в яблочко. Те, кто пробовал в первый раз, часто полностью промахивались мимо цели, стрелы падали в середине полета. Найн находил это странно увлекательным. Как это может быть так сложно для них? — Иу, что ты думаешь о моем мастерстве? — Честно, Ша? Вы выглядели так, словно всю жизнь стреляли из лука. Действительно впечатляет. Увидев искреннее восхищение на лице Иу, Найн почувствовал, что ему не просто льстят. Осознание того, что у него, возможно, есть талант к стрельбе из лука, обрадовало его. Мягкая улыбка тронула его губы. Он вспомнил — кроме игры на музыкальных инструментах, он никогда по-настоящему не изучал никакого ремесла. Даже тогда священники бесконечно заискивали перед его музыкальными способностями. Может быть, в конце концов, это была не просто лесть? Слегка покачав головой, Найн снова обратился к Иу. — Есть ли более сложная цель? — Если хотите, не выпустить ли нам охотничью птицу для практики? Найн не любил кровь — ни людей, ни животных. Когда он не ответил, Иу быстро изменил свой подход. — Птицы могут быть довольно сложными. Может быть, сначала мишень среднего уровня? — Среднего уровня? Предложенное Иу обучение «среднего уровня» включало использование боевых жрецов. Они подбрасывали в воздух наполненные песком мишени, чтобы Найн стрелял. Найну стало интересно, почувствуют ли себя обескураженными эти тяжело тренированные воины, если их сведут к метателям мишеней. Но не было и намека на недовольство. На самом деле, они дрожащими голосами поблагодарили его за оказанную честь служить. Найн почувствовал смутное беспокойство. И все же... Даже боевые жрецы в конце концов остаются жрецами... Накладывая на тетиву очередную стрелу, Найн снова вспомнил, какими глубоко фанатичными на самом деле были жрецы храма. Поразить движущуюся воздушную цель было определенно сложнее. Сначала он пропустил несколько ударов, но вскоре начал наносить удары в воздухе. После трех последовательных ударов, как раз когда он начал чувствовать возбуждение, заговорила Попо, внимательно следя за своими руками. — Найн-ним, у вас руки начинают покрываться волдырями. Возможно, пора отдохнуть. Посмотрев вниз, Найн увидел, что его кожа покраснела и вздулась от натяжения тетивы. Его руки и плечи болели, вероятно, будут болеть позже. Он неохотно опустил лук. Он никогда в жизни не падал и не получал травм — такая боль была ему незнакома. Несмотря на всё это, он чувствовал себя удивительно хорошо — быть может, причиной тому были редкие прогулки под открытым небом. На миг ему даже показалось, что подобные вылазки могли бы прийтись ему по душе. Сам он не испытывал ни малейшего беспокойства, однако священники пришли в настоящий ужас при виде его тонких пальцев, покрытых синяками. В смятении они суетились вокруг него, поспешно оборачивая его руки прохладными полотенцами. — Нет, я этого не хочу. Мази липкие... Он отразил их попытки наложить мазь и бинты, заявив, что он голоден — крайне редкое признание с его стороны. Священники начали беспокоиться. Физическая активность действительно разожгла его аппетит.

***

В тот вечер даже ветерок был приятно прохладным. Когда он возвращался в святилище в своем паланкине, его внимание привлекла россыпь розовых цветов в саду. Увидев этот цвет, он вспомнил о Лан Гвен. «Я должен навестить его снова, хотя бы раз» Его собственная кукла выглядела до странности одинокой. Кукла Амона стала бы для неё идеальной парой. А рядом, возможно, нашлось бы место и для фигурки Гвен — вместе с Ру, Попо и Иу. Мягкая улыбка скользнула по губам Найна. Это произошло, когда он вернулся в святилище — у входа его уже ожидал священник. Сперва Найн решил, что тот прибыл из святилища Амона. В конце концов, с их последней встречи прошло уже немало времени, и он давно ожидал нового вызова. Однако эмблема на одеждах священника принадлежала залу Цветущего Лотоса. — Священник из зала Цветушего Лотоса? Что привело вас сюда? С вежливой улыбкой священник поклонился и передал свое послание с величайшим уважением. — Ша Амон призвал Реша Гвен в свое святилище. Слух разлетелся по Великому Храму, словно лесной пожар: Реша Лан Гвен был призван в святилище Амона. Никто не осмеливался обсуждать это открыто, однако весть всё же достигла тех, чьё чутьё было острее прочих — таких, как Иу, один из лучших боевых жрецов, славившийся своей почти сверхъестественной проницательностью. — Ша Амон призвал Реша Гвен в свои покои... — Кажется, он наконец-то намерен принять Реша. Сообщается, что Верховный жрец был вне себя от радости. — Говорят, Ша Найн был в ярости и наказал нескольких человек... «Вот вам и тренировки. Теперь они только щебечут, словно птицы на рассвете», — с раздражением подумал Иу. Стоило ему обозначить своё присутствие, как болтавшие между собой боевые жрецы мгновенно оцепенели. Их расширившиеся глаза говорили сами за себя. Половину ужаса вызывало то, что никто из них даже не почувствовал приближения Иу. Вторую — осознание, что их разговор подслушал печально известный своим дурным нравом начальник, которого за спиной называли не иначе как Бешеным Псом. — Ну-ну. Посмотри на этот беспорядок. — К-капитан! Они вскочили на ноги и вытянулись по стойке смирно. Иу ухмыльнулся, медленно обходя их, молодые люди уставились прямо перед собой, их губы дрожали. — Простые слуги, и все же вы смеете так богохульно шептаться о Ша? Предполагается, что вы охраняете ворота башни, и это то, что вы делаете? Каждый раз, когда Иу небрежно касался кого-нибудь из них кончиком ножен своего меча, те невольно вздрагивали. Когда-то каждый из них уже испытал на себе его жестокие тренировки — был сломлен, избит и заново выкован его руками. И теперь, вновь оказавшись перед тем хищником, они чувствовали, как дыхание предательски сбивается и становится поверхностным. — Вы что, свою преданность богам на корм кошкам променяли? Или все, кто ступает на путь ереси, становятся такими жалкими? От его сарказма их лица стали ярко-красными. На их лбах выступили капельки пота. За эти годы Иу так много раз сокрушал их чистым мастерством, что они больше не отвергали его за то, что он простолюдин. Но все же — в глубине души унижение жгло. Именно так Иу и нравилось. Осознание того, что они ненавидели, когда их превосходил простолюдин, вызывало у него трепет — маленькую озорную искорку, которая заставляла его удовлетворенно ухмыляться.